МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Маленький, сморщенный, с прилипшими к крохотной головенке черненькими волосиками, кругленькие щечки, носик пуговкой. У Джона слезы стояли в глазах, они блестели и от этого казались самоцветами. В этот момент он был бесконечен. — Что? Джон…— Шерлок, слабо мотая головой, мучительно резко выдыхал. — Джон… Все в порядке? Покажи мне… Дай, — и протянул дрожащие руки. Сглатывая и, совсем не по-мужски хлюпая носом, Джон положил ему на грудь дитя. Шерлок с усилием поднял голову. Джон, придерживая одной рукой слабо копошащегося ребенка, торопливо просунул руку Шерлоку под спину, помог приподняться. — О… Джон, это… — Мальчик… сын твой…— Джон плакал и не мог остановиться. — Дети рождаются красненькими, а твой… такой беленький. Шерлок… он прекрасен. — Конечно… он же мой…— Шерлок осторожно, распухшими кончиками пальцев трогал спинку мальчика. — Я таких маленьких детей еще не видел. Джон, смотри, смотри, у него и ноготки есть! И на ручках, и на ножках… крохотные… Не переживай, у меня тоже вырастут рано или поздно. Джон, вдруг обессилев, ткнулся головой в грудь Шерлока, целуя то его худые ключицы, то попискивающего ребенка. Почувствовал, как его окутывают дрожащие поломанные крылья, как трясущаяся ладонь гладит по голове, испугался, что сердце сейчас не выдержит такого счастья и разорвется. Нет, нельзя, что тогда будет с Шерлоком? А с ребенком? — Тш-ш-ш, Джон, тш-ш-ш... Ну, что, что? Ты должен его забрать отсюда… Мне, наверное, не выбраться уже, а его забери, Джон… Спаси его. Горло сжало таким спазмом, что Джон только беззвучно закивал. — Подержи… Джон подхватил маленькое тельце. Шерлок прокусил свой палец и капнул несколько капель крови в беззубый ротик. — Теперь ты… Джон молча подставил к его клыкам мизинец, Шерлок надкусил, нажал вокруг ранки. — Вот… — с усталым облегчением откинувшись на тряпье, изнеможенно распуская крылья, прошептал Шерлок. — Кормить его будешь, как обычного ребенка, молоком, можно любым, не волнуйся, дисбактериоза не будет, но раз в день обязательно пару капель крови. Только твоей. Пока хватит. Отвези его к Майкрофту, он знает, что дальше делать. Через пару недель у него должны крылья проклюнуться, ты должен до этого времени успеть. Потом можно поить и кровью Майкрофта. Все-таки он близкий родственник. — Я тебя не брошу, Шерлок. Я тебя вытащу… — Идиот был, идиотом и остался. Поднеси мне его. Шерлок положил ладонь на лицо ребенка, закрыл глаза, сосредоточился. Когда он убрал руку, тело малыша вдруг обмякло, ротик приоткрылся, и головка бессильно свесилась набок. Мальчик не дышал. — Что ты сделал? — испугался Джон. — Вампиреныш… — нежно сказал Шерлок. — Он в таком состоянии будет часа два. Скажешь всем, что он умер, и вынесешь отсюда. Поедешь за город, как бы похоронить и… — Я понял, понял… Скажу, что на опыты заберу. Погоди. Джон осторожно отложил уже холодеющее тельце в сторону. Торопливо напоил Шерлока, потом, решительно ворочая с боку на бок, вымыл, тщательно вытер своей майкой, намазал кровоточащий анус лечебной мазью, заставил проглотить несколько таблеток. Достал из сумки запасные штаны, фланелевую рубаху, нижнее белье. Трусы с майкой, подумав, свернул и засунул под Шерлока наподобие подгузника; рубашкой накрыл, как одеялом. Везде нужно устраиваться с удобствами. Шерлок уже засыпал. Джон немного посидел над ним, таким тихим и кротким, посмотрел, как тот часто и неглубоко дышит полуоткрытым ртом и, оглядываясь на дверь, аккуратно отворил свою вену на запястье. — Нет, не вырывайся, — схватил Шерлока за подбородок. — Это глупо. Я все равно так и буду держать руку над тобой, только зря продукт пропадет. Глотай, давай. Ну! Вот так. И не сдавайся, слышишь? Я приду за тобой. Пока Шерлок пил, гладил его по влажным, спутанным волосам. Отросли, длинные стали, но тусклые, ломкие, придется состричь. Потом наклонился к окровавленным губам: — Молодец, все будет хорошо. Я завтра приду снова. А ты… Шерлок, слушай меня… ты повторяй, про себя, повторяй, слышишь? "Между морем и туманом, между горем и обманом, ни за что я не совру, никогда я не помру". Любовь к Шерлоку породила в Джоне огромное, иссушающее чувство вины. Сонм лютых, унизительных страданий причинили ему те люди, тот мир, которому принадлежал сам Джон. Несомненно, вампир не случайно попал в это убогое, злобное место. Несомненно, что это не было очередным экспериментом Шерлока. Несомненно, что Шерлок искал Джона. И вот до какого плачевного состояния довела его эта любовь. Пропади она пропадом! Джону казалось, что все эти страшные физические и душевные раны Шерлоку нанес он сам.