МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Удивительно, что обычные слова волшебным образом обрели такую власть над ним. Джон велел ждать, терпеть и думать о свободе, и у Шерлока захватило дух. Это был приказ, не допускавший противоречий или неисполнения. Ему еще никто и никогда не приказывал. Ноги подкашивались, в груди ворочалось неведомое чувство, руки дрожали. Откуда-то повеяло холодом, как при сквозняке; родилось беспокойство, стальной механизм чужой воли надсаживал его нервы, отдаваясь во всем теле. А еще Джон сказал: «Я твой, если ты хочешь». Шерлок был еще очень, очень слаб. Тело его восстанавливалось медленно, кости выпирали во все стороны, волосы вылезали клоками, мысли были вязкими и неповоротливыми, а душа постоянно ныла о Джоне и о маленьком сыне. Но он уже мог убирать крылья. Джон дал понять, что Шерлок сможет отсюда сбежать. Но как? Джон больше не мог заходить в клетку Шерлока, прутья ее заварили намертво. Тюремщик, какой-то жалкий, серенький человечек, до икоты страшась пленника, ставил миску с едой и водой на пол и двигал старой замызганной шваброй, разливая половину. Джон приходил раз в день, смотрел на вечно сонного вампира и снова уходил. Но в один из дней Шерлок учуял знакомый запах. Стараясь не показывать своего интереса, он осторожно разглядывал новенького, беседующего с директором тюрьмы. Шерлоку поменяли охранника! Как же он был рад такой перемене! Грегори… Грегори под внимательным взглядом старшего тюремщика тоже не подходил к прутьям, также двигал миску и кружку, но при этом ничего не расплескивал. В обычной воде, что ему наливали, ощутимо чувствовался привкус свежей крови. Самый первый раз была кровь Грега, Шерлок понял это по запаху. А потом всегда Джона. Значит, они встречались. Шерлок старался глотать неторопливо, растягивая удовольствие, не поддаваясь острому, жгучему голоду. Кровь Джона действительно была самой вкусной и питательной. Но кроме этого рядом с миской с кашей появился кусочек черного хлеба и на нем твердый белый ломтик какого-то старого, желтого масла. Первый раз Шерлок съел его, но, уловив странный взгляд Грегори, задумался. О, вот он идиот! Занавесившись грязными волосами, чтобы никто не видел лица и азартного блеска глаз, Шерлок улыбался. Какая чудесная задумка! Сегодня пришел Джон, молча посмотрел на отощавшего до синевы пациента, понаблюдал, как деловитый Грег, гоняя его железной пикой, окатывал голый каменный пол водой из шланга, поцокал, как бы сожалея, и сказал начальнику тюрьмы: — Я испытываю чувство глубокого удовлетворения, что познал такой необычный опыт в своей жизни. Фундаментальные принципы мои несколько пошатнулись, но оно того стоило. Прелюбопытнейший сюрприз. Спасибо вам, уважаемый, — и Джон с чувством пожал улыбающемуся директору тюрьмы руку. — Я обязательно расскажу о вашем самоотверженном и нелегком труде… — и он заманчиво повел глазами вверх. — Ну, а этому существу я ничем больше помочь не могу. Тело его… м-м-м… этого… ну, вы поняли, — Джон показал руками что-то небольшое, — отвезли в морг города Серопруднинска, там им занимаются специалисты. Сегодня освобождаю номер в вашей замечательной гостинице и… — он глубоко вздохнул. — Пусть кто-нибудь доставит туда причитающуюся мне плату за лечение этого существа. — Сбегаешь потом, — даже не глядя, кто тут сегодня убирается, распорядился директор. — А за лечение моей… кхм…знакомой… — Ну, что вы, пустое, — Джон был щедр. — Где вы остановились-то, док? — подобострастно глядя, спросил Грегори. — Я ведь не местный, плохо еще ориентируюсь, заменяю пока, народу не хватает. — А, — махнул рукой Джон куда-то в сторону крохотного зарешеченного окошка. — В двух кварталах отсюда, в сторону реки, знаете, есть такое заведение «Кочерыжка». Вот там… И кухня хорошая, а на втором этаже тихо, постояльцев мало. Сегодня, кстати, какой-то охотник приехал, у него такой конь красивый и птица хищная есть. Пойду выпью с ним по стаканчику, а вечером поеду дальше. Мне ведь в столице давно надо быть. — А как же этот? — забеспокоился директор. — Ну, я в столице сообщу, может, кто и заинтересуется. — А если… — директор вытаращил глаза, по всей видимости, изображая покойника. — А если помрет, то похороните, — засмеялся Джон, хлопнул директора по плечу и, не оглядываясь, ушел. Директор постоял еще немного, посмотрел, как вампиру придвигают его обычную вечернюю пайку жидкой каши с кусочком жира и, о чем-то усиленно вздыхая, тоже отправился восвояси. Грег торопливо кинулся за ним следом, забыв забрать миску.