Досье на фантома

Сперва я решила, что жители ближайших домов могли услышать мои вопли и вызвать полицию. Пока я неуклюже поднималась на ноги, в голове мелькнула мысль, что общаться с патрульными мне бы сейчас хотелось меньше всего, однако, когда машина подъехала ближе, я разглядела знакомую Шевроле. «Точно, — вспомнила я, — Дин как раз должен был ехать мне навстречу». Машина плавно притормозила возле меня. Дин удивлённо уставился на меня сквозь боковое стекло, словно не до конца веря своим же глазам, а потом пулей выскочил из машины. Я с усилием разогнулась в спине, стараясь встать прямо; рваный болезненный выдох вырвался изо рта клубочком пара. Дин стоял, ни дать ни взять, как оглушенный, не решаясь ни подойти ко мне ближе, ни дотронуться. Шаг навстречу я сделала сама, всё ещё потрясённая этим чудесным спасением. — Как же хорошо, что ты приехал! — с чувством произнесла я, здоровой рукой потянувшись к нему, но тут же одёрнула себя, вспомнив, что я вся грязная и в крови. Наблюдая за мимикой его лица, я подумала вдруг, что Дин сейчас раскричится, но он, похоже, был слишком ошарашен и на бурное проявление эмоций не способен. — Фрэн, — тихо позвал он, наклоняясь к моему лицу, — что стряслось? Я сбивчиво рассказала о случившемся; о нападении, о том, как пыталась отбиться, о своём несостоявшемся убийце, метнувшемся в заросли: Дин, услышав это, на секунду замер, пристально вглядываясь в темноту — и бросился по следу нападавшего. — Куда ты? — надрывно вскрикнула я, и тут же поморщилась. В голове пульсировала боль, меня ужасно тошнило: от немедленного опустошения желудка меня спасало только то, что последний раз я полноценно ела часов десять назад — тем не менее, я согнулась, упершись руками в колени и чувствуя, как рот наполняется вязкой густой слюной. Целиком сосредоточенная на своих ощущениях, я проворонила возвращение Дина; он осторожно положил руки мне на плечи и возвестил: — Сбежал. Винчестер, кажется, пришёл в себя — его голос вновь окреп. Дин аккуратно потянул меня за плечи, разгибая спину, и повёл к машине. Я услышала тихий хлюпающий звук; под левой рукой Дина рана продолжала вяло кровоточить под разорванной одеждой. Ладонь Дина, ощутив горячую влагу, дрогнула — он на секунду остановился, прикрыв глаза и будто бы собираясь с силами, и мы вновь продолжили движение. — Я помогу тебе сесть, давай, — с непонятным мне недовольством сказал Дин, открывая пассажирскую дверь, но тут я вывернулась из его рук. — Наушники, — тупо сказала я, сама не понимая, как могла вспомнить об этом в такой ситуации. — Прости? — Мои наушники, — я повела рукой в сторону обочины, где редкими пятнами крови обозначилось место драки, — нужно их найти. Дин зло нахмурился, стиснув зубы так, что желваки заходили ходуном. — Так ты ещё и в наушниках была? — процедил он, легко убрав руки с моих плеч. — Господи, Фрэн, ты меня просто убиваешь! Я ухватилась за открытую дверь машины, чтобы удерживать равновесие, — мои трясущиеся ноги в тот момент представлялись мне хлипкими деревянными прутиками, что вот-вот переломятся под весом тела, — молча наблюдая, как Винчестер рыщет по асфальту и одновременно бормочет рекомендации, куда я могу засунуть свои наушники вместо ушей. Несмотря на ситуацию, я лениво улыбнулась, а потом, устав стоять, юркнула в машину. Утерев лицо от крови рукавом куртки, — даром что дорога ей теперь, изрезанной и грязной, только в мусорку, — я принялась терпеливо дожидаться Дина, по-прежнему борясь с тошнотой. В сидячем положении и тепле салона с работающей печкой, это оказалось ещё сложнее. Когда Дин вернулся в машину, я отметила его раздражённое до крайности лицо и то, с каким усилием он увильнул от желания темпераментно хлопнуть дверью. Не глядя на меня, он вручил мне оба наушника, с силой вдавив их в мою протянутую ладонь. Чувствуя настроение Винчестера, я замерла, сжалась в кресле — не понимала, почему он злится. Когда машина тронулась с места, я, несмотря на то, что от ощущения езды дурнота достигла своего апогея, попыталась снизить градус напряжения: — Я очень рада, что ты пришёл так вовремя, — продублировала я свои слова, робко взглянув на Дина. — Спасибо. Винчестер промолчал, проигнорировав благодарность. Его руки на руле подёргивались мелкой дрожью. Я предприняла ещё одну попытку. — Куда мы едем? — В больницу. Логично. — Дин, что с тобой? — Всё прекрасно. — Почему ты злишься на меня? И тут Дин сорвался. — Фрэн, скажи, чем ты думала?! — в бешенстве закричал он, не отрывая глаз от дороги. — Одна убита, двое других, уверен, тоже, а ты шатаешься в темноте одна! Слушаешь, чёрт возьми, музыку! Я опешила. — Дин, вообще-то… — Я же предупреждал, просил быть осторожной! Как можно было отпустить тебя одну?! Последнее, как я поняла, было адресовано младшему брату. — Я сама не позволила Сэму себя проводить, — поспешила заступиться я; мой голос звонко задрожал от слёз и обиды. — В самом деле? Очень достойное оправдание, — едко ответил Винчестер, улыбаясь отвратительной, ехидной ухмылкой. — Вы оба не перестаёте меня удивлять. На этом ему хватило ума замолчать, хотя губы подёргивались, будто бы Дин пережёвывал невысказанное. Мне нечасто доводилось жалеть себя, однако это единственное, что я в тот момент чувствовала: избитая, перепуганная, вся в крови — а он кричит и злится. Почти ничего не видя из-за слёз, я отвернулась к окну, но всё же не выдержала: — Да пошёл ты, — бросила я тихо, тщетно пытаясь не разреветься. Только истерики мне не хватало. Для полного счастья. Тошнота не унималась. Пейзаж за окном плыл из-за слёзной пелены, а может из-за травмы головы; я прикрыла глаза, спасаясь от размытых огоньков фонарей и очертаний зданий. Спустя пару минут, машина вдруг значительно замедлила ход, и я почувствовала, как Дин мягко обхватил меня за пораненное плечо, разворачивая к себе. Расслабленная, я сначала поддалась, а затем резко встрепенулась, но не от боли. Дин тут же убрал руку. — Больно? Прости меня, и за мои слова тоже, — он наконец посмотрел на меня; Винчестер больше не выглядел рассерженным. — Не плачь, пожалуйста. — Нет, не больно, всё хорошо, — я снова отвернулась. — Не злись. — Всё хорошо, я же сказала! Дин с досадой выдохнул, возвращая вторую руку на руль. — Всё в порядке? — неожиданно задал он, по моему мнению, абсолютно идиотский вопрос, но тут же многозначительно продолжил: — Я имею в виду… Морально. Мои жалостливые слёзы испарились в тот же миг. Вот значит как, вспомнил, с кем разговаривает. Взвинченная, раздражённая, я открыла было рот, чтобы огрызнуться, как вдруг замерла, от удивления даже позабыв о своих обидах. Суть вопроса дошла до меня моментально, однако ответ на него поразил меня до глубины души. Меня ведь кроет при малейшем отклонении от спокойной размеренности — то беспокойная нервная трясучка, то тяжёлый приступ паники. Как же вышло так, что сейчас я, пусть обескураженная этим нападением и криками Винчестера, была абсолютно в порядке? Может быть, обострившийся в драке инстинкт принудил мою болезнь затихнуть? Я думала, думала, думала, словно бы ощупывая свой разум изнутри — чистый, собранный. "Поразительно!" — Как ни странно… Да, — ответила я наконец почти что радостно, сама себе не веря. — Ты принимала лекарство? — Нет, — я покачала головой, и, как оправдываясь, добавила, хотя меня не спрашивали: — С начала отпуска я таблетки не пила — они здорово меня затормаживают. Дин посмотрел на меня недоверчиво, однако не упустил возможности воспользоваться моим изменившимся настроением. — Извини, что довёл тебя до слёз. Я просто… Что «он просто» мне так и не довелось узнать, потому что Дин не продолжил, будто бы "споткнулся" на словах. Не дождавшись продолжения фразы, я снисходительно улыбнулась. — Ничего страшного. Только вот я не думаю, что стоило винить кого-то в таком печальном стечении обстоятельств, тебе ли не знать. Ведь нападавший мог объявиться, даже выйди я из дома к почтовому ящику. — Верно. Винчестер вновь помрачнел, стоило мне упомянуть «нападавшего», хотя теперь я знала — его злость направлена не на меня. — Ты хорошо его разглядела? — сосредоточенно, будто ведя допрос, поинтересовался Дин. — Не очень, — я поморщилась от воспоминаний. — Вернее, видела-то я его хорошо, вот только не заметила ничего, что помогло бы опознать его как личность. — Выходит, мы были правы, — многозначительно изрёк Дин, покачав головой. — У убийцы на тебя планы, а значит, что-то из своего школьного прошлого, связанного с пропавшими ребятами, ты упускаешь. — Вот только что, сама понять не могу, — я пожала плечами. В моём новом сияющем собранном уме промелькнула какая-то мысль, но я не смогла её ухватить. Будто бы тревожный толчок изнутри — ты знаешь ответ, но смотришь мимо. Я настороженно замолчала, что привлекло внимание Дина. Он посмотрел на меня, на хмурые брови, на тёмное блестящее пятно на левой руке — видимо, решил, что от движения плечами мне стало больно, и сказал ласково и тихо: — До больницы немного осталось. Потерпи ещё чуть-чуть. — Ох, нет, ерунда, просто царапина, — поспешила объяснить я. — Гораздо больше меня беспокоит голова. У меня однозначно сотрясение. Взгляд у Дина стал абсолютно нечитаемый. Я с любопытством, — насколько вообще может быть любопытно при таком-то самочувствии, — следила за его лицом, и уже хотела было поинтересоваться, в чём дело, как Дин выдал: — Ты здорово меня напугала, милая. Я замерла. Должно быть, мне стоило в тот момент попросить его прекратить это делать. Не переходить грани — но никаких граней и не было. В конце-концов, мы не чужие люди, и нет ничего удивительного в том, что он беспокоится обо мне. И всё же я никак не могла найтись с ответом, отказываясь вновь быть очарованной его заботой. — Понимаю, — наконец ответила я без каких-либо эмоций. Разум чистый, собранный. В больницу мы действительно приехали быстро, где нам с Дином пришлось на время расстаться — его задержали на стойке регистрации, разбираться с моей иногородней страховкой, меня же с порога передали в руки медикам. Раны быстро обработали, на плечевой порез наложили два шва. С головой дело обстояло серьёзнее — моментально диагностировав сотрясение и услышав о психических проблемах, врач настаивал на МРТ. Спустя полтора часа я наконец освободилась. Я намеревалась найти Дина, вернувшись к выходу, но наткнулась на беспокойного растрёпанного Сэма, сидящего на решетчатой скамье в зоне ожидания. Увидев меня, Винчестер подскочил, как ужаленный. — Фрэн, извини, что не проводил, — с ходу затараторил он, не поздоровавшись. — Не нужно было тебя слушать, и… — Перестань, — я отмахнулась. — Я уже достаточно выслушала от твоего брата. Сэм понимающе кивнул. В глазах плескалось вселенское раскаянье. Я невольно улыбнулась — до того забавно было видеть этого здоровяка пристыженным. — Где Дин? — Разговаривает с полицией. Они сейчас будут здесь. — Ну вот, — вздохнула я, обречённо качая головой, — снова рассказывать всё это от начала до конца… — Давай присядем. Мы с Сэмом уселись на ту же скамью, с которой Винчестер подорвался минуту назад. Я откинула голову назад, облокотившись ею о стену. Всё тело ныло. — Господи, Фрэн, мне так жаль… — не выдержал Сэм. Я приоткрыла один глаз. — Хочешь сказать, я выгляжу жалкой? — улыбнулась я. Сэм шутку не оценил. — Тебя здорово задело. — Зна-аю, — протянула я, вздохнув, и снова закрыла глаза. Мне довелось уже видеть своё лицо в отражении стекла при ярком больничном свете — особенно впечатляющим выглядел порез вдоль линии роста волос, лично у меня ассоциирующийся с обычаями американских индейцев снимать с врага скальп. — Фрэн, скажи, — Винчестер понизил голос; металлическая скамья скрипнула под весом его тела, когда он подался ближе ко мне. Я распахнула глаза. — Это был человек? Призрак? Что-то могло идентифицировать его, как призрака? Может, он исчезал на время и появлялся в другом месте? Или… — Нет, — перебила я, не став даже слушать до конца. — Это человек. Однозначно. На лице Сэма появилось странное выражение: разочарование пополам с обреченностью. — Понятно, — кивнул Сэм, устало проведя ладонью по лицу. — Скорее всего, это дело не по нашей части. — Выходит, вы уезжаете? — пытливо спросила я, изо всех сил контролируя собственные чувства. Сэм отвёл глаза. В этот момент дверь распахнулась, и в зоне ожидания возник высокий мужчина в строгом костюме в сопровождении молодого полицейского. Дин протиснулся вслед за ними. Я поднялась со скамьи и встала напротив вошедших, равнодушно оглядев всех троих и машинально скрестив руки на груди. Винчестеры пристроились за моей спиной, словно молчаливые телохранители. — Здравствуйте, мисс Тэтчер. Генри Фишер, штатный детектив. Врач уверил меня, что сейчас вы вполне в состоянии ответить на пару вопросов. Перед моим носом появилось служебное удостоверение, которое я успешно проигнорировала, всё ещё глубоко погруженная в свои мысли. Знающий о предмете моих раздумий, Сэм легонько ткнул меня в спину, словно призывая сосредоточиться. Общение с детективом Фишером давалось мне с трудом. Несмотря на то, что разговаривал он со мной достаточно мягко и очень учтиво, от подробностей, которые мне требовалось вспоминать по ходу допроса, голова у меня, несмотря на болеутоляющее, едва не взорвалась. К тому же, продираться сквозь воспоминания о нападении оказалось не только неприятно, но и сложно — выяснилось вдруг, что я, видимо из-за резкого выброса адреналина в момент драки, смутно осознавала как свои действия, так и действия несостоявшегося убийцы. — Ну хорошо, — возвестил детектив Фишер спустя минут тридцать, протягивая мне протокол допроса на подпись, и улыбнулся слегка натянуто. — Надеюсь, ваши показания нам помогут. Я сдержала смешок. Кажется, детектив расстроился, что я не сообщила ему имя убийцы вместе с его домашним адресом и номером страховки. Мне почудилось какое-то движение сбоку, и я мельком обернулась: Дин, замерев, неотрывно следил за молодым офицером, а молодой офицер — за мной. — Настоятельно не рекомендую вам в ближайшее время выходить на улицу с наступлением темноты… — У полиции есть какие-либо зацепки, мистер Фишер? — без обиняков спросила я, нервно закусив губу. — Может, тот, кто напал на меня сегодня, был как-то причастен к убийству Кары Вонг? «И пропаже Стью и Марка». Детектив взглянул на меня оценивающе, словно бы прикидывая, что можно мне говорить, а что нельзя. — Вы знаете, честно говоря, есть основания полагать, что всё это — дело рук серийного убийцы. Спрашивать, что это за основания, я не стала. Кивнув, я вернула детективу подписанный протокол, вновь обхватив себя руками. — Желаю вам скорейшего выздоровления, мисс Тэтчер, — улыбнулся Фишер, на этот раз вполне искренне. Я улыбнулась в ответ. — Я оставлю вам свой номер: пожалуйста, позвоните мне, если вспомните что-то ещё. — Конечно! — Если хотите, офицер Доун отвезёт вас домой. Я перевела взгляд на офицера, который за время допроса так и не сказал ни слова. То был высокий молодой человек, как будто бы ненамного старше меня и довольно симпатичный. Не то, чтобы прям красавец, но, взглянув на него один раз, отчего-то хотелось сделать это снова. Наши глаза встретились, офицер улыбнулся, а я, кажется, поняла, отчего Дин последние несколько минут буквально пышет недовольством — офицер Доун смотрел на меня, — ни с чем не спутаешь, — с отнюдь не профессиональным любопытством. Я, растерянная и смущённая, — как всегда, стоило симпатичному молодому человеку задержать на мне взгляд дольше двух секунд, — отвела глаза и на улыбку не ответила. — Это лишнее, мы отвезём Фрэн и побудем с ней ещё некоторое время, — миролюбиво улыбнулся Сэм, сориентировавшись быстрее всех. Я кивнула в знак согласия. Полицейские стремительно ретировались; уходя, офицер Доун обернулся через плечо, кивнув мне на прощание. В этот раз я всё же улыбнулась. Мы остались втроём. От усталости и пережитого потрясения я едва стояла на ногах, покачиваясь, как сомнамбула. Это был бесконечный день. Действительно бесконечный. Поездка в Бостон, университет, сеанс с доктором Барнсом, разговор с Сэмом в мотеле — казалось, это было сотню лет назад, в другой жизни. — Ну всё, ребята, отвезите меня домой как можно скорее, пожалуйста. Сэм первый устремился к выходу. Я двинулась было за ним, но остановилась, заметив, что Дин, напоминая мне злого нахохлившегося галчонка, по-прежнему раздражённо пялится в то место, где за дверью исчез офицер Доун. Поймав мой взгляд, Винчестер закатил глаза и негромко цокнул языком, отворачиваясь. — Лицо попроще сделай, — весело сказала я, достаточно громко, чтобы обернувшийся Сэм расслышал тоже, и, решив, что произведённого эффекта недостаточно, припечатала: — А то всех моих ухажёров распугаешь. И Дин надулся.