Aufsaugen.

1936 год, концентрационный лагерь Дахау, Германия. Серые низкие дома, колючая проволока и конвой. Тысячи затравленных и до ужаса тощих пленников, боящихся взглянуть даже на начищенные кожаные ботинки ССовцев. Уже через час Кайл, стоя на аппельплаце, рассматривал своё отражение в мутновато-жёлтой луже. Белая роба в тонкую синюю полоску и отличительный знак: два треугольника, красный и жёлтый, образующие при наложении звезду Давида. Лагерь был по-настоящему грандиозен. Наверное, в самом начале открытия здесь было гораздо меньше народу, однако, чем больше заполнялся лагерь, тем мрачнее становились люди. Вся территория была оцеплена солдатами Рейха, колючей проволокой и наблюдательными вышками. Неподалёку от площади длинными полосами растянулись бараки. Длинные бездушные коробки. А за ними невзрачное строение из красного кирпича, с трубой. А из трубы чёрными клубами валил дым. 1939 год, Берлин, Германия. Адольф Гитлер вызвал Эрика рано утром и, пока шатен, ругаясь, натягивал на себя форму и наспех приводил в порядок волосы, сосредоточенно просматривал сообщения от Теодора Айке. Этот человек был назначен канцлером Дахау, но с каждым новым отчётом фюрер начинал сомневаться в правильности своего выбора. В лагере царил абсолютнейший беспредел. Пленные спали по трое в одной кровати, одежды не хватало, ещё бы, с крематорием были вечные проблемы. Заключённые совершали самоубийства, бросаясь на ограждения и штыки часовых. Пора было изменять положение. Картман трижды постучал, прежде чем отворить дубовую дверь. - Sieg Heil, мой фюрер. -Закрыв за собой дверь, американец подошёл к письменному столу и, позволив себе немного расслабиться, перенёс вес на правую ногу, вопросительно и, чего скрывать, немного недовольно воззрился на Гитлера. И что за срочность заставила вызывать Его Высочество в пять часов утра? Мания величия твёрдо закрепилась за Картманом ещё с детства. Адольф отложил отчёт и устало посмотрел на Эрика. Годы брали своё, и через год бравому фюреру должно было стукнуть 50. Эрику же было всего 36 лет. - Герр Картман. Тщательно всё обдумав, я принял решение назначить тебя комендантом нашего лагеря под Мюнхеном. Старый комендант оказался некомпетентен, и я доверяю это серьёзное дело тебе. Вечером за тобой заедут, ты отправляешься на пост уже сегодня. - Дахау, мой фюрер? - получив утвердительный кивок, Эрик недовольно поджал губы. Отправляться чёрт знает куда и следить за жалкими евреями, вместо постоянного нахождение рядом с предводителем в Берлине, что это, если не понижение? Однако, возражать мужчине было более чем глупо. - Почту за честь и обязуюсь навести там полный порядок. Разрешите откланяться. - Забрав у Гитлера все необходимые документы и указания, Картман уже через минуту вылетел на улицу. В Берлине вовсю царствовала весна, и робкие апрельские лучи солнца заставляли флаги пылать, окрашивая дома, улицы и парки в сочный красный цвет. По улицам шагал Гитлерюгенд, девушки в летящих белых платьях махали им рукой, народ работал, радовался, жил. А он, Эрик Теодор Картман, должен уехать от всего этого спокойствия в какую-то дыру, именуемую Дахау. К евреям, цыганам и прочей нечисти. Усевшись в свой фольксваген, шатен в сердцах хлопнул дверью, заводя мотор и на полной скорости отправляясь к себе домой. Стоило собрать вещи. Как Эрик и предполагал, Мюнхен встретил его ливнем. Уставший после долгой дороги, новоиспечённый комендант концентрационного лагеря Дахау устало развалился на кресле, не слушая своего экскурсовода, а по совместительству ещё и водителя. Картман бросил курить ещё подростком, последовав примеру партии НСДАП, которая активно поддерживала антитабачный закон в Германии. Однако, оказавшись в этой чёртовой дыре, шатен, вздохнув, тормознул водителя, и выйдя под дождь, достал из кармана сигарету. Они полагались ему по военному пайку, и Картман волей-неволей временами захватывал их с собой. Прислонившись к стволу тополя, американец одолжил у шофёра спички и с наслаждением затянулся. Тут же кашляя, ведь не курил уже 17 лет. Смакуя каждую затяжку, Эрик вгляделся в нечёткие очертания лагеря. Даже отсюда чувствовался мерзкий запах пороха и горелой плоти. И всё же, какой сильный дождь! К огромному сожалению, подготовить достойную встречу новому коменданту не удалось. Эрик категорически не желал мокнуть под дождём, и построение отложили на следующее утро. Бегло пробежавшись взглядом по лагерю и редким заключённым, Картман воззрился на часы. Через час пленников должны были согнать в бараки. Круто повернувшись на каблуках, мужчина, поёжившись и ещё раз обругав проклятый ливень, отправился в административный корпус. Там он пробыл до глубокой ночи, покуривая трубку и просматривая списки заключённых, отчёты, распорядок дня, карту лагеря и анализируя поставленные перед ним задачи. На данный момент в Дахау находилось около 45 тысяч заключённых. Бараков было 78 и каждый из них был рассчитан на 200 человек. То есть оптимальное число пленников не должно было превышать 16 тысяч. Маловато. Эрик нахмурился. Сейчас в бараках ютилось по 576 заключённых. Это почти втрое превышало норму. Откинувшись назад, мужчина прикрыл свои зелёно-карие глаза, проворачивая в уме различные математические расчёты. За год в лагерь попадало не менее 5 тысяч "новеньких". Следовательно, от "стареньких" стоило избавляться. Причём немедленно. Погасив лампу, Эрик Теодор Картман отправился к себе. Завтрашний день обещал быть насыщенным.