Потомки древних божеств

       Долго поспать Тору не удалось, едва успев провалиться в спасительную тьму, охотник видел проклятую поляну и жарко ласкающих друг друга любовников. Непотребные ласки, горячее дыхание, сводящие с ума стоны переворачивали всё внутри.       На небосклоне забрезжили первые солнечные лучи, когда сын Одина в очередной раз вынырнул из сна. Он весь горел от возмущения, возбуждения и злости. Однако не возникло у него желания приласкать Сиф. Она всё ещё была его женой, но с каждой секундой он понимал, что эта женщина не совсем та, какую он знал до её гибели. Противоречивые чувства терзали его как медленно действующий яд. Тор боялся, что Локи заявится к Равене, откроет его обман. И в то же время у него был всего лишь день, чтобы проститься с супругой, хотя внутренне он надеялся, что фея не настолько сильна и жестока, чтобы разрушить эту связь. Всю несостоятельность своего мнения сын Одина понял уже ближе к вечеру. Было много дней до этого и будет сотни дней после, но этот он не забудет никогда. Тор не мог понять себя. Вдали от Сиф он так хотел оказаться с ней рядом, а сейчас, когда держал её за руку, улыбался ей, предательски думал о Локи.        — Близится закат, — вдруг таким одухотворённым голосом произнесла Сиф и мягко выскользнула из объятий, выпрямившись. Супруги сидели на лавке возле дома и смотрели на кромку леса, в основном молчали, но иногда Тор что-то рассказывал любимой, чувствуя, как в их сторону движется неотвратимое. — Позови своих воронов.        Тор шумно сглотнул, но не отказал Сиф в такой малости. Сперва принёс из дома ломоть хлеба и, усевшись рядом, призвал птиц. Они являлись на его мысленный зов, в котором не было надменной власти, лишь уважение к неведомой силе. Супруга улыбнулась, наблюдая, как Тор кормит хлебом отданных в уплату птиц, но неожиданно вздрогнула и, словно заметив что-то в лесу, поднялась с лавки.        — Сиф? — осторожно позвал сын Одина, но она не обернулась, не произнесла ни слова, охотник замер, не в состоянии сдвинуться с места, просто наблюдал.        Женщина, которую он любил, вдохнула полной грудью и развела руки в разные стороны, словно прося об объятьях кого-то невидимого. Тёмно-синий бархат платья тлел прямо на глазах, ветер с угрожающей быстротой рушил человеческое тело, словно осыпающуюся от времени статую. То, что совсем недавно обладало жизнью, оказалось распавшейся материей, оседающей на землю дегтевыми пятнами. Тор едва не упал с лавки, от ужаса шарахнувшись в сторону, когда из угольно-чёрных дыр выскочили чёрные новорождённые птицы. Хлеб вывалился из его рук на землю, а он сам, спотыкаясь на ровном месте, рванул в дом, закрыл щеколду и, оказавшись в полумраке брошенного дома, рухнул на постель.        — Чёрт возьми! — закричал Тор что было силы. Сердце его сжималось от боли, слёзы струились по лицу, он не мог больше сдерживаться. — Кто тебя просил?!        Тор едва не зарычал, злобно скалясь, когда почувствовал, как невидимая сила укладывает его в постель и, не позволяя сопротивляться, накрывает одеялом. Охотника словно придавливает тяжёлым грузом к постели, руки и ноги не слушаются, а веки наливаются тяжестью. Тор ещё что-то говорит, но уже не понимает, его ли это слова и кому они адресованы. В комнате становится совсем тихо, хотя беспокойное сердце охотника всё ещё колотится с неимоверной силой, но он больше не сопротивляется, будто связанный, лежит тихо и равнодушно, однако остро ощущает чужие прикосновения. Осторожные ладони смахивают с лица горькие слёзы, касаются волос, поглаживают голову, помогая забыть об ужасе и боли. Конечно, он не забудет, только бы проснуться, но сейчас в этой пустой отрешённости Тору спокойно.        Какой-то период ночи Тор спит беспокойно, но, переставая ощущать слабость и скованность, грубо хватает тепло, что так спокойно дремлет рядом с ним, и утыкается в горячую кожу шеи, на задворках сознания сын Одина мстительно думает о том, что если это Локи, пусть ему будут трижды противны прикосновения человека. Хоть как-то он покроет принесённую ему боль. Рассветные лучи в очередной раз будят Тора. В голове вспышкой отчаянья вспыхивает воспоминание, но горячее тело, которое охотник по-хозяйски прижимает к себе, тихо вздыхает, и, шумно сглотнув, сын Одина открывает глаза.        Тору хватило ума осторожно отодвинуться, а не отпрыгнуть в сторону, когда он понял, что едва ли не сверху улёгся на спящего в его постели Локи. Первой идеей, пришедшей в его голову, было мстительно столкнуть наглеца на пол, но охотник поостерегся так себя повести, стараясь не разбудить, просто отодвинулся. Утро было раннее, немного понаблюдав за тем, как спит незваный гость, Тор силой пытался разбудить в себе злость. Он с радостью бы оттаскал фею за волосы, лишний раз доказав, что к людям лучше не соваться. Но в глубине души понимал, что на нем самом куда больше вины, только это его и остановило. ***        Подняв голову с подушки, Тор поморщился от упавшего на лицо солнечного луча, перевернулся на другой бок и тяжело вздохнул. Потерев глаза после сна, охотник рывком сел в постели, он был один. Теперь он всегда будет один. Злость поднималась откуда-то из желудка, затапливая его чёрной волной. Почему так хотелось свернуть кому-нибудь шею? Тор вздрогнул, он ведь не был таким, однако он понёс тяжёлую потерю, кто же сказал, что он не имеет права отнять чужую жизнь? Кто сказал, что он не имеет на это права?!        С кухни послышались осторожные шаги, едва слышное копошение и приятный запах. Тор надеялся лишь на то, что это не Локи. Резко поднявшись с постели, охотник установил, что спал он в одежде, но это не имело значения. Как красная тряпка перед разъяренным быком в мыслях мелькала лишь одна идея - если только на кухне окажется Локи, он разорвёт его на куски, во всяком случае попытается, а там будь что будет. «Пусть если он так силён, то убьёт меня, — злобно подумал Тор. — А если нет, то я его убью». Не услышать тяжёлую поступь охотника было сложно, пожалуй, так же нереально, как не заметить ту злобу, которая рвалась из его груди. Тор ввалился в кухню, пренебрежительно пнув дверь. Ароматный запах на какую-то секунду сбил его с толку, но Тор знал, что так пахнет только Локи — цветами.        Чёрные волосы ниспадали на плечи, но маг не был обнажён, изящный стан его прикрывала рубаха, на ногах — штаны и даже ботинки. Вот уж нонсенс — одетая фея! Тор хмуро окинул его взглядом, тот стоял к нему спиной, что-то резал на доске, словно не обращая внимания.        — Завтрак почти готов, — чёрство произнёс маг и, обернувшись, взглянул на Тора через плечо. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: поступок Локи охотник не оценил. И в любой момент он отплатит ему чёрной неблагодарностью, в этом маг не сомневался. Должно быть, грязное зерно Равены взросло в нём и дало плоды, с этим принц ничего не мог поделать.        — Думаешь, что я буду есть то, что ты готовишь? — рыкнул Тор и рванул вперёд, однако остановился, стоило Локи развернуться и бросить на него ледяной взгляд, как охотник, словно уколовшись, замер, но настроя не потерял. — Ты убил её! Кто тебя просил лезть в наши дела? Зачем ты явился? Ты разрушил мою жизнь, уходи прочь или я сделаю то же самое с твоей жизнью!        Маг меланхолично пригладил волосы. Пожалуй, он зря всё это затеял. Благие намерения всегда можно обернуть против того, кто оказал неоценимую помощь. Люди по своей природе неблагодарны.        — Ты меня слышал?! — взревел Тор. — Убирайся отсюда или я тебе все кости переломаю!        — Раз уж ты так любишь заключать глупые договорённости, — гневно бросил Локи в ответ. — Предлагаю следующее…        — Я не хочу тебя слушать! — зарычал сын Одина, до скрипа сжимая кулаки.        — Если через неделю твоя тоска не уляжется, я верну «это» в твой дом, — произнёс маг так, словно говорил о чём-то непозволительном, но возможном. — И меня в своей жизни ты больше никогда не увидишь.        Тор обомлел.        — Ты так просто говоришь об этом? — охотник сокрушённо опустил руки и тяжело сел на стул.        — Ты так же просто купился, когда Равена предложила вернуть Сиф, — хмыкнул маг.       — Для вас человеческая жизнь нисколько не стоит, — продолжал Тор, не слушая гостя.        — Это для тебя жизнь другого человека не стоит и ломаного гроша! — повысил голос Локи, теряя остатки терпения. — То, что Равена вернула, не человек, это «астральный труп», дряхлый отпечаток когда-то живой и полной сил женщины. То, что ты несколько лет лелеял, не имело души! Пойми же это! Сиф давно умерла, и никакие твои попытки восстановить тлен её тела не помогут тебе вернуть её душу! Открой наконец глаза и осмотрись, ты живёшь в грязной чёрной дыре и не хочешь вылезти из неё! Тени поглотят тебя, сожгут твоё сердце! Хочешь убивать? Будь по-твоему, ты и так стоишь в шаге от бездны, так иди вперёд и лети в Тартар, если настолько глуп!       Локи сглотнул вставший посреди горла ком, подошёл к очагу и погасил огонь. Тор сидел как в воду опущенный, однако маг не сомневался, что ни одно слово до него не дошло. Смотреть и дальше на это ничтожное человеческое существо не хотелось, принц лишь зря потратил на него время. Есть достойные люди и есть ничтожные. И тем и другим нужно воздавать по заслугам. Больше ни минуты маг не хотел оставаться в обществе этого глупца. Поставив чашку с цветочным салатом на стол, он хотел пройти мимо, но сильная рука ухватила его и тут же развернула обратно, маг наткнулся на сильное тело охотника и на его странный взгляд.        — Что? — через силу усмехнулся Локи. — Руки так и чешутся переломать мне кости?        Тор схватил фею за плечо, другая рука рванула вверх, но, вопреки ожиданию мага, только коснулась волос, осторожно, трепетно. Тор вдохнул ненавистный цветочный аромат чужого тела и так просто стоял, не отодвигаясь и не сжимая сильнее ладонь, что так и касалась плеча. Локи подозревал, что очередной спектакль получит своё развитие через какие-то пару минут, и Тор снова начнёт упрашивать, говорить о том, как Сиф нужна ему.        — Останься, — странным голосом произнёс Тор, чем вызвал сочувствующую улыбку на губах мага.        — Чтобы ты задушил меня? — подмигнул Локи наигранно, растянул губы в лживой улыбке, облизнулся и добавил. — Или выпотрошил меня своим любимым ножом? О каких ещё зверствах ты мечтаешь?        Тор чувствовал себя настолько опустошенным, слова не шли, в то время как у мага их было хоть отбавляй. Но охотник не хотел больше слушать, достаточно и того, что уже было сказано. Маг замер в ожидании: то, что сейчас безрассудный сын его друга сделает, коренным образом изменит его жизнь. Осталось только узнать в какую сторону. Сын Одина мягко сжал чёрные волосы и прикоснулся к тонким губам феи. Локи ошарашенно распахнул глаза, растерявшись, при этом забыв обо всех своих магических способностях. Маг резко выдохнул через нос, Тор словно специально отвлек его, прикоснувшись ладонью к груди, он не тянул насильно в объятья, однако по-хозяйски запустил язык в чужой рот. Локи дёрнулся бы, но в силу своей любознательности и стремлению к любому ещё не доступному знанию, вяло позволял Тору целовать себя, однако поцелуй внезапно оборвался, и Локи бесконтрольно вскинул руку, обжигая щёку охотника звонкой пощёчиной.       Тор только посмотрел на мага туманным взглядом и, едва шевеля губами, произнёс:        — Прости, я не должен был.       — Тебе надо поесть, — отозвался фей и отошёл в сторону от греха подальше, неуверенно пригладил волосы, пытаясь прийти в себя и понять, что за струны привёл в движение неуклюжий охотник. Сохраняя молчание, маг вытащил из очага глиняный горшок с кашей, отделил одну порцию и полил сверху сладким янтарным сиропом. Тор сел за стол, опасаясь произнести хоть слово, перед ним поставили тарелку с ароматным завтраком, охотник поблагодарил за заботу и принялся за еду. — Салат из лепестков сладкий и полезный, съешь его. А я вернусь через неделю…        — Постой, — судорожно проглотив, вскинулся Тор. — Я был глуп и не хотел слушать, но… Я совершил ошибку, согласившись вернуть ее, я не оправдываю себя, но мне было очень больно. Я должен был быть с ней тогда, но меня не было.       — Она погибла достойно, — ответил Локи. — Я видел ваш старый дом. Ты не должен винить себя в её смерти, тут ты ни при чём. Другая смерть породила твою боль.        — Белоснежка, — отозвался сын Одина. — Совсем ребёнок.        — Ты не вернёшь её и не вылепишь из пепла утраченное, — Локи был жесток в словах, но только так можно пробить дыру в каменной стене, пропустить в темницу немного света. — Но ты можешь жить будущим, забыв о прошлом.        — Равена не отпустит меня,— печально ответил охотник. — Она никого не отпускает.        — Отведёшь меня к ней.        — Нет! — тут же возразил хозяин дома. — Ни за что!        — Ты отведёшь меня к ней, и это будет последняя ваша встреча, — с напором заявил маг. — Больше она не причинит тебе вреда, никому не причинит.        Тор поник, облокотился на спинку стула, равнодушно взирая на ароматную и вкусную кашу.        — У меня больше ничего и никого нет. Возьми меня с собой, — Тор смотрел с надеждой, но Локи лишь отрицательно покачал головой. — Я буду твоим слугой, помощником.        — Нет, Тор.        — Твоим другом, — глаза человека потухли, он знал, что фея слишком совершенна, терпеть рядом такое ничтожество - это слишком, и даже просить о подобном снисхождении — беспечная вольность.        — Мне потребуется некоторое время, чтобы описать добытые в путешествии знания, — задумчиво произнёс Локи. — Пока я буду заниматься библиотекой, можешь оставаться у меня.        — В твоём мире? Я согласен.       Соседство с человеком может сыграть не самую добрую службу, но у мага возникла проблема и того серьёзней. Внимание, которым мага окружал граф, начало выходить за пределы обычного интереса. Иноземец вожделел Локи как зверь вожделеет изысканную добычу. Конечно, он не выйдет за грани разумного, но маг все же опасался, что Влад вполне может напеть отцу о необходимости, не дай вселенская сила, укрепить союз между мирами его связью с высокопоставленным графом.