Потомки древних божеств

       Маг напряжённо вздохнул, отодвинул свисающий до земли плющ, вошёл в родные апартаменты и возвёл глаза к небу. Охотник прошел следом, оглядываясь по сторонам, в умиротворяющей тишине он слышал лёгкий шорох. Опасность?        — Мой дорогой, — раздался мужской голос из-за стеллажа, Лофт скривил губы в недовольной ухмылке, но уже через секунду безнадёжно вздохнул, принимая визит как должное.        — Этого стоило ожидать, — отозвался маг.        Названный гость появился между стеллажей, окатил мага любовным взглядом, закрыл книгу, что держал в руках, и манерно водрузил фолиант на место. Мужчина был красив, худощав, светлые кудри, убранные лентой в хвост, переливались золотом, когда их касалось проникающее через крышу солнце.        «Да уж, не соврал, когда сказал, что от кандидатов отбоя нет», — подумал про себя сын Одина и ревниво сжал кулаки.       — Мой хороший, твои изыскания великолепны, — ласково похвалил гость, отчего Тор заскрежетал зубами. — Жаль, что я не могу бывать у тебя чаще, сам знаешь, у меня много дел.        — Однако ты здесь, — развел руками Локи. — Из чего я делаю вывод, что наш уважаемый граф докладывает тебе о моих знакомствах.       — Надеюсь, тебе не нужно напоминать о гостеприимстве, которое мы обязаны проявлять к нашим гостям, — нетерпеливо перевёл тему блондин. — А ты до сих пор не познакомил меня со своим смертным другом.        — Тор, сын Одина, — представил маг, коснулся обнажённого плеча охотника, надеясь, что тот не оскорбится подобным жестом. — Лафей — царь вечного мира и мой отец.        — Твой отец? — поразился Тор, уставившись на Локи. Этикет был ему изначально чужд, он был всего лишь простой селянин и охотник, куда ему до возвышенных речей придворных.        — Да, — гордо откликнулся Лафей, понимая, что гость совершенно не видит внешнего сходства между родственниками. — Локи похож на мою царицу, наверное, потому я питаю к нему самые тёплые чувства.        — Что же на самом деле привело тебя ко мне? — с аккуратным напором поинтересовался маг.        — Граф описал мне твоего друга, и я, признаться, должен был увидеть смертного своими глазами, — аккуратно объяснил царь. — Прежде ты не приводил в свою обитель людей, и это меня встревожило, но я думаю, твой друг заслуживает доверия, если ему была оказана подобная честь от самого достойного принца.        Локи скривился в усмешке. Тор непонимающе смотрел то на одного, то на другого. Казалось, родственники говорили метафорами, понятными лишь им двоим.       — О! Я рад, что ты волнуешься о моём благополучии…        — О да! Я волнуюсь, не сомневайся в этом! — Лафей стал серьёзен, хотя минуту назад был весел и игрив, Тору даже показалось, что назревает ссора. — Ремесло твоего друга отнюдь не безобидно, однако ты об этом не упомянул, хотя я почувствовал, какая энергия от него исходит.        — Отец…       — Ты вправе выбирать своё окружение, коль скоро ты отстранился от двора, от моего общества и от компании своих друзей, — Лафей рассмеялся, но смех его был странным, словно чёрная вуаль обмана. — Ты должен осторожно подбирать себе друзей, тех, кто будет полезен и предан тебе.       Тор хмуро окинул взглядом библиотеку принца, чувствуя себя лишним среди идеального умиротворения, созданного в апартаментах принца. Однако упрямство взыграло в нем, и он заговорил без позволения, не имея опыта в красивых речах:        — По-моему, ваш сын достоин всего самого лучшего, — сказал охотник. — Я не встречал более благородного и терпеливого человека, он спас меня, и я намерен отплатить ему всем тем, что у меня есть, если потребуется, отдам за него и жизнь.        — Я вижу, — улыбнулся Лафей. — В тебе скрыт огромный потенциал, ваша дружба мне по нраву.        Царь звонко и от души рассмеялся. Тор вздрогнул от неожиданности, но ничего больше не говорил. Когда Лафей подошёл ближе и обнял мага, прижимая губы к уху сына, Одинсон расслышал тихий шёпот царя, но слова были непонятными, словно он говорил на другом языке:        — Остерегайся хищника, Локи, не проявляй к нему интереса, — Лафей коснулся чёрных волос сына, дружественно поцеловал мочку уха. — Я опасаюсь, что открыться их миру было ошибкой.       Маг напрягся, но ответил на объятья, фильтруя каждое сказанное отцом слово.        — Я учту, — так же шёпотом отозвался маг, едва заметно касаясь губами щеки.        — Рад был тебя повидать, — царь снова перешёл на обычный язык, величественно прошествовал мимо, направляясь к выходу, и при этом напевал что-то себе под нос. Тор озадаченно обернулся, а маг задумчиво потянул его за руку.       — Располагайся, — Локи сделал неопределённый жест рукой. — Обычно я редко сплю, так что постель чаще не занята, но если ты пожелаешь отдельные покои, я их для тебя спроектирую.        — Редко это раз в неделю или в месяц? — улыбнулся охотник, Локи пожал плечами, сейчас его заботила другая проблема. Строго говоря, проблемы ещё нет, но она может возникнуть.       — Странные у вас отношения, — продолжал задумчиво говорить Тор, пока Локи отошёл в сторону и искал какую-то книгу на одном из стеллажей. — Сперва я подумал, что это твой поклонник.        Локи рассмеялся.        — Я надеюсь, — отсмеявшись, сказал маг. — Ты не будешь совсем шокирован, если я скажу, что связь между прямыми родственниками у нас не считается смертным грехом.       «Боже мой! Да вы тут все ненормальные!», — хотел воскликнуть охотник, но лишь возмущённо подумал об этом.        — И ты с ним…?        — Я — нет, — Локи вышел в проход, с интересом читая короткий абзац, затем поднял на охотника глаза и добавил. — Но мой царь весьма любвеобилен, мой брат Лоурес и Эден не устояли перед его чарами. Кажется, они были счастливы до умопомрачения.        Локи хмыкнул, снова пожал плечами, давая понять: «Каждому своё», и, развернувшись, отправился поставить книгу на место.        — Слушай, а чем я буду здесь заниматься? — попытался перевести тему Тор, прошёл в глубину зала, сел на широкий каменный борт фонтана и поводил по воде рукой.        — Тем, чем никогда не занимался, — выкрикнул маг из-за стеллажей. — Тебе понравится, это такое удовольствие!        Тор медленно повернулся, опасливо смотря на книжные стеллажи, из-за которых исходил голос Локи с таким странным соблазнительным придыханием, будто маг там занимался чем-то непотребным. Сына Одина бросило в жар, потом в холод, стоило ему ненароком представить, как Локи касается себя, своей идеальной кожи, от которой исходил сладкий цветочный аромат, как скользит тонкими пальцами по животу и… И тут охотник понял, что у него стоит.       «Какой позор! — молнией скользнуло в голове. — Только бы он не увидел!».        Локи с огромным усилием вырвал одну из страниц в книге, которая рассказывала о некоторых слабых чертах представителей мира, уроженцем которого был граф. Книги в библиотеке мага были заговорены таким образом, что испортить их могли лишь сильные маги. Вырвать страницу удалось, затем он бросил листок на каменный пол и заклинанием заставил его вспыхнуть. Благо магический огонь действовал быстро и не оставлял отпечатков, никто больше не сможет прочитать то, что было уничтожено. Когда маг вышел в основной проход и увидел торчащую из фонтана голову, то рассмеялся и развёл руками, демонстрируя недоумение.        — Надеюсь, ты не против? — заискивающе поинтересовался Тор. — Жарко.       — Не против, — отозвался Лофт, внимательно посмотрел на сына Одина и добавил. — Мы говорили о том, чем ты будешь заниматься. Я дам тебе семена, будешь сеять цветы, в этом есть необыкновенная прелесть: наблюдать, как они растут и раскрываются у тебя на глазах. Я к этому привычен, а вот тебе не помешает научиться созерцать красоту. Знаешь, созидание меняет человека, рушит прежние принципы, и ты… Ты меня слушаешь? Тор?        Охотник тяжело сглотнул и кивнул, сжимая себя под водой, чтобы не кончить в присутствии мага. Если Локи и догадался, то не высказал этого вслух, лишь на губах заиграла снисходительная улыбка.       — Я подожду снаружи.        Тор злился на себя, он не хотел смущать мага своим поведением. Однако Лофт не был глупцом, он всё понял и проявил такт, позволив охотнику остаться одному. Сын Одина судорожно зажал себе рот, чтобы выходящий на улицу принц не услышал его стон, который едва не сорвался с губ, когда гость уставился на ладный зад своего «друга».        — Я решу эту проблему, не волнуйся, пару дней правда придётся потерпеть, — уже заходя за стеллаж, ровно произнёс Локи, мелькнула вспышка света в дверном проеме, где маг отодвинул плющ, и наконец всё стихло.       Локи глубоко дышал разогретым воздухом, думая о том, что всё же несколько непродуманно было предложить Тору жить в его апартаментах. Хотя в замке Лафея при дворе могут по достоинству оценить красоту охотника. Феи женского пола иногда любят разнообразить свой быт агрессивной силой людей. Маг неторопливо осмотрел свои владения, апартаменты младшего принца отделяли от основного царства многослойный защитный купол и озеро, которое опоясывало сушу, центром которой являлась библиотека. Странный звук, казалось, булькающий или клокочущий, привлёк внимание феи, доносился он от воды. Локи торопливо приблизился к озеру, но не успел и выставить защитные чары, как над гладью озера заклубился чёрный туман, обернувшийся чёрными птицами. Не издавая ни звука, вороны рванули в разные стороны, чертя над библиотекой, мягкий шелест крыльев напоминал тронутые сильным ветром листья деревьев. Лофт скептически осмотрел рассевшихся на крыше и деревьях потусторонних странников и, вздохнув, перевёл взгляд на дверной проём.        — Всё в порядке? — выскочил из библиотеки Тор. — Я слышал какой-то звук.        — Твои друзья последовали за тобой, — отозвался Локи, осторожно скользнув взглядом по влажным плечам охотника, его мокрым волосам.        Сын Одина осмотрелся, замечая несколько птиц на деревьях, вот уж чего он не ожидал, так это того, что они окажутся здесь. Человек полагал, что смерть Равены лишила его дара управлять потусторонними птицами, оказывается, он ошибался.        — Я не знаю, что сказать, — пожал плечами Тор. — И что мне с ними делать?        — Пусть живут, — махнул рукой маг. — Посадишь для них клубнику, они же должны что-то есть.       — Ты не злишься?        — А должен? Они дарованы тебе, и, судя по всему, ты им нравишься, раз они так всполошились в поисках тебя, — Локи подошёл ближе и добавил. — Я должен показать тебе всё, прежде чем займусь делом, идём.        Они снова зашли в помещение, прошли между стеллажами, Локи повернул налево, скользнул вглубь, поманив за собой охотника, тот не совсем понимал, что они сейчас делают, но уже через секунду Лофт шагнул вперёд, приподнимая ногу, оказавшись на полголовы выше Тора, затем сделал ещё шаг, и охотник, не понимая, что происходит, видел лишь то, что Локи завис в воздухе над полом.        — Давай руку, — ухмыльнулся Лофт, сын Одина неуверенно дал магу свою ладонь, тот уцепился за неё и потянул за собой. Пришлось охотнику подобно магу сделать шаг в пустоту, как он ощутил под ногами невидимую каменную балку. Фей тянул за собой, поднимаясь всё выше, Тор, всё ещё пораженный, следовал за хозяином апартаментов. Они поднялись над высокими стеллажами и оказались на втором этаже под самой куполообразной крышей. Полы там были прозрачные, и охотник с непривычки не знал, куда ступить, чтобы не провалиться, Локи же смеялся и расхаживал будто по воздуху или стеклу.       — Не бойся, это самое прочное и защищённое место. Здесь я работаю.        И действительно, немного свыкнувшись, Тор увидел состоящий из метких витых корешков широкий стол, несколько стеллажей со всякими принадлежностями и приборы, каких сын Одина никогда не видел. С этой позиции охотник заметил, что выбитый кусок крыши оказался застеклённым.       — Вот же магия, — подивился Тор. — Невиданное зрелище.        — Снизу никто не может видеть и слышать, что здесь происходит, — объяснил Локи, указал Тору на плетёную софу, тот лишь отмахнулся и сел на ближнее кресло. — Бывает, братья приходят или отец, но они не знают что я здесь. Каково было моё удивление, когда Эден начал читать одну из моих книг.       — То есть ты хочешь сказать, что эти книги…       — Их все написал я, — гордо заметил маг. — Сотни лет моих изысканий. Прежде чем начать путешествовать, я занимался архитектурой, проектировал для отца пристройку к старому дворцу, создавал подобные этой комнаты, но, если замковые покои подобного толка предназначены для праздности и видны всем, то об этом месте не знает никто.        — Удивительно, — Тор не стал озвучивать вопрос касательно того, сколько же фее лет, если он написал такое огромное количество книг. — То есть ты здесь работаешь и тебя лучше не отвлекать, я так понимаю?       — Именно так, — Лофт поманил Тора к себе, пришлось встать с кресла и пройтись по прозрачному полу к окну, что выходило на другую сторону, куда они с Локи не выходили. — Я дам тебе семена, можешь рассаживать их здесь. Питаться будешь цветами, ягодами и кореньями, в нашем мире всё достаточно сытное, после салата из лепестков вон тех белых цветов и корешков тех синих голод долго не беспокоит. Охотится здесь не на кого, крупных зверей здесь нет, хотя отец иногда приказывает ловить некоторых птиц и рыбу, я против этого и не ем мясо, а ты решай сам.        Тор запомнил цветы, на которые указал Локи, и поинтересовался:        — Мне нельзя приходить сюда, когда ты работаешь?        — Отчего же, приходи, я уделю тебе время, — улыбнулся Локи. — И ещё, Тор, тебе не стоит меня смущаться.       Тор весь покрылся мурашками от слов мага, тут же повернулся к нему, отвлекаясь от рассматривания цветов. Не хотел он об этом говорить, тем более сейчас, и уж точно не с Локи, который вызывал у него противоречивые реакции.        — Локи...        — Не упрямься, — оборвал маг. — Я не учёл этой детали, когда предложил тебе жить в подобном моему уединении, тебе нужна компания противоположного пола, и я думаю, что наше уважаемое общество порадует тебя радушным приёмом. Нанесём визит в замок Лафея, там море прекрасных фей, которые не дадут тебе заскучать.        — Ты имеешь в виду… — Тор уже понял, о чём говорит Локи, и чуть было не поперхнулся. — Мне сводня не к чему!       — Да не горячись ты, — шикнул маг. — Я тебе не жену предлагаю выбрать, а провести время с той, кто тебя очарует и кого очаруешь ты.        — Не надо мне этого сейчас, — напряжённо ответил сын Одина. — Не будем об этом, хорошо?        — Ни один бордель в вашем мире не сравнится с размахом здешнего театра сладострастия, уж поверь, чего я тут только не видел.        — Локи!        — Хорошо, — кивнул маг. — Напомни мне о визите к Лафею. Тебя многое удивит.        — Локи, — Тор напряжённо смотрел в упор, казалось, он вот-вот лопнет то ли от стыда, то ли от злости.        — Ах да! — тут же забыл обо всём принц. — Возле кустов с чёрными ягодами бьет ключ из земли, там чистая вода. Хотя и в озере тоже чистая. И ещё, такое явление как ночь у нас не существует.        Тор несколько заторможено кивнул.        — Но знаешь, можно прямо над постелью посадить дерево с пышной кроной, что загородит свет, — участливо предложил маг.       — Пока и так нормально, — выдохнул охотник и с тоской добавил. — Мне бы одеяло.        Локи скрестил руки на груди, задумчиво рассматривая лицо охотника и позволив себе озорную улыбку, словно говоря: «Будто я не увижу, чем ты под этим одеялом будешь заниматься», а вслух сказал иначе:        — Меня не оскорбит, если ты сам себе доставишь удовольствие на этой кровати, — Тор ничего не успел сказать, маг подошёл к столу, взял оттуда один из мешочков тончайшей ткани и вручил охотнику со словами. — Семена, растут в течение дня.        А следом спровадил гостя вниз. ***       Охотник на удивление быстро приспосабливался к новой реальности. Жизнь здесь, казалось, застыла и не двигалась. Растения, которые он сажал там, где ему посоветовал Локи, росли на удивление быстро. Сладкие корешки и лепестки оказались сытнее мяса, а вода из родника слаще мёда. Вороны кормились клубникой, когда Тор позволял им это делать. Иногда птицы исчезали, иногда появлялись, словно жили своей жизнью. К постоянному свету привыкнуть было сложно, но в библиотеке не было так уж светло как на улице. А за неделю Тор вполне привык ложиться спать при свете дня и при этом умудрялся высыпаться. Одно лишь беспокоило его — неудобная постель и отсутствие одеяла. Спать приходилось на животе, скрывая от находящегося за невидимым потолком мага утреннее возбуждение, которое с каждым днем беспокоило всё сильнее. Даже просыпаясь в постели с Сиф, не всегда охотник был в таком разгорячённом состоянии. Однако мир фей каким-то образом понемногу урезонил горячность Тора, его печали и путаные мысли.        За последнюю неделю Локи появлялся на первом этаже всего один раз чтобы поесть. Полноценный разговор не вышел, Одинсон понял, что маг отвлёкся лишь за тем, чтобы перевести дух, и вскоре удалился в свои «стеклянные» покои. Они перекинулись лишь парой фраз. Локи задумчиво сообщил о том, что забыл поведать о подвальном помещении, где хранилась стеклянная кухонная утварь. Всё остальное время Тор пребывал в одиночестве, хотя и ощущал присутствие мага где-то под куполом библиотеки. Перед сном охотник долго рассматривал провал в потолке, где на самом деле было тончайшее стекло, а затем, представляя, как Лофт выводит буквы на твёрдых листах, создавая очередную книгу, поворачивался на живот и засыпал. Освоив часть подвального помещения, Тор обнаружил там неплохой запас всяких стеклянных флаконов, тарелок и кувшинов. Однако его куда больше увлекло плетение корзин из мелких веточек, падающих с деревьев в озеро, хотя увлечение это так же быстро исчезло, как и появилось. Несколько неплохих работ охотник оставил в библиотеке, а те, что не прошли отбор, оставил на улице (в них сохли лепестки некоторых цветов, после из сухоцветов можно будет делать настойки). Помимо этого сын Одина собирал масло с некоторых растений, сок и мягкий пух, нарастающий на низкорослых кустарниках. Не то, чтобы Тор получал огромное удовольствие от непривычных ему занятий, но некоторое душевное равновесие крепло в нём. Охотник не жалел о том, что отправился с Локи, отринув мир людей.        Накрыв неудобное ложе мягким пухом, который прежде просто разлетался по глади озера, Тор решил, что на подобной импровизированной перине вполне можно спать. Стало гораздо мягче и комфортней. Как обычно перед сном Тор долго смотрел сквозь прозрачный пол скрытой от глаз комнаты, размышляя о том, как много невиданных чудес на белом свете. Усталость свалилась на него жарким грузом, но стоило векам закрыться, как тело воспарило вверх, словно лёгкий листок, подброшенный сильной рукой. Страх рухнуть вниз лишь на секунду обеспокоил его, но тут чья-то сильная рука ухватила ладонь охотника, и он с усилием вцепился в защитника, не намеренный отпускать. А затем был полёт в потоке света, брызг воды и разноцветного тумана, от которого исходил невероятный тонкий аромат. Тор боялся потерять того, кто направляет его полёт, его дыхание. Беспрестанно хватая существо за руку, прижимаясь к обнажённому телу. Полёт прервался медленным падением в полумрак, но столь сладко было это падение, что тело дрожало от нетерпения. Мучительные неторопливые поцелуи, прикосновения тонких пальцев, от всего этого кружилась голова, и лишь осознание вышибло Тора из сна, словно окунув в ледяную воду. Это Локи подставлялся под его поцелуи, выгибался всем телом ему навстречу. Тор резко открыл глаза, крупно вздрогнув от ужаса, чуть было не отпрыгнул в сторону, когда увидел на постели лежащего к нему спиной Лофта.        «Просто сон! — потирая глаза, уверял себя Тор. — Это был сон».        Локи глубоко вздохнул и повернулся на спину, продолжая пребывать в умиротворяющем мире снов. А Тор пару минут смотрел на него, словно дикий зверь задремал в его постели, а не обнажённый мужчина, от лицезрения которого у охотника резко подскочило сердцебиение. Наконец сын Одина возобладал над собой и, тихо выдохнув, лёг на живот, наблюдая, не откроет ли маг глаза, но этого так и не случилось. После чего охотник снова задремал. Второй раз Тор проснулся куда более неохотно, было до странности тепло и удобно, рукой охотник сжимал прохладное запястье, под его пальцами ощутимо бился пульс, а губами касался гладкого плеча. При этом он не сразу понял, что почти лежит на всё ещё спящем маге, медленно открыв глаза, Тор шумно сглотнул, уставившись на спящего мага. Человек не имел ни малейшего понятия, как можно спать вот так под грузом чужого тела и не проснуться. Отчего и пришел к выводу, что Локи всё же пытается его соблазнить и давно не спит, только притворяется.        Недовольно завозившись, охотник аккуратно слез с мага, при этом, пока пытался сделать это незаметно, успел дотронуться до всего того, что трогать вовсе не хотел. В ответ на утреннее копошение Лофт проговорил, не открывая глаз:        — Ещё немного, — с тихим вздохом слетело с губ мага, и от этого полушёпота охотника бросило в жар. — Не трепыхайся, Фенрир, Тора разбудишь.        Сын Одина для начала отодвинулся, но момент замешательства прошел, и он уставился ревностным взглядом на тонкие губы мага, нахмурился и резко бросил, забыв о том, что Локи спит.       — Кто такой Фенрир?       — Не шуми, — едва шевельнув рукой, отмахнулся маг.        «Какой ещё Фенрир?!», — ни с того ни с сего разозлился Тор.       Однако будить и допытываться, с кем маг его перепутал, не стал, уж больно сладко спал принц. Позднее, сложив простые факты, сын Одина пришёл к выводу, что это любовник мага, бывший или нынешний, но по какой-то причине Тора это совсем не обрадовало. Пару часов спустя выспавшийся маг выбрался на улицу, потянулся, пригладил волосы и подошёл к сидящему на лужайке охотнику, тот выглядел задумчивым.        — Доброе утро, — поприветствовал Локи, охотник лишь кивнул, но ничего не сказал и даже не посмотрел на него. — Плохое настроение? Сейчас искупнусь и поправлю тебе его.        Маг не оскорбился, понимая причину недовольства охотника по-своему. Принц направился к озеру, легко шагая по мягкой зелёной траве, освещённый солнцем он выглядел как божество. Тор сжал кулаки, наблюдая медленное погружение Лофта в воду. Тот плавал неспешно, наслаждаясь чуть прохладной в тени и парной на солнце водой. Охотник едва не застонал, вспоминая свой сон, полёт над землёй, невесомость.        — Тор! — задорно крикнул из воды Локи и плеснул в его сторону водой. — Иди, поплавай! Разомнись! А потом я представлю тебя королевскому обществу!       Как Тор встал на ноги он и сам не понял, словно та самая сила, что во сне его подбросила, помогла сейчас принять вертикальное положение. Рассеянные брызги каскадом легли на его ногу и как только долетели, ведь он сидел далеко. Однако это уже не имело значения, словно заговорённый, не сводя взгляда с беспечной феи, охотник оказался у самого берега, окунулся в воду и, уже по пояс прикрытый спасительной влагой, встал как истукан.        — Всё в порядке? — осторожно спросил маг. Он подплыл ближе и, почувствовав под ногами твёрдую почву, приблизился к Тору. — Ты странный какой-то. Мне показалось, ты уже привык к свету. Корзинки, кстати, мне понравились, здорово придумал. Я ещё видел флаконы с маслами, и знаешь, эта пуховая «перина», на ней довольно удобно спать.        — Кто такой Фенрир? — с неожиданным даже для самого себя напором спросил Тор, прерывая речь мага.        — Волк, — пожал плечами принц. — А как ты..?        — Ты назвал его имя во сне, — тут же спохватился охотник, теряя уверенность в том, стило ли начинать этот разговор. — Просто волк, да?        — Не просто волк, — объяснил сын Лафея. — Очень большой, он был моим защитником, когда я путешествовал по миру, где вечно царит ночь. Я всё-таки принц, и мне выделили защитника высокого ранга. Мы спали вместе, и он очень тяжелый, но я за годы пребывания там привык.        Тор шумно сглотнул.        — Ты, небось, подумал, что это мой поклонник, — рассмеялся маг, подмигнув. — Нет, Тор, у волков свои пары с самого первого года жизни, да и какому зверю придёт в голову сношаться с феей? Глупости это! А почему ты спросил? Неужели ревность, друг мой?        Локи не успел и глазом моргнуть, только на секунду едва замерло сердце, когда охотник устремился вперёд, хватая его в охапку, и прижался своим ртом к тонким губам. Принц непроизвольно застонал, когда Тор прильнул к нему, влажный и возбуждённый. Локи оттолкнул бы, но грудь опалило жаром, от которого Лофт чуть было не задохнулся, ноги задрожали, а собственный член, почувствовав скользящее касание, дёрнулся на встречу. Жар, окутывающий Локи, стекал в пах, сердце колотилось сильно, быстро, уши заложило от накатывающих волн. Охотник целовал принца так, словно предъявлял на него права, его неугомонный язык не отступал в борьбе за первенство. Отвечал Локи, казалось, лишь оттого, что остаться безучастным было невозможно. Но он мог и воспрепятствовать, если возникла бы острая необходимость, однако не сделал этого. Запустив влажные от воды пальцы в мягкие локоны охотника, Локи по какой-то неведомой даже ему причине сам льнул к Тору, тёрся о его бёдра и лишь одного боялся, что их поведение вызовет недопонимание, которого хотелось бы избежать. Но поцелуй вдруг медленно завершился, Локи практически застонал от досады, Тор, чуть тяжело дыша, нежно скользнул по его груди, и маг произнёс:        — Что ты делаешь? — Локи смотрел на сына друга не верящими глазами. Осознание приходило в голову медленно, но верно, этого не должно было случиться, нельзя было магу допускать подобной близости.       — Разве не видно? — усмехнулся Тор, отвечая на нелепый вопрос.        — Не надо было, — бледные щёки едва окрасил румянец, как тут же Лофт снова стал бледным и напряжённым. — Отпусти меня.       — Почему? Тебе же понравилось, — уверенно возразил охотник. — Или я не настолько хорош для тебя?        — Вы, люди, вечно подвластные минутному желанию, делаете то, о чём потом жалеете, — объяснил Лофт. — Если ты и дальше собираешься жить рядом со мной, не стоит переходить эту грань. Это вызовет лишь неловкость.        — Не в этом дело, — злился Тор. — Я просто слишком мелкая сошка для тебя, вот граф твой совсем другое дело, весь из себя!        — Он тут не причём, — попытался объяснить Локи, но Тор не слушал.        — Ну конечно, — рыкнул сын Одина. — А рассыпает любезности он просто так?!        — Если это ревность, — грубо осёк Локи, охотник хотел что-то ещё вставить, но не успел, маг оказался быстрее. — То совершенно бесполезная, я им не интересуюсь. Но и тебя к себе не подпущу, знаю, какими будут последствия, и мне это совершенно не к чему. А теперь отпусти меня, и закроем эту тему.       Тор опешил от такой тирады, тут же выпустил Локи из объятий и лишь поражённо наблюдал, как тот выходит из воды и поспешно скрывается в библиотеке.       «Вот же дурак, — корил себя Тор за поспешность. — И что только на меня нашло?».        Тор пару раз проглотил горячий воздух, окунулся в воду с головой и даже позволил себе сделать заплыв по озеру. Медленно, но верно он приходил в себя, сумбурное желание приутихло, но мучило Тора не столько неудовлетворение, сколько слова мага. Да уж, Локи был явно не из тех, кто поступает необдуманно. И хотя Одинсон точно знал, что мага впечатлила его настойчивость, иначе не отвечал бы он с таким жаром на объятья и поцелуи. Но в тоже время Локи, должно быть, решил, что вожделение охотника - всего лишь последствие утраты Сиф, и Тор просто пытается её заменить тем, что оказалось доступно. Взглянув на ситуацию с подобной стороны, человек почувствовал себя законченным негодяем. Он ведь никогда не играл чужими чувствами, считая подобное поведение недостойным. И его тяга к Локи - совсем не стремление поразвлечься. Несмотря на противоречивость ситуации, принц был ему симпатичен, хотя охотника и пугало притяжение к мужчине, ведь прежде ничего подобного с ним не происходило.        Выбравшись из воды, Тор собрался с духом и побрёл в библиотеку. Он должен извиниться, не за поцелуй, но за несправедливые слова. Осторожно отодвинув загораживающий вход плющ, сын Одина миновал порог, расправил плечи и огляделся. Охотника встретила тишина, неестественная и напряжённая.        — Локи, — позвал Тор, хотя заранее знал, что ответа не будет. — Не держи на меня обиды, ты же знаешь, какой я. Быть может, ты и прав, люди могут вести себя глупо, и я в их числе, но… Я не покривил душой, говоря твоему отцу, что ты достоин лучшего. Ты невероятный, умный и сдержанный… И это была ревность. Я не хочу уходить, и если для этого я должен держать себя в руках, я постараюсь не переступать границы.        Тор не знал, что ещё сказать. Судя по всему, разговаривать с ним в ближайшее время Локи не станет и отчасти будет прав. Если гость проявил неуважение, находясь в чужом доме, хозяин тоже имеет право вспылить. Чтобы не мозолить глаза, Тор взял щепоть семян и отправился на улицу. Когда думы одолевают, лучше чем-то заниматься. Сейчас ему доступно лишь одно занятие — выращивание растений, чем сын Одина и занимался какое-то время. Вороны, появившиеся словно из пустоты, закружили над его головой, но быстро стихли, рассевшись вокруг, и наблюдали за действиями повелителя. Сын Одина был несколько взволнован и растерян. Почему он вечно делает всё не так? Не смог уберечь супругу, ценой чужой жизни вернул лишь её оболочку, но не душу, а теперь отталкивает человека, который ему нравится. Вся его жизнь — череда неправильных решений.        Тор долгое время копался с цветами, собирал ягоды и мелкие веточки, что падали в воду. Забыв о том, что ночь не существует в этом мире, охотник всё занимался садом до тех самых пор, пока усталость не свалилась тяжким грузом на плечи. Усевшись на лужайку, Тор смотрел на переливающуюся серебряными бликами воду, смотрел долго и, к собственному удивлению, оказался сидящим за столом. Оглядевшись, Тор понял, что находится в старом доме, что некогда принадлежал ему и Сиф. Супруга стояла к нему спиной в простом домашнем платье и выглядела это так привычно и правильно, что на душе стало тепло.        — Почему Локи так со мной говорил? — спросил сын Одина у супруги, словно она должна была знать об этом.        Сиф обернулась, искренне улыбнулась, посмотрев на него, та самая, прежняя. Она подошла к столу и поставила широкое блюдо на деревянную поверхность.        — Он хочет тебя уберечь, — ответила женщина, опустилась на стул рядом с мужем и добавила. — Но разве просто так люди стремятся уберечь кого-то?       — О чём ты? — от волнения у Тора перехватило горло.        — Не потеряй то, что обрёл,— сказала она просто и ласково, с участием и заботой. — Оставь прошлое в дальней части души, оно не принесёт жара твоему сердцу, но как почувствуешь, что сердце в груди колотится неспокойно, с трепетом и желанием, знай - это твоя судьба.       — Я не понимаю, — Тор не злился, просто не мог уразуметь, о чём она говорит. И слова вроде понятные, но такие далёкие.       — Ты поймёшь, — она уверенно кивнула. — А меня больше не жди, я не приду к тебе ни духом, ни телом. Будь с тем, кто нужен тебе и кому нужен ты.        Блюдо на столе зашевелилось, растеклось яркими красками, и словно из проруби брызнули солнечные бабочки, они затопили комнату, унося Сиф на своих крыльях. А Тора несли прочь из старого дома.