Потомки древних божеств

Локи едва сдерживался, чтобы не наговорить спутнику грубостей, когда они вернулись в свои покои. У мага никак из головы не выходили слова охотника. Хотя многие факторы сыграли свою роль в сложившейся ситуации, однако больше прочих взвинтила принца именно неосторожная речь Одинсона. Войдя в просторную комнату, Тор тут же уселся на постель, облокотившись на изголовье, и по одному только виду каменного лица Локи понял, что ссоры не избежать. — Постарайся в следующий раз держать себя под контролем и не говорить того, чего не следует, — произнёс Лофт напряжённым тоном. — А что я такого сказал? — недоумевая, пожал плечами Тор. — Я всего лишь предупредил, что защищаю тебя. — Ты говорил как одержимый, Тор, — выдохнув, попытался объяснить Локи. — Царь Утгард мог оскорбиться подобными речами. — Я думаю, он всё правильно понял, — охотник потупил взгляд, он чувствовал себя неуютно. — Ты думаешь, да? — нервно переспросил маг и всплеснул руками. — Прежде чем говорить что-либо, нужно сперва поразмыслить, как это будет выглядеть со стороны! — Прости, — попытался как-то исправить положение Одинсон. — В следующий раз я постараюсь быть более корректным. — Сделай милость. А уж если не можешь справиться с такой простой задачей, лучше молчи! Локи вдруг стих, ожидая реакции от Тора, хоть какого-то лишнего слова, за что можно зацепиться. Но охотник лишь молчал, не поднимая взгляда. Прежде Тор взбрыкнул бы, показывая свой гонор, но сейчас что-то в нём переломилось, и он не знал, как себе это объяснить. В подтверждение того, что он усвоил свою ошибку и впредь подобное не повторится, охотник лишь кивнул. Локи устало потёр глаза и, ничего больше не говоря, улёгся с другой стороны постели, накрылся шкурами и закрыл глаза. Маг лежал на боку спиной к Тору и напряжённо ждал, пока тот скажет что-нибудь, но в тишине не раздалось ни звука, только тихое, едва слышное шуршание. Сейчас, когда Локи немного успокоился и здраво оценил ситуацию, он ругал себя за несдержанность. Он дал волю эмоциям, выплеснул напряжение, стало гораздо легче, но лишь на какой-то период. Своим поведением маг точно оскорбил Тора, тем хуже казалась ситуация, ведь охотник здесь совсем не причём. События закрутились вокруг него сжимающим водоворотом: побег в Ётунхейм, холод ледяных земель, благословение матери и отца. С одной стороны тот, кто жаждет поработить, а с другой тот, кто стоит на его защите. Слишком много навалилось на Локи в один день, даже феи не способны без последствий выдерживать такие нагрузки. Маг незаметно провалился в сон, который благотворно подействовал на его состояние. Проснувшись какое-то время спустя, он почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Свет в покоях ётунхеймского дворца присутствовал даже ночами, его создавала древняя магия, которой пользуются здесь мудрецы, эта магия кроется внутри скальных камней в глубоких долинах подземелий, что тянутся на огромные расстояния. Там же растёт множество ягод, особенно на горячих подземных источниках и болотах. Локи перевернулся на другой бок, полагая, что Тор спит рядом, ему тоже не помешало отдохнуть, но охотника не было в постели, и маг тут же окончательно проснулся и сел в постели. Сын Одина нашёлся в ту же минуту, он сидел на полу в углу за столом, привалившись к стене, и, кажется, спал. Локи едва не выругался вслух, вскочил с постели и рванул к своему спутнику. — Тор? — осторожно позвал маг, коснувшись плеча Тора, тот вздрогнул и открыл глаза. — Ты что делаешь на полу? Поднимайся! Лофт не был уверен, что именно вынудило полусонного охотника подняться с пола, но подозревал, что именно его приказной тон. Одинсон едва заметно вздрогнул, потёр лицо, жмурясь от света. — Ты что делал на полу? — продолжал маг с напором. — Спал, — коротко отозвался человек, Локи потянул его за собой, ощупывая холодные руки Одинсона, спутник не сопротивлялся, что позволило быстро воплотить в жизнь переход к постели. — С каких пор, имея рядом постель, ты спишь на полу? — не унимался фей, у него даже в голове не укладывалось, что охотник мог додуматься до подобного. — Не хотел тебе мешать. Наконец Лофт понял причину подобного поведения, и это никоим образом его не обрадовало. Только обид ему не хватало. С другой стороны он сам повинен в том, что обида вообще имеет место быть. — Я был резок с тобой, мне не следовало так говорить, — произнёс Локи, нажимая на плечи охотника и укладывая того в постель, накрыл шкурой. — И это совсем не причина мёрзнуть на полу. — Я нормально переношу холод, — нахмурился Тор и, опровергая собственные слова, крупно задрожал. В глаза магу он старался не смотреть. — Я вижу, — хмыкнул Лофт, обошёл постель и улёгся с другой стороны, тоже накрылся и замолчал, уставившись в каменные своды, возвышающиеся над их покоями. Продолжать разговор Тор, видимо, был не намерен, выражая это тем, что закрыл глаза, притворяясь спящим. Однако его шумное дыхание и нескончаемая дрожь говорили об обратном. — Тебя знобит, — с беспокойством констатировал Лофт, подвинувшись чуть-чуть ближе. — Если тебе мешает, я уйду,— резко открыв глаза, Тор дёрнулся, чтобы сесть, но его талию обвила сильная рука, перекрывая путь к побегу, а через секунду Лофт устроил у него на плече свою голову и по-хозяйски закинул ногу на бёдра охотника. — Согрею, — пояснил Локи. Тор судорожно выдохнул, чувствуя, как на него давит горячий вязкий воздух. Он снова вздрогнул, когда маг коснулся губами его шеи, и чего Лофту уж точно не следовало делать, так это совать свою руку под рубашку и нежно поглаживать его бок. — Локи, — едва справляясь с голосом, произнёс Тор. — Не надо. — Я всего лишь пытаюсь тебя согреть, — слукавил маг, шепча в шею Тора. — Не надо было тебе мёрзнуть. — Здесь даже дверей нет, — севшим от волнения голосом буркнул охотник, когда маг начал покрывать его шею осторожными поцелуями. — Зато есть одеяло, — приглушенно рассмеялся Локи. Обсудить статус их отношений после того, что произошло на поляне, они так и не успели, да и тема эта была щекотливой и неоднозначной, однако говорить об этом сейчас Локи не хотел. Прежде чем что-то предпринять, нужно разобраться в себе и своих чувствах, пока фее это было недоступно, он не понимал своей тяги, не знал, какие будут последствия этой связи, и уж тем более не предполагал, как ко всему этому отнесётся Тор. — Локи, — тихо, но предостерегающе заговорил Тор, опустив свою руку поверх устремившейся вниз ладони мага. — Не в этом дело. — А в чём? — сердце в груди Лофта затрепыхалось раненой птицей. «Только попробуй сейчас сказать о Сиф, и я тебя удушу!» — зло подумал Лофт, едва сдерживаясь, чтобы не отпрянуть от охотника, словно кто-то привязал его и отстраниться было невозможно. — Я не могу так... — Как? — нервно оборвал маг, вздрогнув от возмущения и обиды. — С мужчиной? Знал же, что нельзя было тебя подпускать. Лофт тут же словно вода сквозь пальцы просочился и будто и не был так близко, даря драгоценное тепло своего тела. Тор в момент перехватил его за руку, разворачивая назад, но тот не хотел слушать, рассеянно шепча: «Знал же, знал, что так будет». В его шёпоте слышалась горечь и разочарование, болью сжимающее сердце охотника. Не это он хотел сказать, да только подобрать правильные слова сложнее, чем кажется. Однако сейчас, когда никакие красивые речи уже не остановят мага, остаётся лишь действовать привычным для Тора напором. Одинсон перекрыл сопротивление, грубо толкнув Локи на постель, тут же прижимая вырывающегося мага своим телом к шкурам, обхватил запястья, преодолевая сопротивление, и накрыл тонкие губы своим горячим ртом. Сначала Локи пришёл в шок от такой наглости, ибо слова охотника явно расходились с действиями, на смену пришло чувство возмущения, принц попросту начал выталкивать чужой язык из своего рта, но сразу несколько последующих факторов заставили мага вздрогнуть и застонать от прилива возбуждения. Как бы странно это не выглядело, но натиск охотника немного успокоил вспылившую фею, а противоборство между их телами вызвало желание другого толка. Тор целовал его так страстно, словно пытался вложить в это действие все свои мысли и доводы одновременно, и Локи не находил в себе желания продолжать противиться. Да и промелькнувшие опасения касательно нежелания именно его мужской сущности унесло порывистым ветром этой мускулистой страсти, которая ёрзала поверх его тела. — Я хотел сказать совсем не об этом, Локи, — с жаром бросил Тор, внезапно разрывая поцелуй и смотря в полуприкрытые от удовольствия глаза феи. — Если ты хочешь меня, то знай, что ты будешь только моим, никому не позволю к тебе прикасаться. Измена - это для других, не для меня. — Я не твоя собственность! — возмутился Локи, схватил Тора за рубаху в надежде, что руки оттолкнут, но сжимал ткань в кулаках и тянул на себя, однако Тор не сдвигался с места, стоя на своём. — Я знаю, — грустно улыбнулся сын Одина. — И я тебе не пара, Локи. Тебе другое надо, тебе бы принцессу в жёны, ну, или принца, такого же умного и утонченного, никак не охотника. Но если мы будем вместе, ты будешь только моим, я не потерплю соперничества. У мага самым натуральным образом кружилась голова, и всё же он прекрасно понимал доводы охотника, и справедливости ради надо заметить, что доводы его уместны. Но Локи не был бы собой, если бы не усмехнулся на этот счёт: — Может, ещё в мужья меня возьмёшь, чтобы никто не претендовал? — Лофт смотрел на охотника с вызовом и сам не знал, хочет ли услышать ответ. — И возьму, — заявил Тор, чувствуя слабину в защите мага. На душе сразу потеплело, фея не сопротивляется, значит, проблема не в их возможной связи. — И не пугает, что я мужчина? — продолжал Лофт задиристо, словно пытался подловить Тора на слове. — С мужчиной не так как с женщиной. — Я догадался, — хмыкнул Тор, отпуская опасения, и, нагнувшись, приник к губам мага, но уже не яростно и утвердительно, а тягуче, нежно. Локи довольно прикрыл глаза, отвечая на неторопливый поцелуй, пропуская сквозь пальцы мягкие локоны охотника, и чувствовал, как сердце колотится в груди, причиной тому и волнение, и предвкушение, отчасти непонимание собственных желаний и стремлений Тора. Поток эмоций меняется с невообразимой быстротой, Локи ни в чём не уверен, хотя одна мысль всё же маячит текстом из красочных букв: «Я хочу этого!». Сын Лафея застонал от возмущения, когда Тор оторвался от его губ, чтобы глотнуть воздуха, маг дрожал от нетерпения, ему хотелось снова ощутить руки охотника, ласкающие и подчиняющие всё его существо. — Нужна смазка, — хрипло выдавил Локи, когда Тор дрожащими руками начал расстёгивать на нём тунику и на слова феи отреагировал странным взглядом. Тот решил сразу окатить любовника рекомендациями, незамедлительно вводящими в ступор и секундное оцепенение.— Меня надо растянуть. — Я думал, — тяжело сглотнув, начал было Тор, но маг его оборвал едким замечанием. — Я не хочу, чтобы ты сделал мне больно, для этого нужно растянуть мышцы и использовать смазку… — Конечно, — Одинсон поспешно кивнул. — Но я имел в виду, я думал, ты как принц… И ты старше и знаешь как. Локи качнул головой, стряхивая изумление. Губы изогнулись в полуулыбке. «Неужели ты хотел бы оказаться подо мной?» — сладкая мысль пронзила дрожью всё тело. — Мне нравится чувствовать твою силу, — голос у мага стал хриплым, его взгляд выражал готовность, а тело само плыло в руки. — Твоя энергия странная, агрессивная, мне не понятная, но такая… Тор накрыл рот любовника своими губами, поцелуй принял страстный, горячий оттенок. Принц не договорил, но охотник и так всё понял. Энергия, исходившая от него, яркая, словно лучи рассветного солнца, она прогоняла тьму. Маг принялся поспешно помогать спутнику избавляться от одежды, в то время как тот, путаясь в складках ткани, вытягивал фею из сковывающих объятий тёплого наряда. Целовать обнажённого мага, выгибающегося от каждого прикосновения губ, под звуки осторожных вздохов после каждого касания языка было невероятно приятно. Совсем другие чувства, иные ощущения. Тору пришлось прерваться, но совсем ненадолго, сжимая в руке флакон с маслом, он снова нагнулся к губам мага, но тот отпрянул, не позволяя целовать, осторожно обхватил охотника за подбородок и заглянул в глаза. — Я буду только твоим, — согласился Локи и откровенно застонал, когда Тор уверенно обхватил его член и скользнул по нему рукой, сильно и так хорошо сжимая, что слова застряли поперёк горла. Тяжело сглотнув, он всё же нашёл силы продолжить. — Но я должен узнать первым, когда ты наиграешься, такая связь недолговечна. В глазах охотника вспыхнуло недовольство, Локи стерпел первый порыв негодования, когда тот грубо развёл его ноги в разные стороны и навалился всем телом. Охотник не пытался проникнуть насухую, выплеснуть недовольство через насилие. Он отложил флакон с маслом и, сжав оба члена, неторопливо скользил рукой, то ли пытаясь сохранить спокойствие, то ли свести Локи с ума. — Не злись, Тор, — между стонами выдохнул Лофт, и человек скользнул к его шее. Покрывая поцелуями, сжал волосы, заставил фею запрокинуть голову для большего удобства. Принц не выказывал недовольства, казалось, он готов ко всему, будто знал о людях всё. Едва ли Тор сможет удивить мудреца, но как же хотелось поразить его, сделать то, чего маг не ожидает, поделиться с Локи своим чувствами, разделить удовольствие на двоих. Перестав сжимать мягкие тёмные локоны, Одинсон нащупал флакон с маслом справа от белоснежного бедра, откупорил крышку, вылил вязкую субстанцию в ладонь и, покрывая бледную грудь поцелуями, прошелся маслянистыми пальцами между ягодиц. Локи не дёргался, не отстранялся, а только раздвинул ноги ещё шире, позволяя охотнику приступить к подготовке. — Локи, — шепнул Одинсон, касаясь губами напряжённого соска, выдохнул и хотел продолжить, но принц перебил его: — Просто будь осторожен. Проникновение вызвало у принца глухой стон, палец вошёл без труда. Фей максимально расслабился и лишь теребил шкуру кончиками пальцев, прикрыл глаза и впитывал ощущения. Тор осторожно задвигал пальцем внутри, ощущая гладкие, горячие стенки, и, хрипло дыша, сместился вниз. Второй палец вошёл сложнее и чуть резче, вызвав у Локи судорожный вздох, и Одинсон корил себя за нетерпение, он накрыл горячей рукой бледный живот мага, прошёлся по бедру и, обхватив истекающий смазкой член, коснулся головки губами, мазнул языком, чувствуя дрожь в теле любовника, и накрыл нежно-розовую головку ртом. Локи, сотканный из воздуха, пыльцы и нектаров, был гладким и сладким на вкус. Тор без стеснения заскользил губами по всей длине, при этом толкаясь в глубину узкого тела пальцами. Маг дрожал, одной рукой сжимая шкуру в кулаках, а другой судорожно хватался за плечо любовника. Чуть приподнявшись, он часто дышал, наблюдал за движениями светлой головы над его бёдрами и не мог поверить, что Тор действительно это делает. В мире фей подобные ласки являлись выражением интимности и доверия партнёру, просто так никто не склонялся над чужим пахом. — Тор, прошу тебя, хватит, — измученный нахлынувшими ощущениями выстонал маг и дрожащим шепотом добавил. — Я готов, я не могу больше ждать. Иди ко мне. Тор не слушал, продолжая мучить любовника ртом, добавил третий палец, растягивая и при этом упиваясь чужим вкусом. Удостоверившись в полной готовности Локи, охотник оставил своё откровенное занятие, скользя губами по животу, груди, переместился выше и тут же был схвачен в объятия. Губы обжег голодный поцелуй мага, он не хотел его отпускать, и когда Тор осторожно толкнулся в глубину его тела, болезненно застонал, но не оттолкнул, а напротив, одной рукой схватил за плечо, другую опустил на поясницу любовника, подушечками пальцев касаясь влажной кожи. Тор вздрогнул и, не в состоянии сдержать порыв, толкнулся глубже, разрывая поцелуй и заглядывая в полные слёз зелёные глаза. — Локи? Одинсон оцепенел от страха. Маг улыбался, а влажные капли скатывались по лицу, теряясь в чёрных волосах. Что-то он сделал не так! Причинил боль, а ведь не хотел этого. — Мне хорошо, — прошептал принц, обхватил Тора ногами и вскинул бёдра ему навстречу. Одинсон судорожно выдохнул и, понукаемый покоившейся на спине рукой, задвигался медленно, то выходя, то проникая в горячее нутро любовника, ощущая, как по спине проходят горячие волны чужой магии. Локи стонал от каждого движения и выгибался навстречу, принимая охотника с жаждой и нетерпением. Каждое уверенное движение Тора внутри рушило холодную стену отчуждения, заставляя того отзываться стонами и неразборчивым шепотом, касаться волос охотника, сжимать и впиваться в шею поцелуями-укусами. Локи плавился в руках любовника, по венам текла не кровь, а обжигающая сила. Совершенно потеряв контроль, Одинсон ускорил темп, входил яростно, резко, задевая внутри чужого тела точку, от соприкосновения с которой Локи вскрикивал и закатывал глаза, словно в припадке. Тор оттолкнул бледную руку мага, обхватил болезненно напряжённый член любовника, успев при этом ухватиться за мысль, что его фаллос напоминает розовый тюльпан, и задвигал рукой, ловя беспорядочные стоны феи губами. Ещё пару глубоких толчков, и Тор замер внутри, зарычав от накатившего удовольствия, впитывая протяжный удовлетворённый стон Лофта и чувствуя под собой горячее семя любовника, не удержался, повалившись на него сверху. Золотые частицы вливались в тело Тора, скользя по коже с едва слышным звоном, таким тонким, что человеческий слух не смог бы их услышать. Хлынувшие в обратном направлении чёрные потоки, беззвучно скользящие по бледному телу покалывали, проникали под кожу и гнали чёрную кровь по венам. Никто не видел изменений, не слышал звуков, любовники спали, так и не отлепившись друг от друга. *** Первое утро в Ётунхейме запомнится Тору надолго. Несмотря на лёгкую прохладу в воздухе в покоях принца, в его постели было жарко. Любовники проснулись в объятиях друг друга. Локи погладил широкую грудь охотника и поцеловал его в губы, тут же отстраняясь, и с мечтательной улыбкой на губах вылез из постели. — Локи, всё в порядке? — тут же сел в постели Одинсон, провожая уходящего к горному источнику любовника беспокойным взглядом. — Всё прекрасно! — заверил маг и поспешно скрылся от взгляда Тора в смежной комнате. Отчего-то охотник не поверил и поспешно последовал за ним. — Локи, — Тор влетел в купальни обнажённый, ему было совершенно не до одежды, маг уже сидел в наполненном водой чане и на появление человека отреагировал дрожью. — Тебе больно, да? Что мне сделать, Локи? Ты только скажи, может, какое-то лекарство, я принесу! Сын Лафея посмотрел на любовника долгим взглядом, отчасти он просто не понимал, что именно заставляет его смотреть на Тора словно на постороннего. Одинсон совершенно разнервничался, подошёл ближе и встал на колени возле ванной, умоляюще смотря на принца. — Ты жалеешь, да? — тихо спросил охотник. — Нет! — тут же резко бросил Лофт, понимая, что Тор имеет ввиду вчерашнюю ночь. — Я просто не пойму, что не так. Со мной всё в порядке, просто… Твои волосы, Тор. — А что с ними? — смутился сын друга. — Они изменили цвет, — Локи коснулся мокрой рукой его локонов, недоумевая, как они приобрели приятный пшеничный оттенок. — Невероятно, каким только образом, вчера они точно были тёмно-русыми. Тор только выдохнул и улыбнулся, а Локи всё пытливо рассматривал его локоны, перебирая пальцами. — Я думал, ты разочарован, у меня ведь совсем нет опыта, — осторожно объяснил своё волнение любовник и, обхватив ладонь, что ласкала его волосы, с нежностью поцеловал. — Скажи, что мне сделать? — Ничего, всё хорошо, — довольно отозвался Локи и потянулся за поцелуем. Ответив на лёгкий утренний поцелуй, сын Одина, наконец, смог унять беспокойство. — Тебе стоит взбодриться, отправляйся на охоту, но будь осторожен. — Ты ведь не хотел, чтобы я убивал, — нахмурился Тор. — Что ты задумал? — Ничего я не задумал, — выдохнул Локи. — Просто ты не должен сидеть рядом со мной словно привязанный. Ётунхейм - удивительный мир, полный непривычных для тебя существ и явлений. Ты можешь спокойно отправляться на охоту и разговаривать с другими ётунами. — А ты чем будешь заниматься? — Я изучаю древнее письмо ётунов, это очень утомительное занятие, тебе это быстро наскучит, поверь. *** После завтрака в обществе царя Етунхейма и его дочери, которые сразу заметили, как переменился цвет его волос(ибо царские особы смотрели на него с недоумением), следуя напутствию Локи, Тор всё же отправился на охоту вместе с группой ётунов. Сперва он не очень понимал, о чём они то и дело переговариваются, но затем ему показалось, что смысл начал до него потихоньку доходить. Сначала вся группа выслеживала добычу, как оказалось, северный народ редко убивал здоровых особей, живущих в заснеженных лесах, чаще они выбирали слабых или больных животных. Они соблюдали те правила, которых придерживались некоторые охотники в мире Тора. Однако эта вылазка, хоть и пронизанная азартом охоты, не принесла Тору тех ощущений, какие он испытывал, когда охотился прежде. Одинсон помог выследить крупное, но судя по всему ослабленное животное, однако в нападении не участвовал. Ётун убил зверя быстро, тот, кажется, даже вскрикнуть не успел. Одинсон вздрогнул, отворачиваясь, в нос ударил запах свежей крови, пролитой на снег. Ётуны засуетились с добычей, бережно собрали даже окроплённый кровью снег, и все вместе двинулись в обратном направлении. — Ты похож на охотника, Тор, — вдруг заговорил Гарм приглушенным тоном, он шёл рядом и поглядывал на человека странным взглядом. — Но странно себя ведёшь при виде добычи. — Обычно я по другому реагирую, — неуверенно поведал Одинсон неожиданному собеседнику. Ётуны, что шли впереди, за беседой не следили, а вот те, что шли позади, поспешили за ними. — Так реагируют люди, когда сердце наполняет любовь, — словно зная в этом толк, ввязался, судя по всему, молодой ётун. — Тебе-то откуда знать? — засмеялся Гарм, оборачиваясь к юнцу. — Я читал, — упрямился ётун. — Царь Утгард позволил мне прочитать то, что Локи писал о людях. — Не ты один читал, — вдруг обратил внимание на себя етун, что шагал справа от юнца, он нёс в руках сумки с окровавленным снегом. — Но ошибся ты, Бенар, светлые маги так реагируют, а не люди. — Похожи они, вот я и спутал, — махнул рукой юнец. — Что маги, что люди, любовь у них одинаковая, не такая как у ётунов. — А какая любовь у ётунов? — поинтересовался Одинсон, он попеременно посмотрел на своих собеседников, но, кажется, никто из них не мог толком ответить на этот вопрос. — Интересный ты человек, Тор! — засмеялся Гарм. — Впервые слышу подобный вопрос, адресованный ётуну. — Но ведь вы тоже любите, — развёл руками Одинсон. — Дорожите своими жёнами и детьми. — Другая у нас любовь, друг мой, — снова засмеялся Гарм и по-свойски похлопал охотника по плечу, словно были они старыми друзьями. Одинсон улыбнулся и дальше расспрашивать не стал, но засела эта фраза в его разум — «другая». Так или иначе, Локи здесь уважали за его невероятный ум, читали его работы, и, кажется, тайно восхищались им, ибо не было здесь такой тёплой роскоши, как в царстве фей. Ётуны — народ иной, с иной любовью. Обряженный в тёплые одежды Тор уверенно шёл рядом с ётунами-охотниками, не отставая от них ни на шаг. Белоснежные долины северных земель поражали своими просторами, снег искрился и переливался, когда яркие золотые лучи освещали это потрясающее место. Однако сын Одина отметил, что хоть ётуны были иными по цвету кожи и взглядам на жизнь, они были похожи на людей, как и просторы их ледяной родины напоминали старинные леса, которыми больше не владеет королева Равена. По возвращению в замок ётунов встретили сородичи, они рассыпались похвалами в сторону охотников, царь Утгард улыбался, довольный тем, что Тор участвовал в охоте. Хотя почуял, что руки охотника не коснулись добычи, это было странно, ётун не видел в его взгляде страсти охотника, хотя вчера спутник Локи показался ему более уверенным в себе. Одинсон почувствовал на себе взгляд царя и коротко поклонился в знак приветствия, даже изобразил улыбку, но неспокойно было у него на душе. Сейчас он хотел найти Локи и просто побыть с ним рядом, он не намерен был мешать, даже говорить, просто сесть рядом и уютно молчать — этого будет достаточно. Охотник неуверенно потоптался на месте, но затем решился подойти к царю, однако путь ему преградил Рондан — служитель Утгарда. — Вам что-то требуется? — несколько грубовато поинтересовался поспешно возникший возле верховного ётуна его верный слуга. — Рондан, — пробасил царь, похлопал верноподданного по плечу и добавил. — Я поговорю с нашим гостем, а ты будь спокоен. — Я лишь хотел спросить, где Локи, — пытался оправдываться Тор. Как видно, его считали здесь «неуместным», сам же он чувствовал себя странно, словно внутри сжималась чужеродная сила. — Я и не думал нарушать Ваше… — Поговорим, Тор, — прервал речь человека ётун, заметив недовольство Рондана, но тот не посмел более вступить в разговор. Утгард указал охотнику на выход из зала, где стоял шум и весёлый гомон. Одинсон согласно кивнул, опасаясь оскорбить царя, и покорно последовал за ним. Они молча проходили обеденный зал, где завтракали утром, пожалуй, говорить-то им не о чем, но нужно было сказать хоть что-то. Царь опередил своего спутника в желании нарушить молчание. — Вчера, — грубость голоса искажала участливая интонация. — Я почувствовал странные вибрации, очень сильные. Исходили они из ваших с Локи покоев. Тор не поднимал на царя глаза, он просто покраснел до кончиков ушей. Боялся сказать что-то лишнее, опасаясь, что их с Локи связь лишит любимого расположения Удгарда. — Не смущайся, — ухмыльнулся царь. — Я приемлю уважение и любовь между любыми существами, если она искренняя. — Я всего лишь человек, — пожал плечами Тор. — Я в любом случае не достоин расположения Локи. Я не хочу оскорбить вас, но если бы ваша дочь предпочла в мужья то существо, Влада, неужели вы бы не воспротивились? — Я вижу твою душу, я вижу тебя насквозь, охотник, ты достойный человек. Твои сомнения понятны мне, но не тревожься, если царица отправила тебя вместе с сыном, то, несомненно, доверяет тебе. — Я ни за что не причиню Локи вреда, но… — Что-то тревожит тебя? — опередил Удгард. Тор вдруг остановился, и Ётунхеймский царь тоже остановился, ожидая услышать то, что взволновало охотника. — Сегодня на охоте я ощутил это странное чувство, не понятное мне, я не мог смотреть, как умирает то животное, а от запаха крови мне стало дурно. — И волосы твои изменили цвет, — добавил царь задумчиво. — Верно, какая-то магия тому виной, но я думаю, ничего страшного не произошло, рядом с тобой величайший маг, он многое может. — Локи сказал, что изучает вашу письменность, а где именно? Она изображена на скалах или в каких-то свитках? — поинтересовался Тор, переводя тему. — Локи давно уже изучил нашу письменность, — улыбнулся Удгард. — Он сейчас с Ионой в долине цветов. Тор понурился, вздохнул и потёр лицо руками. «Зачем он соврал? — спрашивал себя охотник. — Что-то не так?». Царь заметил, как изменился в лице собеседник, причин он не знал, да и свои дела у влюбленных, но от взгляда Тора Удгарду стало грустно. Он знал, что такое взаимная любовь, но познал и боль неразделённой. — Я попрошу, тебя проводят к Локи, — спохватился ётун, отгоняя воспоминания. — Нет, — запротестовал Тор. — Не нужно, я не хочу ему мешать. Удгард не стал настаивать. Одинсон выглядел потерянным и усталым, когда отправился в покои. Он не хотел оставаться один, но, пожалуй, это правильно, он ведь не думал, что если Локи подпустил его так близко, то теперь захочет каждую минуту проводить в его обществе. Им не о чем было говорить, охотнику нечего было предложить самому прекрасному принцу во всем мире, самому невероятному существу.