Пророк

Линкольн лежал на больничной койке, его мать только что ушла, и накатывало ощущение полной безысходности. Что делать дальше, он даже не представлял. Хотелось выть, биться головой об стену, и всё, что угодно, но это точно не поможет. Надежды на будущее, планы, мечты, всё рухнуло из-за какой-то нелепости. За эти несколько дней у него были все ребята из команды, но Мия пришла только раз. Может, занята, может, боится больниц, как она всегда говорила. Но после вынесения ему диагноза, Линкольн её больше не видел. И это не добавляло ему хорошего настроения. А потом ещё и эта посылка, которая всё ещё лежала на кровати, и парень никак не мог заставить себя её открыть. Было скверное предчувствие, что стоит заглянуть внутрь, и всё станет ещё хуже. Хотя, казалось бы, куда хуже. Хейз решительно распаковал посылку, а там был фотоаппарат. Одноразовый цифровик, какими пользовались сотни людей. Он видел такие у школьных репортёров. И что же они ему такое прислали, да ещё без подписи? От увиденных фото хорошего настроения не прибавилось. Такие подробности измены Мии он предпочёл бы не видеть. На редкость удачный ракурс у фотографа оказался. Кто это такой добрый, хотелось бы знать? Спасибо, конечно, что открыли глаза, вот только парня с ней он тоже узнал. Лучший друг, Тревор. И это расстраивало намного больше, чем измена Мии. Другую девчонку найти не трудно, а друзья на дороге не валяются. - Тревор. – По счастью, мобильный телефон у него не отобрали. – Ты можешь подъехать ко мне? Есть разговор. Тревор приехал быстро. Но когда зашёл в палату к Линкольну, увиденное его не обрадовало. Его и так воротило с души из-за Мии, а когда друг оказался в больнице с таким диагнозом, то… Стоило рассказать Линкольну обо всём, но… оправдываться не было смысла. Он не сказал. И предал своего лучшего друга. - Мне тут прислали. – Линкольн бросил другу камеру и пристально наблюдал за его реакцией. Самое удовольствие было смотреть, как у него лицо вытягивается. – Не особо качественное порно, но зато сюжетец на уровне. - Линкольн, я… - Мне плевать. – Хейз отмахнулся, удобнее устраиваясь на подушках. – Тебе даже без меня не попасть в лигу, и эта расчётливая сучка тебя кинет. Забирай и подавись. - Я знаю, ты зол. - Да чёрта с два я зол. – Хмыкнул Линкольн, сверля бывшего приятеля ледяным взглядом. – Я просто хочу свернуть тебе шею, или выкинуть в окно. Насчёт Мии я никогда не питал иллюзий, но от тебя такого не ожидал. Так что вали отсюда и дверь закрой за собой. Тревор молча вышел. А что тут скажешь? Хейз был прав, от первого до последнего слова. Вот только сам Тревор ничего изменить не мог. Не тогда, не сейчас. А ведь как просто всё начиналось. Мия – девушка его друга, они вместе зависали, а однажды, она просто села к нему в машину и стянула кофточку. Дальше всё продолжилось по накатанной, раз за разом, в самых неожиданных местах, всегда на грани разоблачения. Это будоражило кровь, адреналин играл, и в какой-то момент Тревор стал зависим от этого. А Мие было плевать на всё. Она вовсе не собиралась рвать с Линкольном. Её и так всё устраивало. Тревор не был наивным или чересчур благородным, и прекрасно представлял, что делать, чтобы получить себе Мию. До сих пор ему мешал только Линкольн. Теперь – не мешало ничто. Теперь Хейз сам её вышвырнет, и вот тогда ей ничего другого не останется, кроме как прийти к Тревору. Тут, как и везде, все всё знали, но если фотки пойдут по школе, ей конец. Клеймо шлюхи клеится очень легко. А вот избавиться от него вряд ли удастся. И никто не знает, что предпримет тот, кто сделал эти фото. Хейз делать не будет ничего, это точно. Так что… посмотрим, что будет дальше. Спасибо за услугу, неизвестный фотограф. Очень вовремя. Мия нарисовалась в больнице неожиданно, такая безмятежная, и с фруктами. Она пришла, потому что в школе уже осуждающе шушукались в спину. Имидж надо поддерживать. И даже если теперь Хейз не станет тем, как она рассчитывала, нельзя, чтобы люди знали об истинной причине разрыва. Репутацию надо сохранить, и расстаться плавненько, скрыв истинную причину. Линкольн валялся на кровати и листал какой-то журнал. И даже головы не поднял, когда она вошла. Что за дела? Вот так игнорировать меня… - Привет, милый. – Мия села на край его постели и запустила руку под простыню. Он не реагировал. – Эй, я тут. - Я вижу. – Линкольн отложил журнал и избавился от её руки. – С чем пожаловала, Мия? - Это как понимать? – Девушке категорически не нравился его тон. Что-то было не так. – Ты что, переборщил с обезболивающими? - Нет, я вполне трезво мыслю. И знаешь, что я понял, пока лежал тут? - Что соскучился по мне? – Игриво спросила Мия, пододвигаясь к нему ближе. - Что видеть тебя больше не хочу. – Линкольн поднялся и подошёл к двери. – Уходи, Мия, между нами всё кончено. - С какой это стати? – Сейчас обычно прикидывающаяся милой, девушка была похожа на фурию. – Ты меня бросаешь? Почему? - Сама догадайся. – Хейз не был настроен это обсуждать. – Выметайся. Видеть тебя не хочу. - Ты ещё пожалеешь об этом, ублюдок. -И, подхватив вещи, вылетела из палаты - Зачем ты к нему ходила? – Тревор выловил Мию на парковке возле больницы. Не в школе, не дома её не было, и пойти она могла только сюда. – Ты мне обещала, что всё. - Он меня бросил. – Мия истерично била его кулачками в грудь. – Это ты ему рассказал? Да как ты посмел?! - Я ему не говорил. – Парень цепко держал её. – Ты мне обещала, что расскажешь ему и порвёшь с ним. А что ты? Ты думаешь, я совсем идиот? Не понимаю, что ты и не собиралась с ним рвать? А зачем? У него такие перспективы впереди, просто лакомый кусочек. Вот только одного не могу понять. Зачем тебе я? Игрушки захотелось? - Отпусти. – Зашипела девушка, в слабой попытке отбиться. Но Тревор был сильнее, чертовски зол, и с лёгкостью затащил её в машину. – Отпусти, мне больно. - Да ну? – Парень буквально швырнул её на сиденье. – Ты же любишь грубость, сама говорила, я помню. - Ты псих.– Девушка вырвала руку и начала растирать запястье. Что на него нашло? Такого Тревора она никогда не видела, и это… возбуждало так, что хотелось прямо здесь и сейчас. – Классно. Мия запустила ладонь ему в штаны и села сверху. Кровь кипела, и остро хотелось секса. Тревор прижал её к себе, привычно избавляя от трусиков. Её ловкий язычок гулял у него во рту, и ни о какой совести или сожалении не было и речи. Они думали только о себе, получали удовольствие друг от друга, и имело значение только это. Не любви, не дружбы, только удовольствие, только секс и лёгкость, с которой всё доставалось. Им было плевать на всё, кроме самих себя. И того, чтобы получить ту часть удовольствия, что сама плыла в руки. И плевать, если при этом кто-то пострадает. А для Линкольна Хейза эти несколько дней перечеркнули все планы на будущее. Травма закрыла дорогу в спорт, он остался без мечты, открытой дороги, лучшего друга, без подружки. Один. А те, чья поддержка было ему необходима, плевать на него хотели. И, кстати говоря, он их отлично видел из окна своей палаты. Вопрос только в том, как ему справиться со всем в одиночку? Линкольн далеко не был уверен, что сможет.