Россия - мать

Стопочка за стопочкой, бутылочка за бутылочкой, обсуждение всех мировых проблем, перемывание косточек всех соседей и одиноко стоящий посреди стола никем так и не тронутый салат, то бишь закуска — вот она, типичная славянская попойка. Не жизнь, а сказка! Украина и Беларусь были уже никакие. Именно они первыми переселились на пол, будучи уже не в состоянии сидеть за столом. Как ни странно, присутствовавшие мужчины их решили поддержать, а потому вся честная компания дружно валялась на мягком коврике уютной гостиной в доме России. Когда пить стало неинтересно, Латвия ползком добрался до забытой где-то на кухне сумки и отыскал там карты. Гилберт, который веселился громче других, тут же предложил сыграть в дурака. Ясен перец, во что же ещё? Не в покер же, под таким-то градусом… Тем более, что более или менее трезвыми оставались только Россия и тот же Гилберт.  — Просто так неинтересно… — заметил неприлично пьяный Эстония, отчаянно пытаясь выдавить из пустой рюмки хоть каплю пойла. — Может, на деньги? Наташа посмотрела на него мутным взглядом, после чего захохотала:  — Ты-то? На деньги? Тебе что, кризиса мало было? Будучи практически в небытие, Эдуард даже не обиделся.  — Ну, на что-нибудь другое тогда…  — А на пиздюли не хочешь? Могу и за бесплатно дать. Всё-таки пьяная Беларусь — это просто диво дивное. Нечто совершенно непонятное, несусветное, невероятное и взрывоопасное. Хотя она и трезвая далеко не ромашка. Калининград захихикал.  — Натаха, ну ты прям это… — Чего? — оглянулась та.  — Ну, ты сейчас как Сабзиро…  — В смысле?  — Да вот, сморозила какую-то хрень! Гилберт заржал подобно знатной кобыле. Да уж, будь Арловская хоть немного трезвее, она бы непременно порезала наглого альбиноса на сотню маленьких ремешков. Однако от трезвости тут и следа не было…  — А давайте на желание? — робко спросил Латвия. Шесть пар глаз уставились на блондина, отчаянно пытаясь понять, что он сказал. Первым понял Брагинский. — Ну нет, ещё чего… Разумеется, Байльшмидт просто не мог не вставить ремарку, чтобы хоть как-то насолить России.  — Отличная, мать вашу, идея! Играем! Решение было принято абсолютным большинством, так как насолить Брагинскому — святой долг каждого. В общем, начали играть. Первым проиграл Эстония. Вышедший из партии победителем Гилберт не придумал ничего лучше, кроме как заставить еле на ногах стоящего прибалта залезть за стол, согнуться в позе эмбриона и пятьдесят раз прокукарекать. Мелочь, а приятно. Все равно на большее фантазии не хватило. — Зачёёёт! — прокричала Беларусь, от смеха согнувшаяся в три погибели. Данное желание только она одна и оценила. Вторую партию выиграла она. И к её великому счастью, проиграл Иван. России не удалось сбежать от желания, а потому Арловская смогла реализовать давнюю мечту и поцеловать-таки любимого братика в губы. Бедняга едва не задохнулся в крепких объятиях сестрички.  — Ну, как ты, Иванушка? — издевательски спросил Калининград. — Живой ещё?  — Иди нахрен… — довольно-таки нежным тоном отозвался тот, потирая ладонью чуть ли не изнасилованные губы.- Меня этим не убить.  — А чем тебя можно убить?  — Так я тебе и сказал. Так-так, а вот это уже интересно!  — Ну, скажи! А то тебе уже и сердце вырывали, а ты всё никак не сдохнешь. Не бессмертный же ты, в конце концов.  — Ничего я тебе не скажу, умник, — всё так же с улыбкой отозвался Иван. — Тем более, что я тебе не проигрывал, а потому не должен желание твоё исполнять. Тем временем, совершенно счастливая Наташа каким-то чудом оказалась в положении лёжа на коленях Литвы. Не столько удивлённый, сколько шокированный, Лауринайтис провёл рукой по её волосам.  — Ах, Наташенька… — чуть ли не влюбленно протянул он. — Бедняжка совсем утомилась. Гилберт хмыкнул.  — Я так понимаю, дальше играем без неё. Теперь у Байльшмидта была цель — обыграть русского. Пьяный в дрова мозг требовал раскрытия тайны России! И даже не важно, какой именно. Благо тайн у него немереное количество… Прошло много партий, прежде чем настойчивый прусс таки выиграл. Правда, Россия из игры вышел, а проиграла партию Украина.  — Ну шо, хлопчик? — пьяным тоном выдала она. — Шо тебе сделать? Какое у тебя желание? Сперва Гилберт, как и любой нормальный мужик, весьма выразительно уставился на её не в меру сильно выдающиеся груди, но потом один глаз уловил явное желание совершения убийства в глазах России. Одним словом, эротика отменяется. А потом Калининград вовремя вспомнил о том, что Ольга, как пить дать, знает много секретов России. Должна же знать!  — А вот какое, — довольно отозвался Байльшмидт. — Расскажи нам любой секрет своего брата.  — Чего? — тут же спохватился Россия. — Я-то тут при чём?  — А при том! — огрызнулся Гилберт. — Моё желание, что хочу, то и желаю! Давай, Оля, я жду. Черненко задумчиво перевела взгляд с брата на Калининград и обратно.  — Как-то это не хорошо…  — Играй по-честному. Рассказывай давай! Несмотря на наличие немалой дозы алкоголя в крови, все, кроме крепко спавшей Беларуси, навострили уши.  — Любую тайну?  — Да, любую! Брагинский застыл так, словно его сейчас будут приговаривать к смерти.  — Ну, на самом деле есть одна тайна…  — Оля, только не это… — немного потеряно отозвался Иван.  — Говори давай! — закричал Гилберт, понимая, что услышит нечто потрясающее.  — Россия на самом деле мать, — выдала Украина.  — Чего? — хором спросили Калининград и прибалты.  — А что непонятного? Не зря же все всегда говорят, что Россия — матушка. А всё потому, что Ваня и правда может стать матерью. Наступила звенящая тишина. Совсем уже раскрасневшийся Брагинский спрятал лицо в ладонях. Едва лишь отойдя от шока, Байльшмидт спросил:  — И как это понимать?  — Да тут и понимать нечего, — Украина улыбнулась. — Ванюша может родить ребёнка. Гилберт уставился сперва на Олю, а потом на её брата. Вот этот двухметровый здоровяк? Родить ребёнка?  — Ты шутишь что ли? Черненко с искренним недоумением захлопала глазками.  — Нет. Я ведь должна была честно ответить.  — Это как же это? — выдал Латвия. — Господин Россия, Вы и правда можете…того? Брагинский вышел из себя.  — Нет, блин, я могу только сего, идиот! — возмущённо раскинув руки в стороны, он обратился к сестре. — Ну, спасибо, Олька, удружила! Лучше бы ты им рассказала, как меня можно убить! В порыве праведного гнева он вскочил на ноги и покинул гостиную. Украина лишь плечами пожала.  — Ну, не знаю, это ведь совсем не страшно. Калининграду понадобилось несколько минут, чтобы полностью осознать, что да как.  — Я правильно понял? — обратился он к Черненко. — Россия может родить ребёнка?  — Да.  — От другого мужчины?  — Ну, разумеется. Гилберт выдержал паузу, а потом спросил:  — Значит, его кто угодно может обрюхатить? Как бабу прям? Украина улыбнулась.  — Чисто теоретически, да.  — А почему только теоретически?  — Я бы посмотрела на того, кто сможет Ванюшу завалить. Скорее он всех…ахах…«обрюхатит». Байльшмидт аж протрезвел. Это же шикарная возможность поиздеваться над русским!  — Ну дела! — выдал он. — Россия — мать! Россия, мать вашу, мать! За сим последовал дикий ржач. Тем временем где-то в Вашингтоне Альфред Джонс, он же Америка, обронил подслушивающее устройство.  — Россия — мать? — выдавил он. — Быть того не может… Это ж… Если его я…эээ…оплодотворю, это что ж из нас получится?