Россия - мать

…В тот момент, когда вдребезги пьяный Эстония прополз под его ногами в сторону удаляющихся не пойми куда Украины и Лихтенштейн, Англия смог-таки поднять голову и оглядеться. В ту же секунду мимо него, словно табун лошадей, пронеслись Калининград, Германия, Австрия, Венгрия и Россия. И если последние спокойно бежали на своих двух, то Гилберт был на роликовых коньках. Не сразу, но Артур понял, что все прочие подталкивают его. Выглядело это не смешно, а как-то даже дико.  — Атас! — закричал Байльшмидт прямо перед тем, как со всей дури врезаться в стену. Вот этот грациозно упал на пол.  — В яблочко! — счастливым тоном прокричала Венгрия, заскакивая на стол, за которым сидел Англия. — Мир должен это запомнить! Вот достала камеру и принялась вертеть ею, стараясь захватить в кадр побольше народу.  — Отряд, становиииись!!! На сей раз кричал Россия. Едва услыхав эту команду, все прочие упомянутые встали аккуратно в ряд. Ну, как аккуратно… Ну, как в ряд… Если учитывать степень их опьянения, это в принципе было невозможно. Хедервари соскочила со стола и не менее грациозно, чем Гилберт до неё, упала на не ожидавшего такого подвоха Германию. Непонятно как, но Австрию они тоже смогли утащить за собой.  — Эй! — возмутился Брагинский. — Отставить куча-малу! Не было такого приказа! Его словно никто не услышал. Более того, к вышеупомянутой куче дополз пришедший в себя Байльшмидт. Вот он вскарабкался на верх этой кучи и со всей дури шлёпнул ладонью то, что смог нащупать.  — Ух ты! — пьяно усмехнулся Калининград. — Какая упругая попка!  — Ай! — послышался голос Австрии изнутри. Гилберт заморгал.  — Ох бля… А я-то думал, что смог до Лизки докопаться. Ещё секунда, и из кучи показалась голова Родериха.  — Байльшмидт, ты капитальная скотина.  — Так это твоя филейная часть? — в шутку обрадовался Калининград. — Такая мяяягкая! Он шлёпнул ещё раз, Австрия ещё раз на него накричал. Позже послышался дикий хохот Венгрии. Как ни странно, к этому смеху присоединились все. Ржали они от души и довольно громко, оттого Англия недовольно поморщился и поднялся с места. Интересно, куда делся Америка? Когда Англия очутился в другой комнате, не такой большой, как первая, но всё же просторной, он увидел прелюбопытную картину. Картину эту рисовал знакомый ему мальчишка. А если говорить нормально, он увидел устроившегося на полу возле дивана Латвию, который что-то рисовал. Невольно на ум пришла странная русская шутка, которую Керкленд однажды подслушал с помощью жучков. Россия был тогда явно бухой, а звучала шутка так: «Уроды, что вы делаете? — кричала бабушка уродам, которые что-то делали». Тут Англия как никогда прежде понял, что нельзя ему было пить. Особенно нельзя было пить водку. Это ж реальное оружие массового уничтожения… мозгов, ага. Но давайте вернёмся к повествованию. На диване, упомянутом выше, сидели Беларусь, Швейцария, Эстония, Литва и… кто-то, кого Англия так и не смог вспомнить. Вся честная компания распивала алкогольную выпивку и дружно над чем-то смеялась. Согласитесь, что весело смеющийся Ваш Цвингли — зрелище не для слабонервных. Артур решил бы, что у него глюки на фоне сильнейшего опьянения, но вот Беларусь как ни в чём не бывало говорит:  — Вашка, я и не знала, что ты такой юморной!  — Я и сам не знал, — честно признаётся тот, всё так же хохоча. Отчего-то это признание всех дико веселит, и вот они снова смеются. Керкленд вдруг догоняет одну простую мысль — всем весело, кроме него. Вот куда ни глянь, все смеются, хохочут, а он бродит тут один… Где же этот чёртов Америка?! К слову, Альфреда он вскоре отыскал. Но, возможно, лучше бы он в ту ночь вообще его не видел. Так вот, Америка лежал на полу с обнажённым торсом и расстёгнутыми брюками. Его связанные руки были занесены вверх и прочно прикованы к ножке стола, а ноги широко раскинуты. На лицо было страшно смотреть. Англия еле удержал в себе воистину геройский порыв… скормить этой скотине лимон, уж больно блаженно он выглядел. Над Америкой возвышался Польша. Из одежды на нём были только вызывающе розовые стринги. Вот и вся одежда…  — Тебе это нравится? — пошловатым тоном спросил он у раскинувшегося под ним Америки.  — О да… У Джонса на лице был такой неописуемый восторг, что Артур несказанно растерялся.  — Ах ты гадкая американская шлюха.  — О да! Я твоя шлюха! От этого охренел даже Польша.  — Хера се! Ну ты, типа, реально та ещё шалава! В ту секунду Англия чуть не упал. Вообще, Лукашевича со стороны можно было принять за девушку. Весь из себя такой стройненький и ладный, если бы не одно но… Это «но» явственно рвалось наружу из-под его жутких трусов. Кстати, довольно внушительных размеров агрегат будет.  — Да, я шалава… Вид Альфреда в самом деле соответствовал этому заявлению.  — А ну оближи ножку! Польша протянул ногу к его рту, и Джонс с удовольствием облизал по-девичьи аккуратные пальчики.  — Круть! В натуре чумовая шалава! В конец охреневший от этого зрелища Англия так и замер. Наверное, стоило подойти, поставить не менее охреневшего Польшу на месте и привести в себя совсем уже охреневшего Америку, но не успел. Кто-то подошёл к нему со спины и обхватил руками. А дальше — темнота… Англия мотнул головой, приходя в себя после обрушившихся на него, словно лавина, воспоминаний. В ту же секунду Америка отлепил от себя присосавшегося к нему Польшу и отскочил в ту сторону, где стоял Артур.  — Ты чего творишь?! Лукашевич искренне удивился.  — Это типа как это? Что за тупой вопрос? У Альфреда, казалось, сейчас глаза из орбит выпадут.  — Ты чего ко мне присосался?  — А что тут такого?  — Да как ты смеешь?! Феликс крайне самодовольно усмехнулся.  — Моя девочка строит из себя недотрогу? Это, типа, даже мило как-то. Из всего сказанного Джонс уловил только фразу про девочку. И нельзя сказать, что он был хоть немного в восторге от этой фразы.  — Какая я тебе девочка?! Возможно, Англия и сам бы удивился, если бы не вспомнил нечто, чего Америка явно не помнит.  — Чумовая девочка, — ответил Лукашевич, потихоньку приближаясь. — И очень даже горячая… На сей раз Артур еле подавил желание встать у стенки и побиться о неё головой. Сильно так побиться, чтобы чёртовы воспоминания вновь сгинули. Эх, если б это помогло…  — Ты что сказал?! Ты на кого наезжаешь?! — искренне возмутился Альфред. — Какая я тебя девочка?! Забыл, с кем говоришь?! Я — Америка, сверхдержава, сильнейшая страна в мире! «Америка, ты идиот…» — подумал Керкленд, но промолчал.  — Фига се ты кричишь, — усмехнулся Польша. — Как петух прям. Вчера ты тотально тише был. Тут-то Джонс и замер. Его ладонь отчего-то прошлась по филейной части, и сей жест не остался незамеченным для присутствующих.  — Круть! — на сей раз Феликс засмеялся. — Видать, ты не помнишь, а задница твоя помнит. Это, типа, даже мило. Бедного Америку нельзя было не пожалеть. Вот он покраснел, посинел, а напоследок остался бледным и совсем потерянным.  — Этого не может быть… Польша не намерен был его жалеть.  — Ещё как может, детка. Ну что, пойдём что ли, типа, уединяться, я всё как есть тебе напомню. Вот Лукашевич коснулся его руки, и Альфреда точно током прошибло. Он отскочил от Польши, как от чумного, и старательно спрятался за спину Англии.  — Пошёл вон!  — Чего? Феликс так искренне удивился… — Вон, говорю, пошёл! Я Америка, а не тёлка какая-то. Забудь, что было вчера, я был пьян. — Пьян? — Да! Будь я трезвым, в жизни бы с тобой не спутался! Сказал, как отрезал. Но, пожалуй, кое-где он перегнул палку. Вот Польша растерянно посмотрел на вчерашнего любовника, слегка нахмурился, а потом вдруг взял и ухмыльнулся. Жуткая получилась ухмылка.  — Я так и знал…  — Что знал? — тут же спросил Америка, ещё сильнее вжимаясь в застывшего Керкленда.  — Знал, что ты тотально шлюха! Альфред икнул.  — Чего?!  — Того! Шалава американская! Ну, ничего, я тебе это припомню. Эх ты, Америка, дура ты дурой. Такого мужика отшила. Не дав бедному Альфреду отойти от шока, Польша горделиво задрал голову и удалился.