Россия - мать

Последующий месяц оказался насыщенным на события, но довольно нервным и волнительным для тех, кто так или иначе вертелся вокруг России. Его настроение менялось с опасным постоянством. Он мог порой быть поразительно милым и нежным, а порой мог негодовать в совершенно неоправданной злости, громить всё вокруг себя, громко истерить, возмущаться непонятно почему и требовать чего-то, сам не понимая, чего же он там хочет. Пожалуй, единственными, кто ещё не попал под токсикозный гнев, были: сёстры, частенько его навещавшие; Гилберт, не отходивший от него ни днём, ни ночью; Людвиг, ставший в его доме очень частым гостем; Сербия, который то и дело носил ему свежие фрукты или ещё что-то очень полезное. Иногда с Драганом приходила Венгрия. Они, бывало, выгоняли всех присутствующих из комнаты и уединялись с Брагинским. Из комнаты доносились нечеловеческие смешки. На вопрос о том, что же они там делают, Сербия ехидно молчал, а Венгрия уклончиво говорила, что у них там свои личные секреты, которые другим знать не следует. Особенно эта ситуация раздражала Америку, который подозревал, что дело либо в заговоре против него, либо они обсуждают подробности той памятной ночи в пьяном угаре. Причём, второе было куда более вероятно. Его налёты в гости то к Венгрии, то к Сербии участились. Однажды он пришёл в очередной раз в дом Милошевича и, увидев, что дверь не заперта, вошёл без стука. Хозяин дома нашелся в спальне. Готовый обнаружить едва ли не подпольную лабораторию зла или что-то типа того, Альфред сперва дико опешил, увидев совершенно голого Драгана, занимающегося очень личным и интимным делом с такой же обнажённой Венгрией. Удивление было столь велико, что Джонс, вместо того, чтобы уйти, воскликнул:  — Вы какого чёрта тут делаете, извращенцы?! До него запоздало дошло, что на месте преступления пойманы не Сербия с Венгрией, а он сам. Дошло уже позже, когда голая Элизабет накинулась на него, вооружённая непонятно откуда взявшейся сковородой, а метающий от злости молнии Милошевич вооружился двустволкой. Утверждения о том, что причинять вред Америке очень недемократично, оказались совершенно бесполезными. Венгрия метнула в него сковороду, набив на лбу знатную шишку. Джонс вовсю уносил ноги, когда Сербия начал пальбу. На шум сбежались Хорватия, Албания и Болгария. Они, как ни странно, на помощь Америке не пришли. Все разом достали телефоны, принялись фотографировать и снимать столь редкое действо. Альфред недоумевал и в темпе уносил ноги, возмущаясь тому, что сей акт бесчеловечной бесчеловечности никого не возмущает. Напротив, все порадовались. В общем, спас Джонс свою шкуру только чудом. Оказавшись дома, в родном Вашингтоне, он догнал поразительно умную и просто гениальную мысль. Камера. У Венгрии была камера. Камера, которую она практически не выключала. Камера, с которой она бегала по всему дому России и снимала всех и всё, что только могло попасться ей на бесстыжие глаза. Она снимала. Должны быть записи. Чёртовы записи всех событий, произошедших в тот день. Записи! Ударив себя по лбу, Америка поспешил набрать номер Артура.  — Алло. Голос бывшего опекуна был подозрительно хмур, но Альфред этого как-то даже не заметил.  — Арти! Ты вспомнил что-нибудь? Он не стал уточнять, о чём именно речь. Предполагалось, что это и так понятно.  — И тебе привет. Да, кое-что вспомнил.  — Кроме того, что ты уже рассказывал.  — Кроме этого нет.  — Фак! — в сердцах воскликнул Альфред. — Я понял кое-что очень важное! Венгрия! Англия совсем не заинтересовано хмыкнул.  — Что Венгрия?  — Она же всё снимала! Мы чёртовы два месяца пытались всё вспомнить, хотя могли просто посмотреть записи! Настала пауза. Америка всё ждал хоть какой-то реакции, но её так и не последовало.  — Арти?  — Чего? Его непоколебимое спокойствие Альфреда даже возмутило.  — Что значит чего? Только и нужно, что выкрасть эти записи и посмотреть их! Мы сразу узнаем всё, что хотели. И кто умудрился Россию оплодотворить — тоже узнаем.  — Угу. Джонс даже телефон в руках сжал.  — Да что там с тобой такое вообще?  — Ничего. Слушай, Альф, давай ты сам будешь в этом копаться, без меня как-нибудь. Мне уже по горло встала эта тема, честное слово. Я не хочу ничего выяснять и вспоминать. Изумлённый этим заявлением, Америка присел на кресло. Ему просто необходимо было присесть.  — Что ты сказал? Англия вздохнул.  — Что слышал. Я в этом больше не участвую.  — Но как же так?  — А вот так. У меня, может, стресс после того, что я уже вспомнил. Я сейчас жалею лишь о том, что ввязался во всё это и тебе позволил. Пора бы уже смириться с тем, что Россию не покорить. Ни силой, ни хитростью, ни этой пресловутой беременностью. Я ведь столько лет его знаю, мог и понять это давно. Америка недоумённо сглотнул, а после почесал затылок. Что за бред? Это сейчас Англия сказал? Его заколдовали? Запугали? Подменили?! Что там с ним вообще происходит?!  — Арти, ты это… Чего это?  — Ничего. Сам с этим разбирайся. Всё, конец связи. Послышались гудки. Выждав пару секунд, Альфред уставился на трубку, словно до сих пор не веря в то, что бывший опекун и правда скинул вызов. Это просто не укладывалось в голове. Как так?  — Не верю… Не может быть… А тем временем уже одетые и дико злые Венгрия и Сербия сидели перед монитором новенького компьютера.  — Я просто обязана отомстить этой американской фифе! Урою, падлу! Драган лишь усмехнулся.  — Уроем, ещё как уроем. Но тут хитрость нужна.  — То есть? Серб нажал на кнопку компьютерной мышки, перематывая на нужное время. На экране появилось интереснейшее действо. Обнажённый Америка со связанными руками лежал на полу. Меж его раздвинутых ног удобно устроился Польша. Он с неистовой силой вбивался в тело Джонса, заставляя того издавать невероятно пошлые стоны. Милошевич громко усмехнулся.  — Отличный ракурс! Венгрия невольно улыбнулась:  — Конечно, это же я снимала.  — Ты у меня талант. Тем временем крики Америки становились всё громче.  — Кто бы мог подумать, что Лукашевич такой… — Элизабет аж облизнулась. — Страстный.  — Я этого точно не ожидал, когда звал его в ту ночь повеселиться. Драган смотрел то на экран, то на свою возлюбленную, которой, кстати, очень нравилось пересматривать эти записи.  — Здорово он его.  — Молодец Польша, — согласился Сербия. — Давно пора было этому американцу вставить по самые гланды. А знаешь, что мы сделаем?  — И что же? Венгрия заведомо знала, что её очаровательный любовник непременно придумает что-нибудь замечательное.  — Все гениальное просто. Польша ведь соскучился по нему. Мы их сведём. Пусть Феликс повеселится, а Америка ответит за всё своей задницей. Секунда, и Хедервари звонко рассмеялась.  — Гениально! Так и сделаем!  — Устроим ему сюрприз.  — Ты такой умница. Забыв о действе на мониторе, Венгрия бросилась на шею мужчины. Тот обнял её в ответ и тут же поцеловал. Девушка забралась на него верхом и вцепилась в волосы. Горячий, страстный и ненасытный. Это именно тот мужчина, которого она хотела. И как же замечательно, что он стал ещё и её верным сообщником. Ведь если бы не он, они с Гилбертом не смогли бы всё это провернуть. От них троих зависел благополучный исход замысла Байльшмидта, и Сербия сыграл решающую роль в его реализации. Кстати, Америке и Англии вовсе не обязательно знать, из-за кого они не помнят события той памятной ночи в доме России. Совсем не обязательно…