Россия - мать

— А ты чего так смотришь на меня? Заданный вполне спокойным тоном вопрос немного испугал. Германия оторвался от лицезрения бугорка в области паха и посмотрел в лицо Брагинскому.  — Просто так. Конечно же, Иван не поверил ему.  — Это пройдёт. Я просто не держу себя в руках из-за этого… как его там? Из-за какой-то гормональной фигни или типа того. И соображаю плохо. Так что забей. У Людвига едва не сбилось дыхание. Россия был возбуждён! Очень даже сильно. Нет, это так просто не пройдёт. Либо Ваня кончит, либо мужское достоинство будет болеть. Это же не шутки, тем более, что у России и правда какой-то гормональный сбой или что-то такое.  — Это не пройдёт.  — И пофиг, — Иван махнул рукой. — Я не в настроении что-то с этим делать. Германия подошёл ближе.  — Может быть, я могу помочь? Россия уставился на него.  — Помочь? Русский был каким-то заторможенным. Хотя, он весь последний месяц такой. Стоит ли удивляться?  — Ну да.  — Хочешь отвлечь меня от этих мыслей, да? — обрадовался Брагинский. — Было бы здорово. Немец лишь немного обречённо выдохнул. Неужели Иван и правда так тормозит?  — Не совсем.  — А что тогда? Людвиг ясно понимал, что это в самом деле его шанс. Он может прямо сейчас сделать то, на что столько раз не хватало духа. Кто его знает, может и получится. В любом случае, благополучие Вани для него важнее всего. Осталось лишь донести это до самого Вани. Уверенно шагнув к нему, Германия присел на колени. В глазах Брагинского появилось понимание.  — Эй, ты чего это?  — Я просто хочу тебе помочь, вот и всё. Иван мило заморгал. Не теряя времени, Людвиг положил ладони на чуть подрагивающие колени, прикрытые лишь тонким слоем ткани. Россия смешно икнул и поспешил отстраниться.  — Не надо! Он видел, что у немца потемнели глаза. Вообще, этот взгляд немного пугал.  — Прошу, позволь мне. Людвиг легко справился с сопротивлением, схватив мужчину за запястья и прижав его руки к поверхности дивана.  — Прекрати это. Несмотря на приказной тон, во взгляде самого Ивана не было уверенности. Вот нисколько прям не было! Германия не мог не воспользоваться этим.  — Тебе понравится. Отпустив его руки, немец развязал пояс халата и обнажил Брагинского. Увидев его таким беспомощным, в чём мать родила, Людвиг восторженно замер. Лишь он знал, как давно мечтал об этом теле. Как давно мечтал хотя бы прикоснуться.  — Не надо… Член Ивана, большой и красивый, стоял колом. Можно ли считать, что он просит прекратить только из вредности? Германия очень на это рассчитывал. Он потянулся рукой к лицу Брагинского и нежно погладил его по щеке. Вот мужчина вздрогнул от столь неожиданной ласки и закрыл глаза. Руки его так и остались лежать вдоль туловища. Неужели сдался? Ладонь немца скользнула ниже к ключице, а потом пальцы прошлись на набухшим коричневатым соскам, заставив Россию простонать.  — Ааах… У Людвига едва не сорвалось дыхание от этого звука. Он уверенно потянулся выше всем телом и накрыл ртом второй сосок. Провёл по нему языком, заставляя Ивана дёрнуться всем телом. Поразительно, он такой чувствительный! Это тоже из-за гормонов? Вполне возможно. Германия усилил ласки, буквально всосавшись в чувствительную кожу и ощущая, как в него самого утыкается возбуждённый ствол. Прекрасное чувство, и такое непонятно правильное. Прижавшись к любимому всем телом, Людвиг обхватил руками его талию, ни на секунду не прекращая его ласки.  — Прекрати это… аах… Ваня был словно в бреду. Никогда прежде он не реагировал так пылко на столь обыкновенные ласки. Кожа стала просто гиперчувствительной, и это пугало.  — Ваня… — шепнул немец, потянувшись к его шее. — Ванечка… Тот мотнул головой. Он просто горел, словно в лихорадке, и это окончательно срывало Людвигу крышу. Когда его широкая ладонь коснулась Ваниного живота, Брагинский смог сфокусировать взгляд.  — Зачем это? Он спросил тихо и хрипло, но Германия всё равно его услышал.  — Я не могу иначе, — честно признался он. — Я просто не могу. Меня так тянет к тебе…  — Я так не могу… Рука Брагинского легла поверх руки Людвига. Он сжал его пальцы, словно в поисках опоры.  — Ваня…  — Я должен быть верным ему… Я не могу так… Германия тут же схватил его руку и притянул к своему лицу. Он понял, что это значит.  — Прошу, не отталкивай меня. Я люблю тебя, Ваня… Я люблю тебя. Глаза России широко раскрылись от удивления. Определённо, он не ожидал услышать что-то подобное. Слишком большое потрясение. Тем временем Людвиг нежно поцеловал его в тыльную сторону ладони, а потом уткнулся в неё. Почти как маленький напуганный ребёнок. Он боится, что Брагинский оттолкнёт его. Это Ваня понял.  — Так странно…  — Не отталкивай меня. В голосе немца была такая мольба, что Россия не смог даже отвернуться. Его сердце дрогнуло.  — И тебя совсем не смущает это? Германия проследил за его взглядом. Живот? Он про беременность, что ли? Не сдержав в себе искренний порыв, блондин потянулся к животу любимого и поцеловал в область пупка.  — Не смущает. Меня это лишь сильнее влечёт к тебе. Подобное признание далось ему совсем не просто. Неизвестно, как Брагинский на это отреагирует. Небольшая пауза, в ходе которой Иван умудрился передумать много всего, а после его тихий голос:  — И правда больно… Германия вскинул голову. А ведь член у России всё ещё стоит. Не желая терять хотя бы эту малость, немец раздвинул ноги Ивана и придвинулся к его паху. Схватив изнывающий без внимания орган у самого основания, он уверенно взял его в рот, стараясь заглотить как можно глубже. Россия едва не закричал. Те звуки, что он издавал, были лучшей наградой, которую Людвиг только мог себе представить. Выбрав темп, он принялся с большим усердием сосать, наслаждаясь стонами Брагинского и чувствуя себя самого просто на пике блаженства.  — Ааах… Лююдвиииг! Это было слишком для России. Всё то напряжение, все эти странные процессы в его организме и вообще вся эта ситуация — всё было слишком. Задрожав всем телом, он кончил прямо в рот Людвигу. Блондин даже не отстранился. Проглотив всё до последней капли, он несколько раз провёл по чувствительной опадающей плоти, заставляя русского всё так же вздрагивать.  — Людвиг… В голосе Брагинского чувствовалось потрясение. Немец понятия не имел, хорошо это или плохо. Он мог лишь надеяться на чудо. Вытерев рукой губы, на которых были остатки семени Ивана, он коснулся лбом живота русского, ощущая непонятную радость и даже экстаз просто от одной близости с этим мужчиной.  — Ванечка… К его невероятной радости, руки России сначала коснулись его волос, а потом и вовсе прижали к себе. Это были очень желанные объятия.  — Алло! Герой слушает.  — Привет, герой. Америка аж вскочил с места.  — Венгрия, ты?! Что тебе нужно? Имей в виду, я подам в суд!  — Да не ори ты, придурок, — несколько устало отозвалась Хедервари. — Мне и так хватило твоих криков.  — Что тебе надо?  — Это тебе что надо? Вломился в дом без приглашения, залез в чужую спальню. Я вот если к тебе заявлюсь, пока ты с кем-нибудь трахаешься, ты будешь рад?  — Эмм…  — Короче, я знаю, что тебе нужны мои записи. Хочешь избавиться от компромата, да? Я частенько просматриваю видео, где тебя Феликс жарит…  — Прекрати!  — Да не кричи ты. Прикольно же…  — Что ты за них хочешь?  — Я уже получила то, что хотела. Пересматривать уже не интересно. Можешь забрать, если хочешь. Америка напрягся. Неужели вот так просто взять и забрать?  — Правда?  — Ага. Приходи ко мне домой завтра и забери.  — Вау! Окей, я приду! Спасибо! Девушка положила телефон на тумбочку и засмеялась в голос. Отлично, полдела сделано.