Россия - мать

Беларусь посмотрела в сторону выхода, едва лишь услышав характерный звук.  — Сестрёнка идёт, — сообщила она сидевшему рядом Литве. Тот прислушался и кивнул. Да, этот звук нельзя ни с чем спутать. Наспех поправив волосы, парень отсел чуть в сторону, дабы в их позе не было ничего предосудительного. Не то, чтобы в этом была большая необходимость. Просто заложенную в него природой скромность никто не отменял. Наташа, в свою очередь, сделала то же самое. Как никак, а старшая сестра идёт. И пусть она уже много чего видела в памятную ночь дома у Вани, сегодня ведь они все трезвые.  — Привет, ребята! Украина так и сияла дружелюбием.  — Привет, Оля, — синхронно отозвались Литва и Беларусь, попутно отмечая наряд девушки. Неужто опять на свидание собралась?  — Наташенька, я ухожу. Не жди меня к ужину. Та невольно нахмурилась.  — Опять к Англии?  — Ну да. Я уже успела по нему соскучиться.  — Ладно, раз такое дело. Но ты всё равно отзвонись вечером, а то я этому хмырю совсем не доверяю. Ольга звонко засмеялась на слова сестры, но всё же кивнула:  — Как скажешь. Пока, ребята.  — Пока. Как только за Украиной закрылась входная дверь, Толис поспешил присесть вновь поближе к возлюбленной.  — Наконец-то мы одни.  — Я заметила. Странно усмехнувшись, Наташа схватила его за плечи и в мгновение ока уселась на него верхом. Тот с готовностью прижал её к себе и поцеловал, глубоко и развратно, как ей и нравилось. Отлипли они друг от друга не сразу, но, едва лишь отстранившись от парня, Арловская усмехнулась.  — Кто бы мог подумать, что наша Оля с Англией замутит. Лауринайтис усмехнулся на эти слова.  — Я бы точно не подумал. Как и не подумал бы, что Иван это допустит.  — Керкленд знает, что получит по самое не балуй, если посмеет Ольку обидеть. Не только от Ваньки, но и от меня. Руки Литвы скользнули по спине девушки и остановились в области ягодиц.  — Ему, наверное, очень страшно? Наташка покачнулась на месте, заставляя любовника вздрогнуть от восторга.  — Ещё бы! Но ему просто некуда деваться. Вновь усмехнувшись, Беларусь припала к лицу Толиса и чмокнула его в нос. Уже через пару минут они не вспоминали не только об Украине, но и об Англии. Вы, наверное, поинтересуетесь, как же это так получилось, что свела судьба Артура Керкленда и Ольгу Черненко? Что ж, дело было так…  — Ой! — пискнула Лихтенштейн. — Я пролила на себя вино! Уже дошедшая до кондиции, девушка с улыбкой оглядела своё испорченное платье. Хорошо ещё, что Ваш не видит. Точно начал бы сокрушаться над тем, что теперь надо будет тратиться на новое платье. Хотя это ещё не факт, ведь Швейцария находится в неадекватном состоянии. Стоявшая рядом с Лили Украина усмехнулась.  — Ничего страшного, — сказала она. — Пойдём в комнату Наташки, я дам тебе что-нибудь из её одежды.  — Ооо… — протянула девчушка. — Это ведь дом России. У вас есть здесь свои комнаты?  — Конечно. Ванечка давно их нам выделил. Идём. Поднимаясь на ноги, Украина случайно задела грудью обеденный стол. Так задела, что спавший за этим самым столом Англия проснулся. Эстония, который вообще валялся где-то на полу, заинтересованно поднял голову. Стоит ли говорить, что он весь вечер то и дело смотрел на милашку Лихтенштейн, заставляя её краснеть и бледнеть от смущения. Взяв Лили за руку, Черненко повела её за собой. Эдуард немало удивил её своим следующим действием. Не утруждая себя тем, чтобы подняться на ноги, он пополз за ними. В ту же секунду в противоположной части гостиной послышался крик Калининграда.  — Ролики! Я нашёл рооолииикиии!!! Не обращая внимания на эти самые крики, Оля потащила за собой девушку, краем глаза наблюдая за тем, как за ними ползёт Эстония. Проснувшийся было Англия вновь ударился лбом о столешницу, в который раз заснув. Украина уже отметила про себя, что они оба — что Америка, что Англия, — какие-то очень странные. Первый не в меру тихий, второй не в меру много спит. А впрочем, чёрт с ними. В другой комнате было весело. Даже более чем. Собравшаяся компания громко смеялась, а в центре сей компании сидел главный шутник. Швейцария. Очевидное невероятно, как-то так… Усмехнувшись, Ольга повела Лили дальше.  — А можно мне с вами? — попросил всё так же ползущий за ними Эстония.  — Нельзя, — сказала ему Украина. — Посиди пока с ребятами, мы сейчас вернёмся. Пьяная Лихтенштейн захихикала, явно очень довольная всей этой непонятной ситуацией. Ещё секунда, и вот Черненко увела её в комнату Беларуси, а Эдуард не без труда дополз до веселящейся компании и, не без помощи Сербии, забрался к ним на диван. Чуть позже уже переодетая Лихтенштейн жестом позвала Эстонию за собой и скрылась где-то в области кухни. Оля уже не особо наблюдала за их передвижениями. Она с удивлением уставилась на валяющегося на полу англичанина. Ему что, надоело спать за столом и он решил вздремнуть на полу? Потом её внимание привлекла Венгрия, которая пронеслась точно торнадо из гостиной в другую комнату с камерой наперевес. Спустя минуту из той самой комнаты вылетел очень чем-то недовольный Австрия. Следом за ним шли Гилберт и всё так же хохочущий Цвингли.  — А ну стоять! — прокричал Калининград Родериху. — Я же всё равно не отстану, пока не трахну тебя! Наташи в поле зрения не наблюдалось. Должно быть, в той комнате происходит нечто очень интересное. Едва лишь Оля подошла к двери, как столкнулась с младшей сестрой.  — Наташка, что происходит? Та хмыкнула:  — Феликс мужиком становится. Сказав это, Беларусь бросилась за прошедшими несколько секунд назад странами. Не понимая зачем, Украина пошла за ней. Оказалось, что сестрёнка специально неслась за ними, вооружившись фотоаппаратом. Гилберт поймал Родериха у двери, ведущей в спальню Ивана. Отворив дверь, явно не заморачиваясь над тем, чья же эта комната, он затолкал Австрию во внутрь. — Пусти, извращенец! — огрызнулся тот. Калининград лишь плотоядно усмехнулся.  — Вот ещё! Никуда не денешься, пока я тебя хорошенько не оттрахаю. В комнате послышалась возня. Замаячившие рядом Россия и Германия сразу смекнули, что к чему. И если Людвиг бросился в спальню вслед за братом и родственником (казалось бы, зачем это?), то Брагинский просто замер возле двери, став так, чтобы было лучше видно, что происходит внутри. Вооружённая фотоаппаратом, Арловская поспешила за ним. Оле стало немного не по себе, когда всё такой же весёлый Швейцария буквально повис на шее у брата и прижался к нему едва ли не всем телом. Тот мало того, что не стал отталкивать европейца, ещё и сам обнял его в ответ и засмеялся. Черненко захотелось либо срочно покинуть эту странную зону психоза, либо заставить собственную крышу улететь так же далеко, как уже улетели крыши у всех остальных. Обернувшись, она поспешила обратно в сторону гостиной. Там, вроде как, Феликс, сказала Наташа, «мужиком становится». Что бы это могло означать, интересно? На пороге малой гостиной и той самой комнаты, где, похоже, был едва ли не эпицентр масштабного разврата, стоял Англия. Он вообще был странным, то стоит, то лежит где попало. В тот момент, когда Украина подошла к нему со спины, он с ужасом взирал на то… В общем, Оленька тоже замерла от удивления. Во всяком случае, теперь понятно как, а главное с кем становится мужиком Польша. В голову ударило невероятно сильно возбуждение, которое пронеслось по всему телу. Вот ведь… Даже Польша и тот с кем-то развлекается! Она что, хуже что ли? Найти бы того, кто исправит это недоразумение. И как раз, кстати, прямо перед ней стоял ничего не соображающий Англия. Усмехнувшись собственным мыслям, она утащила шокированного англичанина в чулан. Им тоже будет весело… Бельгия ждала целый день, пока брат не отойдёт от угара и не прийдёт в себя. Надо было много разных дел переделать. Первым делом заставить брата пойти к России с соответствующими требованиями. Пусть поставит Брагинского в известность о том, что намерен заявить о своих правах на ребёнка. Конечно, тот не захочет отдавать малыша, и тем лучше. У Беатрисс был уже готов целый перечень требований, которые придётся выполнить России под угрозой того, что у него отберут ребёнка. Причём, действовать надо решительно и быстро. Чистый, умытый и опрятный Голландия, совсем не похожий на себя вчерашнего, вышел из ванны, поправляя на ходу шарф.  — Ты что здесь делаешь? — удивился он. Должно быть не помнит, что она пришла к нему ещё вчера и вообще-то ночевала у него дома.  — Нам нужно обсудить наши дела.  — Какие ещё дела?  — Ты что, не помнишь? Мы же вчера об этом говорили.  — В самом деле?  — Ну да, — Бельгия даже вскочила с места и подошла к брату. — Ты ведь сам сказал, что Россия беременный от тебя. К её величайшему удивлению Нидерланды усмехнулся.  — Это я такое сказал? Что за бред? У Беатрисс аж душа в пятки ушла.  — Но ты же сам сказал, что спал с ним.  — Спал, — кивнул Тим. — В веке семнадцатом, кажется. И то он был сверху. На сей раз девушка едва не упала.  — Что?!  — Что слышала. А Россия, насколько я знаю, от Америки беременный. Он месяца два назад покупал у меня психотропные вещества, которые действуют как виагра и напрочь стирают память у тех, кто их принял, — холодно объяснил Голландия сестре, явно не волнуясь о том, что этим известием разбивает окончательно все её выстроенные недавно мечты.  — Но… зачем это?  — А чтобы Америка не помнил, что он и есть отец ребёнка. В ту секунду Бельгии только и оставалось, что проклинать вездесущего Америку, который и тут всех опередил.