Россия - мать

Россия сидел в кресле, прикрывшись пледом. Ему снова стало нехорошо с утра пораньше. Повезло ещё, что рядом были Венгрия и Сербия, которые опекали его, словно маленького ребёнка. С некоторых пор Брагинский действительно очень сильно в этом нуждался. Он уже не мог двигаться без посторонней помощи, поскольку все движения стеснял необъятных размеров живот, который к тому же был тяжёлым. Тяжело было даже спать, не говоря уже об остальном.  — Интересно, как там дела на заседании? — задумчиво протянул мужчина. — Надеюсь, Гилберт справляется. Венгрия как раз убирала посуду со стола.  — Конечно, он справляется. Ты же знаешь, какой он хитрый жук. Тем более, он регулярно обо всём тебе докладывает. Россия кивнул:  — Это да. Но я всё равно волнуюсь…  — А вот этого делать не надо, — Хедервари собрала посуду на подносе, после чего направилась к Ивану и склонилась над ним. — Ты же знаешь, что тебе вредно.  — Знаю, — согласился Брагинский. — Но это ничего не меняет. Я и так слишком сильно загрузил Гила, он из-за меня спать нормально перестал. Так ведь нельзя…  — Да что с ним станется? — Элизабет задорно усмехнулась и потрепала Ивана по голове. — В конце концов, это был его выбор.  — Не слишком ли много жертв?  — Это для его племянника, так что ничего страшного. Девушка так мило улыбалась, что Россия тут же стёр с лица кислое выражение и тоже улыбнулся. Да уж, Байльшмидт постоянно повторял, что терпит всё ради племянника. Так же, как и сам Ваня терпит ради сына. Или дочери. Это пока ещё не ясно. Но этот ребёнок уже заведомо был любим и обожаем в доме России. То и дело Брагинский воображал себе, как возьмёт этого человечка на руки. Представлял, каким он будет, на кого будет похож. Будет ли он славянином, как сам Иван, или в нём будет больше от отца… Вопросов было очень много. В какой-то мере Брагинский прекрасно понимал, почему все страны так всполошились и всё не прекращают попытку узнать, кто же отец малыша. Ведь и сам мало понимал, что может получиться из него и отца ребёнка.  — Наверное, ты права.  — Конечно, права, — хихикнула Венгрия. — Тебе в любом случае незачем переживать. Вот родишь и снова вернёшься к своим делам, а Гилберт будет только рад с племянником нянчиться. Он ведь едва ли не клялся в этом, помнишь? Россия невольно хмыкнул:  — Да уж, он сказал, что лично займётся воспитанием. Вроде как будет взращивать будущую империю.  — Ну, я так поняла, ни ты, ни Людвиг не против?  — Нет уж, флаг ему в руки. Пусть воспитывает, а я прослежу, чтобы он из него не сотворил Чётвёртый Рейх или пруссаком не сделал. А то ещё чего доброго мой ребёнок только по-немецки говорить будет и пиво пить. Венгрия снова засмеялась.  — Какие вы все трое смешные, — она вновь провела рукой по голове России, на сей раз уже приглаживая стоящие торчком пепельные волосы. — Этот малыш просто везунчик, с такими-то родителями.  — Ага, и с таким дядей.  — И то верно. Ладно, я пойду мыть посуду, а ты отдыхай. Если что, просто позови. Брагинский недовольно поморщился.  — Я и без того только и делаю, что отдыхаю и отдыхаю. Отдохнуть бы уже от этого отдыха…  — Ванечка, милый, ну потерпи ещё немного. Совсем скоро тебе будет не до отдыха. По взгляду Венгрии Иван понял, что нет смысла даже пробовать умолять позволить ему чем-нибудь заняться. Придётся греться под тёплым пледом и занимать себя просмотров всяких мультиков, от которых уже в глазах начало рябить.  — Меня угнетает это безделье, — признался мужчина, уже не глядя на собеседницу.  — Я знаю, но это правда не надолго. Посиди пока и подумай о чём-нибудь приятном. Скоро Драган вернётся с новыми фильмами и твоим любимым мороженым. Россия хихикнул.  — Вы меня на убой откармливаете?  — Очень смешно, — хмыкнула Венгрия. — Всё, я пошла. Не скучай.  — Ага… Брагинский просверлил задумчивым взглядом дверь, что закрылась за спиной девушки. Подумать о чём-то хорошем? Стало быть, подумать о Германии и ребёнке. Ведь это сейчас самое лучшее, что у него только есть. Совсем скоро весь мир узнает о том, что на протяжении долгих месяцев так тщательно скрывал Россия. Ведь уже январь, скоро роды. Как только малыш появится на свет и все документы будут оформлены, Иван перестанет скрывать и всех путать и дурить. Определённо, это с самого начала была гениальная идея. И кто бы мог подумать, что всё так хорошо сложится? ******  — А к нам сегодня вечером Запад придёт!  — Зачем это?  — Да просто так. Он, в отличие, кстати, от многих идиотов, в эту хрень газетную совершенно не поверил.  — Правда?  — Ага. Вот он и хочет выразить тебе свою поддержку.  — Что ж, я рад, если это так.  — Вот и отлично. Значит, сегодня будут посиделки! Пойду-ка я пивка куплю, да и водочки заодно! А то после вчерашнего ничего уже не осталось. Нормально посидим, по-мужски. Брагинский проводил Гилберта задумчивым взглядом. Пожалуй, в чём-то он прав, стоит отвлечься. Но проблем это никак не решит. Одно дело, если бы слухи о его… скажем так, плодовитости были бы только слухами. Но ведь это правда! Он был в курсе всех особенностей своего организма и давно уже знал, что отличается от обычных стран-мужчин. Когда-то давно это заметил его папа, Русь. Он тогда рассказал и ему, и сестрам о своей тайне, о том, что он сам дал жизнь им троим. Это явление невероятное, необъяснимое и исключительно редкое, и его каким-то образом унаследовал Ваня. Это должно было остаться их священной тайной. С тех пор Иван прекрасно понимал, что может забеременеть, если будет играть в постели пассивную роль. Ему подчас дорого стоило не позволить очередному любовнику завалить себя, хотя где-то на уровне подсознания он яростно желал быть ведомым, быть под властью кого-то, кто будет его любить, оберегать, холить и лелеять. Это было подсознательное желание найти того, с кем можно будет завести семью. То, что Брагинский старательно игнорировал столько времени. Было время, когда он хотел остановить свой выбор на ком-нибудь и обзавестись-таки малышом, но последовавшие одно за другим предательства отбили это желание. Сначала он обжёгся с Литвой, которого действительно очень сильно полюбил. Потом был Голландия, с которым тоже не заладилось. Их пути просто разошлись и отношения сами собой прекратились. Потом было серьёзное увлечение Францией, прошедшее в день, когда началась Отечественная война. Был момент, когда стало что-то клеиться с Финляндией. Этот юноша был настолько мил и красив, что Иван просто потерял голову. Однако в ночь, когда состоялась их первая и последняя близость, Тино назвал его чужим именем. Именем Швеции. Это здорово остудило пыл русского и поставило между ними ощутимую стену. Роман закончился, так толком и не начавшись. Про последнее своё увлечение Россия не смог забыть даже спустя полвека. И не Первая мировая, ни Вторая, ни все те ужасы, что происходили между ними — ничто не смогло заставить его разлюбить этого человека. Вернее, страну. Столько лет Брагинский грезил о нём… Они были сначала врагами, потом партнёрами, а после стали друзьями. Но он и мечтать не мог, что его чувства могут оказаться взаимными. Ну, а теперь, когда в мире сложилась столь сложная ситуация, ему и вовсе нельзя никому доверять и заводить отношения. Его могут снова предать, просто использовать и ударить потом побольнее. Было дело, проходили. Но с другой стороны… Так хотелось заиметь при себе родного и близкого человека. Избавиться от одиночества и начать жить для кого-то, кто так в тебе нуждается. Идея, посетившая голову Ивана в тот момент, была одинаково сумасшедшей и привлекательной. Вступить с кем-то в связь, но так, чтобы этот кто-то и знать ничего не знал, и вообще ничего не помнил. Вести себя потом так, будто между ними ничего не было. А потом, стало быть, забеременеть и родить ребёнка. И хрен кто что докажет. Россия будет клясться, что ребёнок от святого духа, от чёрта рогатого, да хоть от Генерала Мороза! Но это будет уже ЕГО ребёнок, только его. Никто не сможет его отобрать или давить как-то. И клал Брагинский с пробором на мнение окружающих. Решение оформилось в голове само собой, и он тут же решил, от кого именно хочет ребенка. Разумеется, от того, в кого влюблён уже почти сто минувших лет… От Германии, который должен скоро приехать в гости. Помнится, Нидерланды недавно продал ему очень интересные средства, которые Ваня приобрёл смеха ради. Сегодня они понадобятся. Ведь очень важно, чтобы Германия ничего не помнил. А то ещё, чего доброго, учует его слабость и начнет права качать. Нет уж, лучше всё сразу обрубить и более к этому не возвращаться. Приняв решение, Брагинский запоздало вспомнил о том, что так и не убрал из дома английские и американские жучки. Что ж, препараты Холла и правда сегодня понадобятся, и очевидно — ночка будет весёлая…