Путешествие на яхте

Скандал начался с утра. Накануне вечером, вернувшись с яхты, Томас был подавлен и на все вопросы Норы отвечал мрачным молчанием, рано лег спать, а утром заявил, что видел плохой сон. - Яхта утонула! – тараща правдивые глаза, пытался драматизировать события Томас. – И нас всех сожрали акулы! Огромная стая большущих акул! Нора была не из пугливых. Она быстро собирала вещи, удивленно косясь на мужа. За всю их совместную жизнь Томас ни разу не придал значения каким-то снам. Он и снов-то обычно не видел. - Это нервное, - наконец, сказала она. - Сначала перелет, потом впечатления от яхты. Ты перевозбудился, дорогой! - Пе-ре-воз-бу-дил-ся?! – с нехорошей улыбкой протянул Томас, вдруг сжал кулаки, разозлился и почти закричал. - Мне страшно, ты понимаешь? Я словно в аду был! - Не понимаю, - Нора пожала плечами. – Не бесись из-за какого-то сна. Истерик. Тебе точно надо прокатиться. Томас засмеялся. – Да уж, мне нужно прокатиться! Только не на этой яхте! - Еще скажи, не таким составом! – подлила масла в огонь Нора, сама заводясь, не понимая внезапной вспышки спокойного и покладистого Томаса. - Я не поеду! - Томас помотал головой и начал выкидывать свои вещи из еще неразобранного чемодана. - Только попробуй! - заорала, наконец, Нора, запихивая шмотки обратно, потом схватила бутылку воды и, яростно сверкая глазами, вылила мужу на голову. Томас тряхнул гривой мокрых волос. - Нора, ты с ума сошла? - Это ты совсем съехал с катушек! Или мы едем вместе, или ты меня больше не увидишь! Томас помассировал виски пальцами, сказал устало: – Я поеду. Пусть. Я поеду всем назло! Нора удивленно посмотрела на мужа, развернулась, вышла из комнаты. - Мы выезжаем через час, - крикнула она. – И мне все равно, что ты еще придумаешь! На борту «Микеланджело» их встречала команда в полном составе, одетая в полосатые майки и джинсы. Униформа выглядела неожиданно стильно и к месту. Женщины окинули внимательными взглядами капитана, переглянулись. - Que hombre! ("Какой мужчина!" по–исп.) – протянула Катарина. Нора кивнула. Томас, злясь, смотрел на залитую солнечным светом гладь воды. Капитан, радостно улыбаясь, сделал широкий жест, повел гостей в просторный салон отдыха, удобно рассадил, представил команду и серьезно, с указкой в руках и картой на стене, начал расписывать прелести полуторанедельного маршрута. Анна, посмеиваясь, сидела сбоку и внимательно рассматривала каждого пассажира. Наконец, капитан понял, что утомил путешественников, и свернул лекцию. - Подробности по пути. Мы отходим через час, чтобы вы успели распаковать вещи и убедиться, что взяли все мелочи, побрякушки и любимые шляпки… Верхняя палуба в вашем распоряжении – все для загара и отдыха, бар и небольшой корт. Там никто не будет смущать, доступ есть только у меня и Анны. А сейчас я провожу вас в каюты. При заселении гости немного поспорили, какие комнаты выбрать. Хосе и Катарина однозначно заняли мастер-каюту с двуспальной кроватью. Томас тоже хотел бы жить в такой, но Нора настаивала на смежных спальных каютах. Капитан оставил компанию определяться, а сам вышел на палубу. Там Анна его и застала. Капитан курил и улыбался своим мыслям. - Ну что? - спросил он женщину. Ее синие глаза смеялись. - Женская сила победила. Парочка испанцев неразлучна. У них, кажется, какая-то дата со дня свадьбы или что-то в этом духе, они настроены романтично. А вот Баллинги… Там все сложно. Похоже, они живут раздельно и Нора не собирается менять привычки. А Томас… он боится. - Хорошо, - капитан посмотрел на кончик сигареты. - Они договорились на соседние каюты. Ты доволен, Вацек? - Более чем. Спасибо. - Я отвечу «пожалуйста», когда мы выгрузимся обратно без жертв. Капитан засмеялся, обнял женщину, дружески чмокнул в нос. – Я вообще не был уверен, что поездка состоится. Он смелый, Томас. Анна прикурила от сигареты капитана, сощурилась на дым. – Он такой красивый стал. Лучше, чем раньше. Мужчина. Капитан отвернулся. Анна курила, смотря на суету города, и улыбалась. Сохранять спокойствие стоило Вацлаву больших усилий. Чувствуя, как ноют напряженные в улыбке мышцы лица, он прошел мимо оживленно общающихся испанцев, поднялся по лесенке в свою каюту, прижался спиной к двери, ощущая бешено бьющееся сердце. В голове, как в огромном черном котле, бурлили дьявольские мысли. При всей своей извращенной фантазии, Вацлав не мог представить, какой сюрприз преподнесет ему жизнь. Такой приятный сюрприз. Больше всего душа напоминала плацдарм битвы между добром и злом. Он, черт побери, уже пять лет жил хоть и опасной, но не преступной жизнью моряка, с ожесточением постигая науку, подстегиваемый внутренней болью, периодически закапывал сны и воспоминания подальше, в свой собственный внутренний саркофаг. Думать и вспоминать все время было невозможно без того, чтобы не сойти с ума или не вытворить нечто асоциальное… Он уже почти изгнал из себя прошлое той страшной ночью, пустив пулю в изнывающее сердце, но тупая боль возвращалась не только в белый шрам, но и в самые трепетные уголки его черной души. Капитан подышал немного, набирая в легкие побольше воздуха, посмотрел в зеркало, но не увидел отражения, внутренним взором, как страшное кино, просматривая ленту своих воспоминаний. Спокойный вечер, читаю философский трактат. Знаю, что чокнутый, но замысловатые формулировки всегда действуют на меня успокаивающе. В коридоре шум, стук в дверь. В комнату заглядывает один из моих помощников, смеется. - Паул, ты гостей ждешь? Медленно откладываю книгу, поднимаю бровь. - Поймали около замка. Бродил подозрительно, осматривался, машины рядом не было. На вопросы не отвечает. Хорошо не пристрелили. - Давай, заводи, - все еще не понимаю я. Второй парень тащит в комнату кого-то брыкающегося, встрепанного, грязного, но явно сильного. На помощь приходят еще ребята и уже вчетвером выкручивают нарушителю частных границ руки. Я с удивлением и возрастающим интересом смотрю в злое поцарапанное лицо. На скуле уже светится фингал. - Бля, похоже, у меня будет частный концерт в стиле "диско"! - наконец, выдаю я. Парни громко ржут. Подхожу поближе, спрашиваю тихо: - Что ты здесь потерял, Дитер Болен? Захожу в твою комнату. Ты вздрагиваешь, забиваешься в ближайший угол. Радостно улыбаюсь. - У тебя теперь будет еще одно развлечение. - Мне и от прежних весело. - К тебе гости приехали, - сообщаю, как о предстоящем празднике. - Поставлю сюда еще одну кровать и синтезатор принесу. Ты смотришь с удивлением. – Наконец ты спятил. Я знал, что у маньяков слабые мозги. - Не надейся. За свои нервы беспокойся, они понадобятся. Я развернулся, на пороге задержался. – И вымойся, приведи себя в порядок. Он не привык видеть тебя… таким! - Кто? – шепчешь с ужасом. Я улыбаюсь, открываю дверь. - Дитер Болен. Примчался спасать. Скоро доставлю. Наслаждаюсь гаммой эмоций на твоем лице. Хлопаю замком. Полчаса я посвящаю вопросам Дитеру Болену. Он молчит, нахально рассматривает потолок и стены, игнорируя удары. Впрочем, цели избить не было, и так ясно, для чего появился здесь этот парень. Наконец, мне все надоедает. - Пошли, покажу твою личную камеру пыток. Дитер смеется. – Класс. Такая скучная жизнь у меня была! Я киваю, выхожу в коридор, Болена ведут следом двое охранников. Ты сидишь, забравшись с ногами на постель, и читаешь книгу. Не просто книгу, Юкио Мисима, «Золотой Храм». Я в лёгком шоке. Ты в чистых брюках и белой футболке, волосы расчесаны и уложены волнистыми прядями, лицо безмятежное. Мысленно аплодирую несомненному артистическому таланту, ведь я видел тебя полчаса назад, испуганного, зажатого, в грязных, испачканных кровью джинсах. А сейчас, пожалуйста, сидишь, как в номере отеля после концерта, отдыхаешь, книжечку почитываешь. Болен ошеломленно обозревает интерьер. Ты отрываешься от чтения, легко улыбаешься. - Привет, Дитер. Оставляю вас одних, быстро возвращаюсь к себе, смотрю в экран наблюдения. Точно, уже ругаетесь. Жаль, звука нет. Дитер жестикулирует и всем своим видом изображает возмущение. Ты как будто что-то отвечаешь, на что блондин начинает махать руками, как ветряная мельница. Пора заканчивать идиллию. Появляюсь в комнате в самый пафосный момент. Вы стоите друг напротив друга, сверкая глазами, как выясняющие вопросы территории коты. - Ребята, не помешал? - пискляво интересуюсь я. - Пошел на хуй! - моментально реагирует Болен. - Хорошо, не в жопу! - я смеюсь. Охранники фиксируют ему руки за спиной, для страховки. Мне не хочется получить по морде. Подхожу к тебе, обнимаю за талию, прижимаю к себе. Ты дрожишь, но не сопротивляешься. Дитер поднимает брови. - Оппа! А тут, оказывается, все в шоколаде! - он не понимает ситуации. Твои щеки вспыхивают от досады и стыда. Я улыбаюсь, целую тебя, раздвигая губы, врываюсь языком в рот, провожу по зубам и касаюсь языка. От неожиданности ты позволяешь и не сразу отстраняешься. У Болена расширяются глаза. Он уже не смеется, смотрит на тебя удивленно. - Даже не представляешь, Болен, как он хорош! – я облизываюсь, глажу своими руками по твоим джинсам, засовываю под ремень. Дитер заворожено следит за моими действиями. - Томас? - видимо, от шока у Болена закончился словарный запас. Ты возмущенно смотришь на меня, потом на содуэтника, а я поворачиваю тебя к себе спиной, прижимаю, перехватываю твои руки, провожу ими по своему паху, обтянутому грубой джинсой. - Паул… - вдруг слышу свое имя и непроизвольно вздрагиваю. – Пожалуйста, не здесь. - А ты будешь послушным? Твои руки сами ласково прижимаются к моим джинсам. - Да. - Сделаешь все, что я хочу? Ты закусываешь губу. – Да. - Иду у детки на поводу, - ворчу я, оглаживая твои бедра. Ты болезненно кривишься, отворачиваясь от Болена, а тот вдруг начинает меняться в лице. Я с удовольствием наблюдаю за его мимикой - удивление, непонимание, понимание... В конце концов, в голубых глазах загорается ярость. - Эй ты! - хрипло говорит он. – Отпусти его, он не хочет. - А ты кто такой? - лениво кидаю Болену, обнимаю тебя, как трофей, и вывожу из комнаты, оставляя Дитера мучаться от неизвестности. Можно было бы, конечно, поиметь тебя перед нахальным блондином, но у меня другой план. Приходим в комнату, отпускаю тебя, заваливаюсь на постель. Ты смотришь на меня с опаской. Я развожу руками. - Не думай, что я притащил твоего Болена специально! Он сам здесь появился! - Что с нами будет? - спрашиваешь, отводя взгляд на стены. - Потом узнаем, когда хозяин приедет. И на твоем месте, я думал бы только о сегодняшнем дне. - Мне бы хотелось, чтобы ты оказался на моем месте! - зло усмехаешься ты. Я невесело улыбаюсь. - Я уже был. В арабском плену, четыре года назад. Мне тоже не понравилось. Ты широко раскрываешь глаза, а я, не желая продолжать разговор, приказываю: - Хватит болтать. Раздевайся. Ты судорожно цепляешься за свою футболку. Молчишь. - Томас, - проникновенно говорю, облизываясь. – У меня сегодня хорошее настроение. На тебе это отразится, я не буду тебя трахать. Ты опускаешь глаза. – Начало угрожающее. - Просто раздевайся. Ничего не бойся. Обещаю, что не причиню боли. Ты не уточняешь, вздыхаешь, медленно стягиваешь футболку, оголяя чуть ли не девичью хрупкую фигурку, со смуглой нежной кожей и тонкой талией. У меня перехватывает дыхание, я не подозревал, насколько ты красив. Испуганно посматривая на меня, путаешься в ремне, неловко стягиваешь джинсы. Да, стриптизу тебя никто не учил… Подходишь ближе, морщишься. - Трусы тоже снимай, - облизываясь, приказываю я. Теребишь край резинки, не решаясь обнажиться полностью. Улыбаюсь. - Мне кажется, тебе уже нечего стесняться, - ловлю гневный взгляд карих глаз, за руку притягиваю поближе, сам снимаю с тебя последнюю одежку, горячо дыша прямо в пах. Ты заметно вздрагиваешь. Хлопаю ладонью на место рядом с собой. - Иди ко мне. Ты обещал быть послушным. Молча садишься, отгораживаясь от взглядов прядями длинных волос. Убираю волосы назад, ласково провожу по ним, перехожу на красивые скулы, глажу губы. Смотришь на меня испуганно. Опрокидываю тебя на спину, сажусь верхом, избавляюсь от своей рубашки, в ней вдруг стало ужасно жарко. Испуг в твоих глазах на мгновение сменяется… любопытством? Интересом? В любом случае, ты смотришь изучающе. Я знаю, у меня красивое тело - загорелое, сильное, рельефное, пара белых шрамов скорее украшают его, добавляя брутальности. Раньше у тебя не было возможности обратить на меня внимание. Я причинял только боль. Сегодня я удивлю тебя. Я наклоняюсь к твоему лицу, языком прохожусь от скулы до уха, легко засасываю нежную мочку. Шея такая смуглая, нервная, ее безумно приятно касаться губами, слегка покусывать. Ты смотришь в потолок, демонстрируя полное равнодушие, если бы не пальцы, которыми ты сжимаешь-разжимаешь покрывало. Целую плечи, просто легкие поцелуи, но при этом я чуть двигаю своими бедрами. - Такой красивый, - шепчу, перебирая пальцами длинные каштановые волосы, и целую, целую твое смуглое тело, упиваясь запахом и шелковистостью кожи. Добираюсь до сосков, обвожу кончиком языка по кругу темные горошинки, сначала один, потом другой, слегка покусываю, сжимаю губами. Ты судорожно всхлипываешь, закрываешь глаза, прикусываешь нижнюю губу. Я улыбаюсь. Ты молод, ты сексуален и ты реагируешь на ласку. Вопрос, как далеко ты сможешь в этом зайти. Сползаю, плотно прижимаясь к твоим ногам, языком провожу дорожку до пупка. Ныряю во впадинку, кончиком языка щекочу, потом обвожу вокруг, опять внутрь… скользящие движения туда-обратно… Ты закрываешь глаза рукой, прихватываешь зубами кожу ладони. Похоже, ты не безнадежен… Да, черт побери, совсем не безнадежен! Я так увлекаюсь эротической игрой, что упускаю из вида момент эрекции. Твоей, между прочим. Я чувствую, как твой член упирается мне в живот, не веря ощущениям, сползаю ниже, приподнимаюсь, сажусь на колени… Мои руки спускаются вниз, к паху. Не такой стояк, как у меня, но все же… Если есть реакция, значит, клиент жив. Развожу твои бедра, поглаживаю их руками, не тороплюсь, удобно устраиваюсь на коленях, улыбаюсь. Ловлю твой взгляд. Ты наблюдаешь из-под руки, вспыхивая, как рождественская елка. Показательно облизываюсь, медленно, чтобы ты успел сообразить, тянусь губами к члену. Твой взгляд прожигает, но я впервые не чувствую желания сдохнуть в огне жгучей ненависти. Вдруг накрываешь свое возбуждение обеими руками. Я фыркаю и смеюсь. - Руки убери, где они до этого были. Или я тебя свяжу. Вздыхаешь, закидываешь руки за голову. Смотрю на тебя, затаив дыхание - ты прекрасен, как юный античный бог. Решив продолжить игру, легко касаюсь губами плоского живота и сразу засасываю полувозбужденный член, тут же чувствую, как он начинает расти во рту, твердея, наливаясь кровью. Ты протяжно стонешь, закусываешь руку, закрываешь глаза. Отстраняюсь, любуюсь на эффект от проделанной работы, провожу языком от основания до головки, тереблю чувствительную уздечку, обхватываю губами головку, начинаю ритмично двигаться. Молчишь, кусаешь руку, дрожишь. Не отрываясь от основного занятия, ласкаю руками твои бедра, закидываю ослабевшие ноги себе на плечи. Тюбик со смазкой в кармане, на ощупь намазываю пальцы, развожу упругие половинки, осторожно, очень медленно ввожу один палец. Судорожно вздыхаешь, сжимаешься. Губами чуть прижимаю головку, подключаю язык, ускоряю ритм. Ты отвлекаешься, стонешь. Палец уже входит свободно, а у меня сегодня нет задачи подготавливать к чему-то большему. Начинаю двигать ритмично, задеваю простату. Наконец слышу полноценный стон, тебя выгибает, руками комкаешь покрывало. Двигаюсь в одном ритме ртом и пальцем и очень быстро довожу тебя до пика наслаждения. Ты зажимаешь себе рот ладонью, бьешься в оргазменных судорогах, дрожа, изливаясь мне в рот. Глотаю солоноватое семя, целую еще раз головку, глажу руками смуглые бедра, успокаивая. Ты всхлипываешь, закрывая руками лицо. Улыбаюсь, отвожу твои руки. Лицо пылает. - Неужели так стыдно? – плотоядно облизываюсь. Кидаешь на меня огненный взгляд. - Ты чудовище. Самое ужасное, которое я знаю. Смеюсь громко, слезаю с постели. - Одевайся и иди к своему Дитеру Болену. Он, наверное, соскучился. - Извращенец, - бессильно шепчешь ты, быстро натягивая футболку и путаясь в штанинах. Ноги тебя плохо держат. - Ага. И лицо сделай пожалостливее. А то ты слишком довольный. - Сука, - выдыхаешь, оборачиваясь на пороге. Я улыбаюсь, поглаживаю себя по джинсам. - Не ругайся, котик, а то я передумаю. Передергиваешь плечами, хлопаешь дверью. Я потягиваюсь. Причинять боль так сладко, но и стоны удовольствия возбуждают меня не на шутку. В следующий раз надо тебя хорошенько расслабить, чтобы услышать все сполна. Алкоголем. Или кокаином. Я еще подумаю.