Любимец Фортуны

      «Эх, хорошо!» – потягивал кофе Харальд Херлиф Стиг Поттер, Лорд Поттер, Лорд Блэк, член Королевского Магического Совета, Мастер Боевой Магии, Мастер Артефактор, внештатный консультант Отдела Тайн по вопросам «артефактов древности культового значения», жилистый, высокий и даже на вид опасный зеленоглазый молодой мужчина, имеющий к своим тридцати двум с десяток седых прядей в угольно-чёрной шевелюре.       После Хогвартса многое изменилось.       Война ни для кого не проходит бесследно. Особенно – для детей. Особенно для тех, кто практически вырос на поле боя. А ведь таких – целое поколение.       «Поколение Войны, поколение Победы» – так их позже на разные лады будут склонять учебники по истории. А пока – это просто очень разные дети с одинаково-старыми глазами. Дети, которые стоят на развалинах своего старого мира и смотрят, как взрослые старательно доламывают то, что осталось, стремясь оторвать себе кусочек получше.       Тогда, в 97, стоя над трупом Волдеморта, у Поттера – тогда ещё Гарри Джеймса – будто в голове щёлкнуло: «Свободен!» Нет больше Дамблдора со Всеобщим Благом, нет Тёмного Лорда с пророчеством… Теперь самое время жить для себя, своим умом, своей судьбой! От этого момента – от этого Экспелиармуса – Мальчик-Который-Выжил-И-Победил умывает руки, потому, что больше никому ничего не должен. Никому, кроме себя.       И, так же как раньше он все силы бросал на борьбу с Волдемортом, сейчас он взялся за устройство своей жизни. И начал он с образования. Он пересдал С.О.В и сдал Т.Р.И.Т.О.Н – год над учебниками корпел, не разгибаясь, но получил аттестат со сплошными «Превосходно». Скольких нервов ему это стоило…       Пересдав экзамены он неожиданно понял, что не знает, что ему делать дальше. В Аврорат он не хотел – хватит, навоевался. А больше он ничего – по хорошему-то – и не умеет, кроме как воевать. Тогда он решил сразу не заморачиваться, а посмотреть вокруг себя. В частности – в сейф.       Идя в Гринготс он был готов к тому, что гоблины будут ему не рады. И, вполне возможно, встретят его копьями или мечами – гоблины существа воинственные. Но он никак не ожидал, что каждый второй – как минимум! – гоблин подойдёт, чтобы пожать ему руку. Позже он выяснил, что для этого странного народца их идиотический вояж за Чашей и последующее фееричное бегство верхом на угнанном драконе было поступком вполне героическим. Идиотским, но героическим. Потому что гоблины больше всего ценили три качества: изворотливый ум, верность и безрассудную смелость. Последних двух у Поттера всегда было в избытке, а первое, как считали гоблины, к нему ещё может прийти. Собственно именно это отношение – снисходительное восхищение удачливым малолеткой – немало помогло ему в дальнейшем.       В банке неожиданно – причём в первую очередь для самого Гарри – обнаружилось, что никакой он не Гарри, а вовсе даже и Харальд. Как и его прадедушка. И прадедушка прадедушки. И прадедушка прадедушки прадедушки. И вообще – каждое третье поколение у Поттеров принято, чтобы один ребёнок обязательно был Харальдом. Потому что, оказывается, Поттеры раньше звались Харальды – буквально «войска правителя» – и были они кланом викингов, самых свирепых, самых умелых и самых верных из воинов севера. И Даром их изначально была Боевая Магия. И никаких – НИКАКИХ – Гриффиндоров там и в помине не было. Зато были Певереллы, от которых и пошли в роду боевиков рождаться некроманты, артефакторы, провидцы и прочая ересь, к бою почти не приспособленная. Тогда клан разделился надвое: боевики, оставшиеся Харальдами, умотали обратно на север, а остальные остались на более спокойной английской земле и назвали себя Поттерами, ибо преобладали среди них артефакторы, которым издревле было проще работать с глиной. И если у Харальдов рождался артефактор, или у Поттеров – боевик, ребёнка передавали в другую ветвь, на обучение. Всё же хорошо, если учат свои, которым можно доверять. Потом, в какой-то очередной местечковой войнушке всех Харальдов тупо и без затей отравили каким-то ядом, и Поттеры не стали возрождать эту часть клана – просто сил и ресурсов не хватало. Благо, что и у Поттеров оказались боевики, способные обучить подрастающее поколение. Но, в память о братьях и предках, стали называть Харальдами первенцев, родившихся с даром одновременно и боевика, и артефактора. Почему-то такие дети появлялись не раньше, чем раз в три поколения. И Харальд – который до этого был Гарри – как раз из таких. Другое дело, что он не умеет ни черта – но это дело наживное. Магия Рода приняла его Главой и Харальд Джеймс Поттер стал Харальдом Херлифом Стигом, Лордом Поттером. Почему Магия лишила его имени отца – он так и не понял, но данное взамен «Херлиф» – «выросший в боях» – подходило ему идеально. «Стиг» же – «странник» – по словам гоблинов указывало на дальнейшую судьбу. И, в общем, это тоже оказалось вполне оправданным: дольше двух недель на месте Харальд усидеть не мог, срываясь в разного рода авантюры. Став же по завещанию крёстного Лордом Блэком и приняв родовую магию Блэков, шипучую, как хорошее шампанское, он лишь увеличил наследственное шило.       Узнав о Родовых Дарах, Ральд – которому новое «Харальд» явно нравилось больше, чем прежнее «Гарри» – буквально загорелся ими. Правда его тут же и обломали, потому что стараниями двух общеизвестных придурков в Англии не осталось пристойных Мастеров ни боёвки, ни артефакторики. Да и ему лучше учится у кого-то, кто так же совмещает два направления, а таких умельцев во все времена было не много – слишком уж разные виды деятельности. Но Поттеру и тут повезло: будучи проездом через Китай по каким-то своим делам он случайно – как всегда – вляпался в историю. В процессе выпутывания он познакомился с улыбчивым старичком Ямарато-саном, который пожалел молодого недоучку, и решил попытаться ему помочь.       Подмастерье Поттер получил без особых проблем. Боёвке его война научила крепко, и науку её забыть у него не получилось бы, даже если бы захотел. Артефакторика же уровня Подмастерья требовала не столько знаний или умений, сколько растущих из нужного места рук – с которыми у Поттера всегда всё было нормально. Мастера он брал штурмом, так же, как его предки брали вражеские замки. Ему потребовалось на это два абсолютно сумасшедших года, которые он практически не заметил, и которые состояли, в основном из боёвки и артефактов, изредка перемежающихся этикетом и финансами. Но дело того стоило – к двадцати-двадцати одному он наконец перестал тонуть в семейных делах, мастерство в артефакторике обеспечивало ему более-менее доброжелательное отношение почти со всем аристократическим обществом, мастерство в боевой магии позволяло плевать на этикет с высокой колокольни, а запредельная по нынешним временам магическая сила держала на расстоянии всяких разных умников.       В общем устроился Поттер очень даже неплохо. Семейный бизнес, почти регулярные приключения, Отдел Тайн, куда его сразу после получения мастерства звали, но не дозвались… практически не жизнь, а сказка.       Общественность его не доставала, занятая перестановками во власти – там как раз проходила передача власти над Магической Англией английской же Королеве и Совету Лордов, переименованному в Королевский Магический Совет – а потому все изменения в его жизни прошли как-то мимо народа. Только и было, что одна единственная малюсенькая статейка, посвящённая не-то важности дружбы, не-то творческому одиночеству… с толстым намёком на то, что Золотое Трио-то распалось. А ребята и правда – практически не виделись с момента сдачи Т.Р.И.Т.О.Нов. А им и не надо было. Война давно сплавила их в одно целое. Они слишком хорошо знали друг друга, а потому не нуждались в постоянном присутствии. Они друг друга чувствовали. Им хватало нечастых писем, больше похожих на отписки, и содержащих только факты, потому что каждый всегда знал, что происходит с остальными двумя. Другим это было непонятно, но на то они и другие, чужие. Поэтому, например, Рон и Харальд сразу знали, что интрижка Мионы с Хорьком – это не просто интрижка, и не удивлялись скоропостижной свадьбе. Поэтому вокруг Поттера никого не было – ему не нужен был никто. И все разговоры о «распаде» Золотого Трио вызывали – у всех троих – не более, чем усмешку. Ибо всё в мире – не то, чем кажется.       – Ты чего тут… со сранья такого делаешь? – женский голос, раздавшийся за спиной, прервал размышления.       Поттер, наручные часы которого показывали 14:36, усмехнулся. Вот и подтверждение его последнего тезиса. Джинни Уизли – девушка, безумно влюблённая в Героя, и в желании выйти за него замуж не считающаяся ни с чем.       Когда мамаша-Уизли, лет пятнадцать назад притащившись на Гриммо, сообщила Поттеру о помолвке между ним и Джинни, да ещё и документы соответствующие показала – Харальд был… в недоумении. В ещё большее недоумение его привела Джинни, явившаяся через полчаса после матери. Девушка была на грани истерики, и на то, чтобы привести её в чувства потребовалось никак не меньше получаса. Оказалось, что вот так вот, перед фактом, поставили не только жениха. Джин тоже ничего не знала. Она, собственно, так рано замуж и не собиралась. Тем более за Поттера. Короткого романа в 96 им обоим хватило, чтобы понять, что брачеваться они не будут никогда. НИКОГДА! Джин даже позже призналась, что для неё целоваться с Гарри было так же, как целоваться с Роном. В процессе отбрыкивания от нежеланной помолвки она как-то незаметно перебралась на Гриммо – вроде как для удобства и экономии времени, а позже, разругавшись с родителями вдрызг, переселилась туда совсем – «в качестве фамильного привидения», как шутила девушка. Харальд только плечами пожал – Джин ему не мешала, а Критчер был в восторге от возможности с кем-то ругаться. Пытавшимся вякать журналистам быстро заткнула рот Скиттер, души в своей ученице не чаявшая и готовая с Джин пылинки сдувать.       – Радость ты моя… золотистая, – а Джин чем дальше, тем сильнее линяла, превращаясь из огненно-рыжей сначала в тёмно-медовую, а потом высветляясь ещё сильнее. – Два часа времени. Ты чего не на работе?       – А-а-а… – отмахнулась она, – От работы кони дохнут!       – Я-то думал, что они дохнут от никотина, – протянул Харальд, наблюдая как Джин достаёт откуда-то сигарету.       – Значит хорошо, что я не конь! – отрезала она.       – А кто же ты?       – Хм… – задумалась, – Солнышко.       Поттер оглядел «Солнышко» с ног до головы. Длинная – до колен – футболка-ночнушка с Гуффи, красные от недосыпа глаза, мешки под ними, гнездо на голове и сигарета в зубах. И правда «Солнышко», иначе и не скажешь.       – А ты чего прохлаждаешься?       – У меня выходные. Целых две недели.       – Ой ли? Опять ведь сорвут куда-нибудь. Или сам не усидишь.       – Не, я буду отдыхать…       И тут на Гриммо сработала аварийная сигналка из Отдела Тайн.