Любимец Фортуны

      Цепеллин, мягко гудя винтами, уплывал в закат.       Красиво звучит, не правда ли?       Вот только летели они не в закат, а несколько – довольно сильно, вообще-то – правее. Это во-первых.       Во-вторых – та, прости Великая Мать, «конструкция», на которой они летели, называться цепеллином не имела права. Разве что в качестве очень злой и совершенно несмешной шутки.       В-третьих – двигалась эта ху… «конструкция» не при помощи маленького винта, пользы от которого было лишь чуть больше, чем вообще нисколько. Не-е-эт, это подобие дирижабля в воздухе двигали слабенькие поттеровские чары Ветра. Тоже не бог весть что, но по сравнению с винтом…       И как только этот Иззи вообще планировал летать на этой шайтан-машине?!       Иззи, кстати, стоял у штурвала и делал вид, что управляет движением.       Рик и Иви стояли обнявшись на «носу» и предавались страданиям и рефлексии. Но их можно понять – у них ребёнок пропал.       Джонатан сидел, привалившись к борту и прижимал к груди золотой жезл так, словно он был его любимым плюшевым мишкой. Интересный человек. Жадноватый, трусоватый, слабоватый. Но не плохой. Не гнилой и не подлый. Очень интересный человек.       Поттер же сидел на «корме», задумчиво провожая взглядом проплывающие мимо пирамиды и слушал.       Он слушал мерно вздыхающую пустыню, эгоцентричные, сосредоточенные только на себе пирамиды, лёгкий и горячечно-весёлый ветер, и бездонно-заинтересованное небо.       Он слушал новый, незнакомый мир вокруг себя.       А мир рассказывал о себе то, что не прочитать ни в одной хронике…       ***       То, что это не его родной мир – Ральд понял почти сразу. Не потому, что тут небо синее или солнце желтее.       Просто энергетическое поле планеты здесь ощущалось совершенно по-другому.       Не только сильнее, но и менее… Живое? Цивилизованное? Разумное? Ральд затруднялся охарактеризовать отличие.       Он, собственно, даже и не сразу понял в чём оно заключается. Только и ощутил смутно, что что-то не так.       Только на борту этой… «конструкции» у него появилась возможность не подумать даже – это-то он по привычке на бегу делает – а почувствовать. Почувствовать и проанализировать то, что он чувствует.       И вот тут смутная надежда на-то, что его хоть в этот раз пронесло никуда не вляпав – теплящаяся вопреки всем доводам рассудка – развеялась окончательно.       Потому что в его родном мире энергетическое поле просто не могло выглядеть так. Нигде.       Что вообще такое – энергетическое поле? Это та штука, благодаря которой – что бы там ни говорили маггловские учёные – на Земле и существует жизнь. Пресловутая энергия Ци, укутывающая и пронизывающая мир.       Именно эту энергию – только переработанную ядром – маги и используют для заклинаний, вычерпывая поле мало не до дна. Хорошо, что она восстановима.       По расчётам Отдела Тайн – треть всего поля приходится на естественные, природные, источники. Остальное – следствие жизнедеятельности магических народов.       Потому поле в его, Ральда, родном мире и ощущается живым, несущим отпечаток этой самой жизнедеятельности.       Здесь же ситуация была несколько иной.       Однажды здешние волшебные народы – эльфы, гномы, гоблины, сильфы, перевёртыши, кентавры и прочие – просто ушли. Куда и как – боги ведают. Ну да и мракобесы с ними.       Важно другое – поле заполнялось ТОЛЬКО природными источниками.       Случись такое в его родном мире – и маги за пять или шесть поколений вычерпали бы энергию до дна. Источники просто не справлялись бы с нагрузкой.       Но здесь… О, здесь – по каким-то неведомым причинам – люди были не способны к колдовству. Совсем. Только магические народы и полукровки. Но – человеческой крови должно быть никак не больше половины. Потому как уже квартероны практически ничем от чистокровных людей не отличались.       А все полукровки или смотались вместе с родителями – или передохли, не оставив колдующего потомства.       Поле, никем практически не тревожимое, мирно наполнялось себе, никого не трогая.       Пока не пришёл Поттер.       ***       Тем временем, на… хм… истерической родине шрамоголового приключенца Глава Отдела Тайн – следуя правилу, что «с паршивого козла хоть йогуртов с бифидобактериями» – пытался добиться внятного ответа на один единственный вопрос: «Куда именно с такими спецэффектами девался его внештатный сотрудник?»       Невыразимцы мялись и блеяли, не в силах сказать что-то определённое.       Об артефакте «Рука странствующего» данных было не просто мало. Их вообще практически не было!       Собственно – только то, что эта штука, предположительно, позволяет путешествовать между мирами и вероятностями. Но ни как она работает, ни откуда взялась известно не было.       И куда эта штука могла закинуть Викинга-Поттера – которому вечно если и везёт, то как утопленнику – никто даже предсказывать не брался.       Отчаявшись выдоить из подчинённых что-нибудь ещё – Глава Отдела Тайн, в миру зовущийся Игнациусом Прюэттом, позвал внука.       ***       – Дай-ка я подведу итог, – потёр переносицу Поттер. Он давным-давно не носил очки, но привычка осталась, возвращаясь когда он о чём-то напряжённо думал или просто уставал. – Есть ожившая мумия египетского жреца, которому вы уже разок отсутствующий нос натянули. Есть целая кодла его последователей. Есть какая-то невнятная мутная баба, которая там то ли за старшую, то ли непонятно что. Есть малолетний шкет с метровым шилом в заднице. И есть какая-то древняя мистическая поебень, называемая браслетом Анубиса, которая непонятно для чего нужна, но уже заранее ясно, что ничего хорошего от неё ждать не стоит. Я ничего не забыл?       Рик покачал головой. Зато влезла Иви:       – А ещё – не менее мистические сны и непонятно откуда приходящие знания.       – Да не, – отмахнулся Поттер, – это-то как раз вполне понятно. Если этот браслет является достаточно сильным артефактом, то он не мог не оставить след. Непонятно другое: от меня-то вы что хотите?       ***       – Не суетись.       Вот единственное, что ответил почтительный Наследник многоуважаемому деду, Главе своего Рода.       Игнациус, чуть по потолку не бегающий – вот он, наследственный темперамент – резко тормознул, рывком оглядываясь на присутствующих в его кабинете магов.       Северус Снэйп – выступивший в роли этакого «чёрного вестника» – был умеренно раздражён. Он так и не избавился от привычки страховать джеймсова щенка от неприятностей.       Джинни Уизли – из уважения к отцу в своё время не ставшая брать другую фамилию – была зла. Ей хотелось кого-нибудь – желательно Снэйпа – покусать, но она пока сдерживалась.       Драко Малфой – пришедший сюда вместе с женой – был в лёгком недоумении. Поттера он, как и все здесь присутствующие, знал давно – а потому даже не сомневался, что шрамоголовый отовсюду выберется. И причины устраивать из-за этого такой сыр-бор он не видел.       И только присутствующие здесь же Рональд Прюэтт и Гермиона Малфой, в девичестве Грейнджер, были спокойны, как фарш удава в морозильнике. Чем изрядно нервировали всех остальных.       В принципе все присутствующие знали – или догадывались – о необычной связи, соединяющей Золотое Трио. Но старались тактично в это не лезть. Ибо, во-первых, воспитанные люди не имеют привычки лезть туда, где и без них тесно, а во-вторых связь эта если и не пугала, то не по себе от неё становилось капитально. Ведь, так или иначе, а войну прошли все. А у многих ли после этого появились такие вот… взаимоотношения?       Вот то-то и оно.       – Не суетитесь. – теперь голос подала Гермиона. И, вот же ужас-то, несмотря на то, что голоса совершенно разные, произнесено было точно также. Тон в тон, звук в звук, интонация в интонацию.       – Вы что-то знаете? – спросил Игнациус, намеренно не акцентируя к кому именно он обращается. Похоже сейчас про них вполне можно было сказать «Двое как Один». Или «Трое как Один».       – Нет, – покачала головой Гермиона.       – Мы не знаем, где он, – дополнил Рон.       – Но мы знаем, что сейчас с ним всё в порядке.       – И что он сможет за себя постоять.       – А значит – нет смысла поднимать панику.       – Он справится сам, благо не впервой.       – А если не справится – то у него всегда есть мы.       Тут вдруг очнулся Снэйп.       – То есть как – у него есть вы?       Две трети Золотого Трио переглянулись и кивнули друг другу. Слово взял Рон:       – Наша связь позволяет перейти к нему.       – Где бы он ни был. – добавила Гермиона.       И ответить на это остальным было нечего.       ***       – Не-не-не! Я не собираюсь решать за вас ваши проблемы. Сына спасти я вам помогу – тут у меня свои резоны. Но мумии, Цари Скорпионов и прочая мистическая херня – это не ко мне. Я в вашем мире считай проездом, а потому просто не имею права влезать куда не попадя.       – Ты – посланник богов! – и Ардет Бей практически ткнул пальцем в знаменитый шрам-молнию. Поттер с трудом удержался от желания оторвать тыкалку и засунуть её этому… гордому воину пустыни в задницу. – Ты должен помочь!       – С хера ли баня-то упала? – на чисто русском языке возмутился Поттер, меньше всего желающий быть чьим-то посланником. Он, в конце концов, сам кого угодно так послать может, что потом и вернуться не у всякого получится.       – Вот, – снова ткнул в шрам Ардет Бей. Но палец тут же отдёрнул, а руку предусмотрительно спрятал за спину. От греха. Видимо у Ральда все его членовредительские желания на лбу отпечатались. Прямо поверх молнии. – Знак Стража-Меджая. Тебе судьбой предназначено хранить покой других!       – Это, вообще-то, руна Соулу. Знак победы. И она совершенно не означает, что я кому-то что-то должен!       – Но Боги!...       – У нас с тобой РАЗНЫЕ Боги, мужик, – решительно открестился Поттер. Он был упорен в своём желании не стать Посланником Богов, Избранным Судьбы, Паладином Света или ещё какой подобной фигнёй.       Но ведь и меджай был не пальцем деланный!       У него была своя логика, имеющая – надо признать – право на существование.       Они оказались на пороге глобальных – как бы не общемировых – неприятностей. Исключительно мистического характера. Справятся ли они – бог весть.       И Поттер на эту самую весть очень уж подходил. Воин, обладающий неведомыми силами, явившийся в облаке гроз в самый подходящий момент.       Самое время вскричать что-нибудь избито пафосное, вроде «Я уверовал!» и бухаться воину Богов в ноги. А ещё лучше – пнуть Посланника в сторону психованного жреца и пусть эти долбоё… эм… двое… между собой сами разбираются. Не впутывая в это НОРМАЛЬНЫХ людей.       Вот только Поттер – вот жалость-то! – не производил впечатление существа, которое можно безнаказанно пнуть. Хоть куда-нибудь. Оставалось только договариваться.       – Ты обладаешь невиданными силами!...       – Это просто магия.       Незаметно – как ему казалось – подслушивающий Иззи фыркнул:       – Магии не существует.       Поттер даже отвлекаться на него не стал – просто запустил в его сторону щелчком пальцев маленькую молнию.       – Посланник…       – Стоп! – вмешалась Иви, видевшая, что нежданный помощник медленно, но верно закипает. Поттер им ничего не должен и вполне может послать их всех да и уйти на все четыре стороны. И чем больше его злить, тем больше шансов, что он сделает именно так. – Помоги спасти ребёнка. Пожалуйста. А дальше уже сам решай, что будешь делать.       Ральд, бурча, согласился. Иви чем дальше, тем сильнее напоминала ему Нарциссу. Женщину, которую он безмерно уважал, и которой никогда и ни в чём не отказывал.       – Чего этому Имхотепу не лежится-то вообще?       – Ну, – протянула Иви, специально когда-то узнававшая подробности жизни невезучего жреца, – он спасал возлюбленную. Так что как бы и встал он из-за любви.       Поттер скептически хмыкнул.       – Ты не веришь в любовь? – почти оскорбилась романтично настроенная женщина, – В настоящую любовь?       – Если бы любовь не была оружьем,       Может быть она и спасала б души.       Но во все века неизменны люди       И любовь людской лишь гордыне служит, – насмешливо пропел-процитировал Ральд. У него была аллергия на словосочетание «Сила Любви» и прочие ему сопутствующие. – Ладно. Там посмотрим.       И большего от него добиться не удалось.       ***       Имхотеп был сильным и искусным магом.       Он умел слушать и понимать мир вокруг себя. Он умел понимать самого себя.       Он многое знал и многое ведал.       А потому приход кого-то ещё, кого-то нездешнего – он почувствовал.       Не мог не почувствовать – мир всколыхнулся вокруг чужака и пошёл разбегающимися волнами. Как вода вокруг брошенного в воду камня.       И волны эти чуть-чуть меняли… всё. Всё, чего касались.       Что-то будет.       И будет совсем скоро…