В мире забвения

Когда Рю покинул Харлея, тот впал в депрессию. Никуда не ходил, забил на группу, все чаще оставался один в своем гараже, отбивая незамысловатый ритм. Виски стал его другом, расслабляя мышцы, предавая забвению. Джейк не мог себе признаться в том, что он безумно скучает по другу, поэтому пустоту, что его обволакивала, он топил в бледно оранжевой жидкости в фигурной бутылке. Даже Джастина не подпускал, казалось, что он уже и забыл его. Все чувства, ощущения Харли были настолько обострены, что его таскало из крайности в крайность. Он сам ничего не мог понять и ничего не мог поделать. Манящая, зловещая и дурманящая голову пустота… все, что осталось у него. Ложась спать, каждую ночь он ощущал дыхание Рю, его запах, руки, ласкающие тело. Все настолько казалось реальным, что он до боли стискивал руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, дабы прогнать от себя наваждение. Полночи проводил в бреду, пока не проваливался в глубокое, без всяких красок, забытье. А на утро опять начиналось все сначала – похмелье, снова виски, на скорую руку что-то из еды, гитара, а под вечер сходил с ума, сидя за ударными. Проходили недели, Харли так и не желал покидать свое одиночество. Даже Бобби несколько раз приходил к нему, но все тщетно. - Бобби, пожалуйста, дай мне побыть наедине с собой. - Харли, я все понимаю, конечно, но ты и так уже два месяца один. Может, пора вернуться в реальность? - Уходи… я ничего не хочу. Друг захлопнул дверь перед его носом и пошел на кухню за очередной бутылкой. «Что ты со мной сделал? Во что превратил?» - бичевал он себя изо дня в день. Он зашел в спальню, плюхнулся на кровать и отключился от этого мира. Харли не слышал, как кто-то пробрался к нему в окно, осторожно закрывая створки за собой. Легкие шаги, скрипящие половицы, кровать прогнулась от тяжести чужого тела, и он ощутил чье-то дыхание. Как всегда, подумав, что это очередное одно из его наваждений, которые были настолько реальны, что обволакивали дурманом, парень отмахнулся, но его рука задела что-то мягкое. В этот момент он подскочил. Перед ним сидел малой, скосив голову набок, и пристально наблюдал за поведением и реакцией друга. Этим «мягким» оказались волосы Джастина, отросшие за то время, что Харли провел здесь. - Привет, - небрежно бросил паренек и облизнул губы, - давно не виделись. Харлей сглотнул, ведь за то время, пока он отсиживался здесь, малой стал еще красивее, каким-то другим, от него веяло странным ароматом, пока непонятным ему. - Харли, ответь уже что-нибудь. - Как ты вошел? - М-да… хорошее приветствие. Нет бы, притянуть к себе, обнять, поцеловать. Сказать, что соскучился. - Прости, что? Поцеловать? Ты о чем ваще? Я же не такой!! – запротестовал друг. - Ой, все мы не такие, Харли, успокойся. – Оборвал его мальчик, склонившись над ним. – Но порой так хочется чего-то до одури приятного, волнующего… Jr наклонился к нему, едва касаясь губами чужой кожи, впитавшей в себя запах алкоголя и сигарет, кончиком языка ведя дорожку по щеке к мочке уха, затем ниже по шее к ключицам. Харлей вздохнул, прикрыл глаза. По телу растекалось что-то, отдаленно похожее на расплавленный металл. Истома окутала каждую клеточку, а дразнящие движения друга заставляли расслабиться и прогибаться, завывая от наслаждения. Малыш оторвался от косточек друга и приблизился ближе, к губам, проведя осторожно, еле задевая чужие губы. Они открылись навстречу, но малой отстранился, продолжая дразнить дальше, заигрывая, погружая в какой-то омут страсти, которая не заставила себя ждать и накрывала все сильнее. Харли вцепился в рубашку друга и притянул его к себе ближе, впиваясь в него, срывая небрежно поцелуи. Учащенное дыхание, бешеное сердцебиение слились воедино, лишь отголоском пробегая по телу, вызывая еще более острые ощущения. Само ожидание этого настолько мутило рассудок, что мозг отказывался думать. Собрав мысли в кучу, Харли прошептал охрипшим голосом: - Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Не хотя отрываясь от друга, затуманенным взглядом малыш посмотрел на него. - Ты думаешь, я пришел сюда просто так? – Спросил он, коварно улыбнувшись. – Я давно хочу этого. – Он облизнул пересохшие губы и склонился к нему, бережно целуя, будто боясь поранить. Харлей страшила мысль причинить ему боль, пытался, как мог, обуздать свою страсть. Рубашка малыша полетела на пол, майка оказалась разорвана пополам. Его тело было такое белое, почти прозрачное, от чего казалось хрупким, как хрусталь. Джейк осторожно коснулся пальцами его ключиц, поглаживая грудь, спускаясь к соскам. Малыш выдохнул и прогнулся ему навстречу. Харлей принял игру, продолжая поглаживать бугорочки, заставляя их твердеть, усадив парня на себя сверху. Каждая клеточка заполнялась блаженством и растекалась, расползалась по телу, забираясь глубже под кожу. Малыш наклонился к нему и провел языком по груди друга, играя с шариками коричневого цвета, руками нащупывая напряжение ниже пояса. Харли схватил его за руки, останавливая и умоляюще смотря, боясь того, что он может сделать. - Я не могу… остановись… я могу ведь сделать больно… я не смогу себя контролировать… - метался по подушке Харли, стаскивая малыша с себя. Вжавшись в грядушку кровати, обхватив себя руками, он тяжело дышал, будто загнанный зверек, озираясь по сторонам, ища безопасное место. По-дьявольски сверкнув глазами, малыш придвинулся ближе. - Я верю, что ты не причинишь мне вреда, - прошептал он ему в ухо, прикусывая мочку. Взяв его за руки, притянул к себе. Харли больше не мог сопротивляться. Он очень давно этого хотел, безумно желал, а тут объект обожания сам пришел к нему. Он думал, что позабыл эту смазливую мордашку, пока она снова не появилась, только теперь у него на кровати. Одежда полетела вниз, Джейк впивался в кожу малыша, прикусывая, порой слишком сильно, но вовремя отстраняясь, сохраняя самообладание. Его руки скользили по животу, лаская кожу и сминая ее пальцами. Она горела, будто ее обдавали огнем, пылала, как пожар, казалось, что даже кровь превратилась в пламя. Необузданное животное влечение окутало, как кокон, поглотило и без того туманный рассудок. Харли придавил малыша своим весом и стаскивал с него последнюю часть одежды, попутно расчерчивая линии на его теле своим языком. Мальчик выгибался навстречу сильным рукам. Сколько раз он представлял их на себе, сколько раз изнывал от желания чувствовать эти касания. Волна похоти расползалась все глубже и глубже, тело изнывало и требовало большего. Малыш схватил Харли за лицо и притянул к себе, срывая жадно поцелуй, обхватывая спину друга, чувствуя, как он подрагивает от дикого желания. Оказавшись полностью без одежды, соприкасаясь телами, обжигая жаром, они целовались в каком-то бешеном ритме, проникая языком, изучая друг друга, не в силах разорвать эту связь. Харли, собрав остатки разума, соскользнул по телу малыша, оставляя разводы от своих губ, спускаясь все ниже. Jr вздрагивал, ощущая чужие прикосновения, выгибался, как кошка, позволяя ласкать себя. Руки Харли поглаживали бедра, скользя по внутренней стороне, вблизи от возбужденной плоти. Он коснулся его губами, осторожно, бережно, будто боясь расколоть, облизывая, поглощая почти полностью. Малыш не выдержал и застонал. Судорога прошла по телу. Еще никогда он не испытывал ничего подобного. Движения старшего были медленные, но настолько волнующи, что малой терял голову. Когда Харли почувствовал, что сейчас наступит пик экстаза, он отстранился, а Jr кончил себе на живот. Бережно собирая сперму, друг не дал ему опомниться, раздвигая бедра пошире и проникая одним пальцем внутрь. Новая волна накатила на паренька. Один стон сменялся другим. Харли настолько наслаждался этим процессом, он сосредоточился на том, чтобы доставить как можно больше наслаждения своему другу. Медленно, лишь изредка учащаясь, он входил пальцем, прибавляя по одному, губами спустившись к груди, к соскам, теребя их, облизывая, доводя до умопомрачения. Малыш обхватил его за шею и, сквозь стон, прошептал: - Не могу больше… сделай уже что-нибудь… Харли послушался и начал медленно входить. Мальчик сжался. Колечко мышц так плотно обхватило Харлея, что тот замер, давая привыкнуть к себе, постепенно проникая глубже. Волна накрывала их обоих. Старший чувствовал столько наслаждения, будто у него это в первый раз, перед глазами все плыло и играло яркими красками. Малышу было не комфортно. Он чувствовал, как мышцы растягиваются, казалось, что они рвутся. Но от этой острой боли он чувствовал еще больший кайф. Она, как наркотик, была не приятна, но хотелось еще. Больше… глубже… он начал двигаться навстречу, впиваясь ногтями в спину старшего, заставляя стонать последнего. Дикое желание, похоть, страсть – все это так накрыло, что мир перестал существовать. Боль, наслаждение заполнили собой каждую клеточку его тела. Когда Харлей почувствовал, что может двигаться свободнее, он участился. Настолько он хотел, что уже не мог себя контролировать. Бешеный темп набирал обороты, стоны, наверное, слышала вся улица. Окутанные первобытной страстью, они не могли оторваться друг от друга, касаясь тела, цепляясь руками, будто ища глоток свежего воздуха. Переплетенные, мокрые, поглощенные этой игрой, они упивались и наслаждались, отдаваясь без остатка. Сердцебиение зашкаливало, но Харлей будто хотел еще, хотел глубже, проникая сильнее, вбиваясь чаще. От этого малыш вцеплялся в него ногтями, раздирая кожу от боли, будто возвращая ее обратно. Взвыв от блаженства, Харлей излился внутрь, обмякнув, упал на малого, тяжело дыша, не в силах перевести дыхание и даже шевельнуться. Они так и уснули, не размыкая объятий. Наутро малыш проснулся первым. Все тело ныло, будто ему переломали все кости. Внутри все горело, было неприятно шевельнуться, от чего он, как мазохист, получал еще большее удовольствие, постанывая. От этого Харлей проснулся и посмотрел на малого. - Ты в порядке? - Кажется, да. - Ты просто так застонал… - Ну, немного неприятно, но терпимо. Малыш улыбнулся и притянул его к себе и поцеловал долгим, но таким сладким поцелуем, будто ночи оказалось мало. - Я старался, как мог, сдержаться… - вздохнул Харли. - Все хорошо, я же хотел и хочу тебя. От этой боли получаешь куда больший кайф, чем кажется. Jr поглаживал друга по спине, будто успокаивая. - Харли, мне пора. Встретимся позже. Он поднялся с кровати и пошел приводить себя в порядок. Уже в дверях он бросил ему: - Кончай пить и курить. Это тебе не идет. Ты весь пропах никотином. Он улыбнулся и закрыл за собой дверь. После этой ночи, они вроде бы стали, как пара. Но свои отношения старались скрывать даже от друзей. Не зачем афишировать, лучше пусть никто не знает, спокойней будет. Малыш все чаще оставался у друга, наслаждаясь вечерами в объятиях. Все было так размеренно, будто так все и должно быть, ничего не предвещая. Харли вылез из своего запоя, вернулся к реалиям, но чего-то не хватало. Да, был секс, был партнер. Но что-то не так. Каждый раз он сдерживал свои порыва, глуша дьявола внутри, от этого ярость нарастала сильнее, он срывался все чаще, кричал на малыша. А тот не понимал за что, но снова просил прощения, и былые ночи повторялись снова. Испытывая жуткую боль, унижение, малыш отдавал себя без остатка, целиком. Друг же выпивал предложенную чашу, проникая и ковыряя все глубже, оставляя раны, не только на теле, но и в душе. Но Jr терпел, все терпел. Рю лишь наблюдал, начиная понимать, что происходит. Он ждал, тихо стоя в сторонке, ему было жаль малыша, ведь тот так старается, но поделать ничего не может. Да, он не такой, как Вейшенг, ему далеко. Тогда-то Рю понял, что он наделал, придя той ночью к Харли, не только с ним, но он заметил, что он сделал с собой. Пустота… она так же все это время поглощала и его.