Порождение Тьмы

      Почувствовав, что Азантуль убирает руку от ее лица, на последок слегка касаясь пальцами ее длинных, трепещущих ресниц, Клэр рискнула открыть глаза и застыла, охваченная удивлением. Казалось бы, за прошедшие сутки она должна была утратить способность испытывать его. Но, окинув взглядом окружающее пространство, девушка не сумела сдержать изумленного возгласа. Осенний парк исчез, и она оказалась в незнакомом месте.       Непроглядная темнота окутывала все вокруг, а далеко над горизонтом, из глубин ночи поднималась Луна, высвечивающая очертания выветрившихся руин крепости, обладавшей поистине чудовищными размерами. Клэр почувствовала себя крошечной и жалкой, в сравнении с нависающими над ее головой развалинами, что подобно скрюченным от муки пальцам обожженного исполина вздымались среди скал. Снизу полу-обвалившиеся башни с разрушенными куполами, укрепления и террасы этого невероятного сооружения, явно созданного нечеловеческими руками, выглядели невыразимо-прекрасными и устрашающими. Как и любое, творение рук темных эльфов.       Наушник, вырвавшийся у нее в парке, вновь проник в ее ушко, наполнив мир тихой пугающей музыкой: Dark it's oh so dark. Fear comes creeping. The nightmares bout to start. Steps, it's him again. He's got that hunger, she can't comprehend. Все это создавало довольно жуткую атмосферу, и Клэр почувствовала, что снова дрожит. Она не понимала, где находится и как попала сюда. Мир продолжал сходить с ума, и она ничего не могла сделать.       Вид окружающих построек буквально гипнотизировал девушку. Она не могла отвести взгляд от диковинных, похожих на кружева, строений и гигантских многоярусных башен из черного камня, что были соединены странного вида мостами, выглядывавшими из складок черных скал, как призраки туманного прошлого. Полуразрушенные крепостные стены, окружавшие замок, украшали тройные зубцы. И над всем этим высилась единственная целая башня, циклопических размеров, сложенная из громадных глыб черного камня и коронованная зубчатым венцом.       Выше нее было только небо. Великолепное, бурлящее, чужое небо. И вот глядя в эту хаотическую, клокочущую мешанину серых и черных теней, Клэр окончательно осознала, что она оказался в мире, лежащем за пределами за пределами обыденной Реальности, в месте, находящимся вне Пространства и Времени. В области вселенского кошмара, внушающего ужас всем без исключения, кто знает про ее существование. В мире темных эльфов.       «Наверное, здесь я была вчера» – пришибленно подумала Клэр, постигая величие чуждого сооружения, не способная отвести взгляд от доминирующего над местностью архитектурного ансамбля. Азантуль не мешал ей. Просто стоял рядом, собственнически обнимая девушку за плечи. Теперь на бледном лице темного эльфа отражалось такое самодовольство, как будто он сам, своими собственными руками, выстроил эту крепость.       A child she's just a child. But that don't stop his mind from running wild. Cold she's oh so cold. So helpless as evil unfolds, – музыка продолжала играть усиливая страх девушки, издеваясь над ее беспомощностью.       — Нравится? – губы Азантуля приблизились к ушку Клэр, щекоча нежную кожу свежим дыханием. – Это один из разрушенных замков, расположенный в так называемых Нижних Пустошах, на окраине моего темного мира. Мое временное убежище. Да, знаю, возможно, выглядит не очень претенциозно, но изгнание есть изгнание.       С этими словами он обнял девушку еще крепче, прижимая к себе, позволяя ей почувствовать спиной его грудь.       Его тон был игрив, а объятья – столь нежны и невесомы, что Клэр мгновенно забеспокоилась. Азантуля никак нельзя было назвать добрым или отходчивым. Скорее наоборот – эти качества напрочь отсутствовали в характере темного эльфа. Он был мстительным и злопамятным, а она только что оскорбила его своей неуклюжей попыткой завязать откровенный разговор. И жуткая смерть полицейских была лишним тому доказательством. Из этого следовало, что его доброта и ласка фальшивы, а на самом деле он задумывает очередную жестокую забаву.       — Знаешь, Клэр, я приготовил для тебя кое-что особенное… – тоном, не предвещавшим абсолютно ничего хорошего, проворковал темный эльф, разворачивая девушку лицом к себе и кладя руки на ее тонкую талию. Он стоял так близко, что она ясно чувствовала запах его одеколона, пугающий и завораживающий одновременно.       — Пожалуйста...не надо... – прошептала Клэр, умоляюще глядя на Азантуля. Ее голос звучал надтреснуто, на глазах выступили сверкающие в лунном свете слезы, по телу пробегала дрожь. Она боялась его, ужасно боялась. Он заставил ее замолчать, коснувшись ее губ кончиками пальцев, тут же перепорхнувшими на ее нужную щеку.       — Глупышка, я не причиню тебе вреда, – теперь его голос звучал почти покровительственным, что испугало пленницу больше, чем неприкрытая вспышка ярости. Лучше бы он кричал, лучше бы бил ее. Все, что угодно, только бы не слышать тихий, вкрадчивый шепот, проникающий в глубины оледененной страхом, измученной души.       Его слова щекотали ее ушко, заставляя замершее было сердце отчаянно заметаться в груди. Дышать резко стало легче, но одновременно труднее. Азантуль слегка поглаживал ее кожу, заставляя вздрогнуть и зажмуриться. И почему-то в голову ей пришла мысль, что примерно то же самое должен чувствовать кролик перед удавом: страх, паника, отчаяние – но притяжение, волнение и почти непреодолимое желание… желание чего-то большего.       — Только не мучай меня. Все, что угодно, только не причиняй мне боли!.. Умоляю... – Клэр ничего не могла с собой поделать, не могла больше сдерживать рыдания и плакала как маленькая девочка: горько и безутешно.       — Ну-ну, – ласково прошептал Азантуль, одной рукой зарываясь в ее чудесные волосы цвета льна, а второй мягко поглаживая от поясницы к спине и обратно. – Тише, Клэр, тише. Его пальцы перебирали ее локоны с такой нежностью, что это казалось решительно невозможным. И музыка в наушниках, вторила его словам.       Hush now, you need to hush now. He whispers: «Look who's coming now». И на секунду Клэр удалось заставить себя поверить ему. Поверить в то, что он простит ее и не сделает ей ничего плохого. Но лишь на секунду. Потому что потом перед глазами девушки всплыли изувеченные тела полицейских и затеплившаяся, было, надежда угасла.       «Он способен на все» – поняла девушка, подняв заплаканные глаза на темного эльфа, гладившего ее волосы.       — Клэр, ты, наверное, думаешь, что сделаю с тобой то же, что и с тем молодым человеком, с которым ты познакомилась в казематах? – спросил Азантуль и, когда она подтвердила его слова легким трепетанием ресниц, весело рассмеялся. – Глупости. Ты не такая, как он. Ты особенная, и я приготовил для тебя нечто особенное.       Она попыталась возразить, но темный эльф бережно взял ее лицо в свои ладони, призывая к молчанию.       — А теперь идем. У нас не так много времени, – схватив девушку под руку, он повлек ее через внутренний двор и углубился в запутанный лабиринт коридоров и лестниц, пронизывавших башню на различных уровнях.       Клэр дрожала в объятьях Азантуля от холода и страха. Когда они достигли винтовой лестницы, сильно напоминавшей ту, что вела в каземат, девушка почувствовала, что мир вокруг нее куда-то уплывает. Она непременно грохнулась бы на пол, не поддерживай ее юноша. А когда они остановился перед массивной дверью из окованного металлом дерева, Клэр почти ожидала увидеть за ней помещение со свисающими с потолка цепями.       Midnight strikes in the darkest night of her life, she cries. All her dreams are dying. Midnight strikes in the darkest night she's in tears. She hears a million angels screaming in pain. – слова песни звучали мрачным пророчеством.       Однако, к ее величайшему облегчению, там оказались личные покои Азантуля, в которых ей уже приходилось бывать. Круглая комната со стрельчатым окном, фиолетовыми драпировками на стенах и скульптурами воронов в специальных нишах. Здесь по-прежнему было жарко натоплено, а на столе стоял кубок вина. Ни слова не говоря, темный эльф устроился в своем любимом кресле, небрежным жестом приказав девушке занять место напротив.       — Ч-что ты х-хочешь со мной сделать? – заикаясь, и чуть ли не стуча зубами от страха, спросила Клэр, боясь даже поднять взгляд на Азантуля. Она не верила его обещаниям, «не трогать ее» и «не причинять ей боли», которые он давал так же часто, как и нарушал. Ее похититель был слишком непредсказуем и переменчив, чтобы на его слово можно было положиться. Поэтому Клэр дрожала в страхе, пытаясь прогнать из головы всякие ужасы.       — Я уже сказал, я приготовил для тебя нечто особенное: правду. Хочешь знать, как становятся чудовищами, Клэр? – вопрос застал ее врасплох, застав поднять голову. После короткого раздумья она неуверенно кивнула, решив, что отступать уже поздно. К тому же, какая-то ее часть все еще желала знать ее темные секреты.       — Чудовищами просто так не становятся, – как бы невзначай произнес он, пригубив немного вина из своего серебряного кубка и откинувшись на спинку стула. – А в нашем случае это во многом результат воспитания. Своих детей темные эльфы стремятся вырастить совершенными, потому что лишь так можно выжить в нашем темном, полном опасностей мире. Мы быстро учимся сражаться любым доступным оружием, и использовать свои сверхъестественные способности, чтобы выжить. Между полами мало различий: навыки и хитрость куда важнее таких характеристик, как рост или пол. Неосторожные или неприспособленные долго не живут.       Но мое обучение несколько отличалось даже от остальных мох сверстников. Ведь я был не просто темным эльфом и аристократом, но сыном одного из Великих Лордов, членов Правящего Совета. Поэтому в отношении меня не было никаких поблажек. Каждое мое достижение воспринималось как нечто само собой разумеющееся. За каждой ошибкой следовало наказание. Знаешь, Клэр, я не могу сказать ничего хорошего о своем детстве, об этом монотонном, унылом и однообразном периоде моей жизни, в котором не было никакого смысла. Не было места радости, развлечениям, перспективам, мечтам. Была лишь бесконечная череда одинаковых ночей наполненных бесконечными занятиями и тренировкам, целью которых является раскрытие внутреннего потенциала.       Клэр, не отрываясь, смотрела на Азантуля и думала о том, что сейчас он совсем не выглядит чудовищем. И почему-то девушка верит его словам. Благодаря его рассказу она представляла себе все это так четко, словно видела те времена воочию. Негромкий, спокойный голос темного эльфа, рассказывавшего об ужасах родного мира, звучал в ее ушах. И каждый раз, закрывая глаза, она словно воочию представляла себе то, о чем он рассказывал…       — Так продолжалось до Ритуала Посвящения. Его должны выполнять оба пола по достижении возраста совершеннолетия. Чтобы стать взрослым, посвящаемый должен и убить живое разумное существо, И те, кто выдерживают испытание, становятся полноценными членами общества. А те кто нет... – он сделал паузу.       — Это бесчеловечно! – воскликнула девушка, даже не заметив, что вскочила со стула. На мгновение она даже забыла об ужасе своего положения, преисполнившись сострадания к этим ужасным, лишенным детства существам. Девушка, в определенной степени, могла понять жестокость, обращенную на других. Но того, что темные эльфы творили со своими собственными детьми, она решительно не понимала и не принимала. Более того, не могла даже представить, каково это: расти без материнской ласки и отцовских наставлений? Каково провести детство в аду?       — Мы не люди, – спокойно парировал Азантуль, но в голосе его не было ни привычной насмешки, ни иронии – Темные эльфы лишены понятия морали. Выживать должны сильнейшие. Слабым нет места в нашем обществе.       — Вы чудовища... – тихо выдохнула Клэр, рухнув обратно в кресло. Это не укладывалось у нее в голове.       — Да. Мы чудовища, порождающие новых чудовищ. Наша жизнь это бесконечный, порочный круг ненависти, из которого еще никому не удавалось вырваться, хотя многие пытались, – юноша вздохнул, и его серебряные глаза потускнели, затуманившись дымкой воспоминаний. – Знаешь... в первый раз отнять чью-то жизнь нелегко. Сердце не на месте, душа болит, и какая-то часть тебя, словно умирает вместе с твоей первой жертвой.       Клэр слушала его затаив дыхание и понимая, что сейчас нельзя вообще ничего говорить, нельзя прерывать этот поток откровений, эту исповедь, которую он начал так неожиданно. Однако, ей все равно было страшно. Ведь девушка не знала, что он сделает с ней после того, как выговорится. А ведь он вполне мог убить ее.       — После убийства в душе словно образуется пустота. Так было и со мной, я готов был сделать что угодно, лишь бы не потерять себя в пустоте внутри себя, – продолжал говорить Азантуль. – Я желал отомстить. Я возненавидел всех: своих сородичей, наш жестокий образ, наши кровавые традиции, нашу темную культуру. И в первую очередь я возненавидел самого себя. Но больше всего я ненавидел своего отца за то, в кого он меня превратил.       Долгие годы я жил лишь затем, чтобы убить его. Надеялся, что когда мой клинок пронзит его черное сердце, я успокоюсь. Что моя боль, наконец, утихнет, и жизнь вернется ко мне. Я отомстил, но ничего не изменилось. Мне не стало лучше. Я все еще был опустошен, а ненависть сжигала меня изнутри, как прежде. Но хуже всего мне было от мысли, что я стал таким же, как он. Чудовищем, монстром, убивающим ради достижения своих целей.       — Ты... убил отца? – спросила Клэр затрудняясь описать, что именно чувствует при этом откровении.       — О! Я его не просто убил. Я устроил целый переворот в нашем клане, – бесконечная злоба на мгновение прозвучала в его словах, а верхняя губа вздернулась, обнажив оскал белоснежных зубов. – Я заставил дом Аграхуридион пылать и реки крови текли по его темным коридорам! Я отомстил, и моя месть была ужасной!       «Теперь понятно, почему он изгнанник. Наверное тех, кто убивает себе подобных не любят даже в жестоком обществе темных эльфов...» - подумала девушка и сбилась с мысли, поскольку Азантуль неожиданно успокоился и замолчал. А потом протянул руку и коснулся щеки, стирая катившуюся по ней слезу, которую Клэр даже не замечала.       — Ты так светла... жалеешь того, кто причинил тебе столько боли, – слизав капельку соленой влаги со своих пальцев Азантуль поднялся на ноги. – Но я тебе уже говорил: не заблуждайся, на мой счет и не жалей меня, Клэр... Никогда не жалей монстров. Ладно, хватит откровений на сегодня. Нам еще предстоит кое-что сделать.       С этими словами он вышел в коридор и девушке ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.