Глава 14. Страх!
11 июля 2015 г., 19:41
« — Как низко может пасть человек в своих похотливых желаниях?» — спрашивал ты когда-то меня. « — Как низко может пасть человек в своих страхах?» — спрашивала я когда-то тебя.
Пятничным вечером, когда все обитатели дома либо сидели в своих комнатах, либо находились где-то на улице, Тсуна собирал вещи. Он медленно прошёлся от кровати до шкафа, вытащив оттуда простенькую олимпийку белого цвета с оранжевыми полосами и чёрную футболку, тёмно-синие джинсы, какую-то пайту и положил их в небольшую спортивную сумку. Молния издала характерный звук, когда шатен потянул за бегунок. Мимо его двери прошёл Рио вместе с Алдо, они говорили о чём-то, что заставило брюнета пару раз выругаться. Тсуна вновь прошёлся к шкафу, взглянув на своё отражение в зеркале. На нём были надеты чёрного цвета джинсы и оранжевая мешковатая футболка. Конечно же, его волосы по обыкновению торчали во все стороны. Под глазами виднелись тёмные пятна. Он вздохнул и махнул перед собой рукой, словно пытаясь прогнать плохие мысли прочь хоть на мгновение. Шатен вытащил из своей тумбочки портмоне и посмотрел на количество присутствующих в нём денег, а потом удовлетворённо кивнул. Он закинул его в сумку и, прихватив оную с собой, вышел из комнаты. Он прошёл к комнате матери, зная, что она сейчас там. Учтиво постучав, дождался, пока ему ответят. Тсуна зашёл в комнату, в которой приглушённо горел свет от прикроватной лампы. Окна плотно зашторены и не пускают свет заходящего солнца. Пахнет едва заметно жасмином и зелёным чаем. Посредине комнаты — большой ковер с коротким ворсом цвета шоколада и диван, покрытый чёрной кожей. С одной стороны, у самой стенки, стоит большая кровать, а с другой — широкий шкаф и телевизор, полочка для фотографий. — Что-то случилось, Тсу-кун? — непонимающе глядя на сына, вопрошала шатенка. — Нет, — помотал он отрицательно головой. — Мне нужно уехать кое-куда на некоторое время, — он слегка помедлил, прежде чем сказать всю фразу целиком. — Надолго? — спросила Нана, нахмурившись. — На все выходные, может чуть дольше, — ответил Тсуна, отведя взгляд в сторону. — Хорошо, — вздохнув, произнесла мать. — Тебе что-нибудь нужно? Деньги? — Нет, у меня всё есть, — Нана подошла к полочке с фотографиями и взяла одну. Она нежно улыбнулась, проведя подушечкой пальца по стеклу, очерчивая контур. — Сынок, — позвала его мать, — пообещай, что ты не собираешься делать глупости, — она посмотрела на него из-за плеча. — Обещаю, — уверенно ответил мальчик. Он подошёл к матери и поцеловал её в щеку, а она погладила его любовно по голове. На фотографии был изображён сам Тсуна, но только тут он был маленьким, счастливым мальчиком. Ребёнок сидел за столом и ярко улыбался, а перед ним стоял небольшой торт. Тсуна спустился вниз и, обувшись, вышел из дома. Он направился к Ирие, который ждал мальчика уже в течение получаса. Уже подходя к нужному месту, Тсуна набрал заученный когда-то номер телефона. Радостный голос солнечного мальчика на том конце бодрил. Когда шатен подошёл к двери, его уже ждали с распростёртыми объятиями. Шоичи быстро впустил друга, тут же направляясь в свою комнату. — Я рад, что ты пришёл, Ёши, — задорно улыбаясь, проговорил Ирие, усаживаясь за стол. — Вот, я приготовил всё, о чём ты просил, — он протянул другу распечатанные листы, когда тот скинул с плеча сумку, усаживаясь на кровати. — Большое спасибо, Шоичи, — он улыбнулся уголками губ. — Возможно, я лезу не в своё дело, — неуверенно проговорил Ирие, наблюдая, как друг внимательно просматривает бумаги, — но мне кажется, что в последнее время ты стал чаще улыбаться, — он ломал пальцы, говоря. Тсуна на мгновение оторвался от бумаг и посмотрел на друга. — Правда? — вновь возвращаясь к своему занятию, проговорил он. — Да! — подтвердил Шоичи. — Ясно, — в голосе не было заинтересованности к этому факту. — Кстати, когда ты уезжаешь? — положив бумаги рядом с собой, спросил Тсуна. — В понедельник днём, — ответил Шоичи, чуть улыбнувшись. — Я рад за тебя, — искренне проговорил Тсуна. — Спасибо! — Шоичи поправил очки, а потом сказал: — В этом году я особенно рад поехать на этот конкурс. — Да? — лукаво улыбнувшись, спросил шатен. — Просто в прошлый раз я познакомился там с одним потрясающим человеком! — восторженно воскликнул Шоичи. — Он просто мастер своего дела. И хотя мы с ним сначала не поладили, он оказался очень хорошим парнем, — Шоичи гордо вздёрнул нос, скрестив руки на груди. Тсуна прыснул в кулак. — Это первый раз, когда ты так яро кем-то восхищаешься, — проговорил Тсуна. — Это не так, Ёши, — со спокойным лицом ответил Шоичи. — Я так же восторгаюсь и тобой, ведь ты — потрясающий человек. — Ты слишком высокого мнения обо мне, — щёки залил алый румянец, и шатен отвёл взгляд в сторону. — Да, Шоичи, у меня к тебе небольшая просьба, — вдруг пришёл к своей мысли мальчик. — М? — Стань, пожалуйста, частью моей семьи, — Ирие опешил, он удивлённо посмотрел на шатена, казалось, даже очки сползли на кончик носа. — Конечно! — вскочив с места, воскликнул рыжий. — Я всё сделаю для тебя, Ёши. — Ну, всё не нужно, — иронично улыбнувшись, ответил Тсуна, — но твоя помощь была бы незаменимой. — Ты же знаешь, я давно жду этого момента, — присев на место, проговорил Шоичи. — Спасибо, — шатен упал на кровать, раскинув руки, заставив тем самым своего солнечного друга тепло улыбнуться. Только поздно ночью ребята легли спать, всё то время, донимая компьютер и ноутбук Шоичи. Тьма оказалась в этот раз беспокойной: постоянно за окном слышался шум — где-то неподалёку лаяла собака, пьяницы возвращались по своим жилищам, спотыкаясь на каждом шагу и сбивая баки, на соседнем дереве задыхались в своих песнях коты. А когда солнце уже готовилось подниматься из-за горизонта, шатен сполз с кровати, посмотрев на часы — почти пять утра. Он устало зевнул, поднимаясь с пола. — Шоичи, — встряхнув друга за плечо, произнёс мальчик, — я ухожу. — У-м, — сквозь сон пробубнил рыжий, махнув рукой. Шатен улыбнулся и, закинув сумку на плечо, спустился вниз, покидая уютный дом. Он шёл по пустынной улочке, накинув на голову капюшон своей олимпийки и спрятав руки в карманы. Пасмурное небо всем своим видом говорило о предстоящей буре. Мимо промчалась машина, скользя по дороге с противным визгом ржавеющих тормозов. Резкий порыв воздуха стягивает с головы капюшон и поднимает пряди, открывая бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Шатен жмурится, прикрываясь ладонью. Мимо пролетает зелёный лист, а на нос падает капля. Тсуна ускорил шаг, не имея ни малейшего желания попадать сейчас под дождь. «Не хватало ещё опять заболеть», — подумал он, сворачивая на ту улицу, где днём скопление народа не даёт спокойно пройти. Это столпотворение напоминает автомобильную пробку в часы пик или очередь в продуктовом магазине в день большой распродажи, когда акции обещают сэкономить Ваши средства по максимуму. Тсуна завидел на остановке нужный автобус и побежал к нему. Было пусто, а водитель приветливо улыбнулся мальчику. Шатен занял свободное место в середине салона, усаживаясь как можно удобнее. Седовласый мужчина, сидящий за рулём, завёл короткий разговор, спросив о том, куда собрался мальчик в такой ранний час. Тсуна посмотрел на часы — оставалось пять минут до, так званого, отправления. Буквально тут же в автобус заскочило три человека. Медленно прошли минуты, и вот, наконец, машина трогается с места. Постепенно нарастает за окном калейдоскоп из краевидов, по стеклу стекает первая капля дождя. — В последнее время дождь идёт так часто! — жалобно воскликнула темноволосая девушка, сидящая почти в самом начале салона, молодому человеку в очках. Они говорили, улыбаясь друг другу. Его взгляд был так нежен и добр, что шатен невольно подумал: «Интересно, как долго она не замечает твоих чувств?» Феноменальная интуиция часто становилась для мальчика своеобразной палочкой-выручалочкой, счастливым билетом, когда беда настигала его, следуя упрямо по пятам. Но иногда разум обыгрывает на сцене слишком нечестные, противные для восприятия вещи: он не хочет этого знать или понимать, но интуиция настаивает на своём. «Так было. Да, да! Я знаю, а значит — и ты должен», — говорит она в ответ на молниеносный упрёк. «С каких пор я начал замечать такие мелочи? — спрашивал у себя шатен, скучающе уставившись в окно. — Такие противные, глупые, абсолютно ненужные мелочи? Ах да, наверное, ещё с раннего детства. Если присмотреться, то никогда я и не был обычным — нормальным — ребёнком, всегда видел и чувствовал странные вещи. Пожалуй, именно так ощущают себя герои каких-нибудь рассказов или фильмов, обладая сверхъестественными способностями». Но стоит ли упрекать то, что является неотъемлемой частью тебя вот уже в течение всей жизни?.. Тсуна прижал к себе сумку, сжавшись в комок, прислонившись к охладевшему окну. Он задремал и совсем не заметил, как начал приближаться к нужной станции. Маленький колокольчик затрезвонил в голове назойливой мелодией: «Пора вставать», — как бы говорил он непринуждённо. Тсуна разлепил глаза и посмотрел на постепенно замедляющий свой ход калейдоскоп. Автобус затормозил, и несколько людей, как и сам шатен, торопливо стали вываливаться из транспорта. Моросил мелко дождь, пара капель упала за ворот, и шатен недовольно нахохлился, натягивая капюшон. Пройти ещё пару остановок, периодически уточняя маршрут у прохожих, чтобы дойти до станции и сесть на поезд. Час или полтора в пути, желудок донимает своим «хохотом», требуя удовлетворить голодное истощение всего организма. «Почти», — говорит про себя шатен, выходя из поезда. Он шёл по не столь знакомым улочкам, но в памяти всплывали запомнившиеся когда-то силуэты. Старое кафе, отделанное в стиле прославленной готики, ограждено железным забором замысловатого рисунка-завитка и совсем не вписывающееся в общий вид этого района. «Даже не изменилось», — проговорил тихо шатен, чуть задержавшись у небольшого здания, хотя, небольшим оно казалось теперь. Будучи маленьким ребёнком, ты теряешься, а весь мир представляется таким огромным, кажется, что невозможно дотянуться хотя бы до дверной ручки. Проходя мимо этого кафе, шатен всегда испытывал какое-то непонятное чувство восторга и того тщеславного трепета, какой обычно испытывает праведник перед ликом Божьим. Тсуна прошёл по мокрым дорожкам к тому месту, которое раньше называл вместе с горячо любимой матушкой домом. Район совсем опустел, и на улицах не встретишь более людей: улыбчивых мамочек и их озорных детишек, так отчаянно спешащих на игровую площадку или в садик; вечно опаздывающих школьников или сонных до изнеможения студентов. От одного вида на пустующие, но всё ещё такие прекрасные дома, пробуждается в душе некое тепло, но вместе с ним подступает к самому сердцу холод, словно тебя погрузили в огромный вакуум с ледяной водой. Эти замёрзшие крупинки оседают на, и без того бледной, коже, застывая на кончиках прядок. Тонкий иней белоснежным жемчугом постепенно обволакивает всё тело, а на лице появляется облик вечного сна без единого отклика эмоций живого существа — теперь ты, как фарфоровая кукла, — прекрасный предмет, но всего лишь предмет... Он проходит несколько домов, один из них пылает знакомым силуэтом, а потом тот, что стал почти родным... Тсуна подошёл к маленькому домику, и к горлу моментально подступила рвота, будто предупреждая о том, что ему здесь не место. Шатен приложил ладонь к губам, нахмурился и, кажется, побледнел ещё сильнее. Взгляни со стороны — перед тобой стоит живой мертвец, будто вампир из волшебной сказки. Но только эта сказка быль — она реальность, которую нельзя убить простым желанием. Тсуна поднял взгляд, чтобы ещё раз попытаться взглянуть в глаза собственной беспомощности, ненависти и тьме, родившейся в его душе. «Не могу», — проговорил про себя шатен, зажмурившись. Он отвернулся от дома, вздохнув полной грудью, но потом... Тсуна резко развернулся, ступая вперёд. Он протянул тонкие пальцы к дверной ручке, но остановился в нерешительности буквально в нескольких сантиметрах; руки тряслись. Шатен не смотрел перед собой, он смотрел в пол, на полуразрушенную каменную ступеньку, на которой когда-то лежал коврик с детским изображением лягушки. Непонятные клочья подобия ткани валялись под ногами... Тсуна поднял взгляд наверх, тяжело дыша и напрягшись всем телом, он вошёл в дом. Под ногами тут же скрипнула болезненно половица, а взор обвёл видимую часть помещения: обугленные стены зияли чёрным цветом, словно их обмазали золой, укрыли атласом оттенка вороньего крыла; почти разрушен, дерево местами провалилось, прогнило, сгорело ещё в тот день. Маленькая прихожая была забита сломанной когда-то мебелью, вернее её остатками, которые не удалось унести из-за непригодности. Тсуна прошёл чуть вперёд, сжимая ткань олимпийки, сдерживая рвотные позывы. Он аккуратно пробрался в комнату, которая раньше была кухней. Взгляд тут же упал на деревянные половицы — на них всё так же, как и в тот день, — кровь. В мгновение ока перед глазами проносятся кадры прошлого, когда обожжённые трупы падали на пол не в силах больше двигаться, кричать от боли; когда мама медленно умирала у него на руках, истекая кровью; когда бушующее в душе пламя не хотело подчиняться воле хозяина. Тсуна развернулся и вышел в коридор, облокотившись спиной о стену, по лбу скатывался бусинками холодный пот. Проведя рукой по волосам, он отпрянул от стены и прошёл в другую комнату. Мебели нет, а на полу лишь следы ожогов и крови. «Отвратительно!» — воскликнул шатен, сжав пальцы в кулаки. Он обвёл взглядом комнату, когда остановился на пятне на стене — силуэт человеческого тела. Тсуна опять прикрыл рукой рот, стараясь не думать об отвратительном действе, совершённом им тогда. Но ведь за этим мальчик и пришёл?.. Шатен вышел из этого помещения, проходя в свою когда-то детскую. На стене всё ещё виднеется выгоревшее пятно от висевшего плаката с мультяшными персонажами. Невольно губ коснулась кривая улыбка. По комнате расходился неприятный запах гниющей плоти, и всё сознание мальчика словно перевернуло вверх ногами. «Что?..» — неоконченный вопрос коснулся бледных губ. Тсуна обвёл взглядом помещение, казалось, что-то может вот-вот появиться из тёмных углов. По коже прошлась волна страха, отразившись мириадами крупинок. Шатен сделал пугливый шаг вперёд, борясь с собственным ничтожеством внутри, с этим маленьким, пугливым зверьком, который засел внутри него и не отпускал, который подвергал хозяина немыслимым пыткам. Тсуна приблизился ещё чуть-чуть, а в глаза тут же бросился гниющий труп кота. Он резко отвернулся, но перед глазами всё ещё стоял этот образ: облезшая шерсть в грязи и ещё в какой-то неясной субстанции, маленькие мушки осевшие вокруг и белые личинки трупных червей. Тсуна выбежал в коридор и в этот раз не смог сдержать себя. Его вырвало на гниющий деревянный пол. Неприятный запах разнёсся вокруг, оседая на языке, будто прилипая к нёбу. Шатен покачнулся и, припав к стене, сполз на пол, схватившись за волосы. Он зажмурился, закусив губу. «Чёрт!» — бесчисленное количество раз повторял про себя мальчик, проклиная весь этот мир, но в первую очередь себя. Такого маленького, глупого, беспомощного, совершенно никчёмного ребёнка, который не может побороть собственные страхи. Падшее существо! Он начал терять сознание, когда услышал скрип половицы и чьё-то почти незримое присутствие, распространяющееся угрожающей аурой вокруг него. Тсуна хотел подорваться с места, но, поднявшись, опять пошатнулся, припадая к стене. Сизая дымка рассеивалась, обнажая силуэт. Что-то угрожающее было в этом существе, но в тоже время притягательное, впрочем, как и во всём опасном. Шатен попытался сфокусировать взгляд, напрягся всем телом, готовясь к худшему исходу и без того паршивых дел. — Кто ты? — только и успел грубо спросить мальчик.
