Непредсказуем наш путь

«И надменной ухмылки не снимая с кривого рта, глумится над нами размалёванный шут: — Страдайте, страдайте, страдайте, — его единственные слова».

      — Мне не нравится, что в последние дни увеличился приток иммигрантов из Италии. — Бьякуран сидел по правую руку от отца в его кабинете, вглядываясь в неясные простому обывателю списки имён на экране ноутбука. Судя по сказанному им ранее, можно смело предположить, что в этих документах числились имена тех людей, которые не так давно прилетели или приехали в Японию. Трудно сказать, направлялись они именно в Намимори или нет, но их количество всё равно оставалось внушительным, а если учитывать нестабильную обстановку на Сицилии и обострившиеся отношения между враждующими кланами, ничего хорошего для юного наследника Вонголы и его Хранителей данное обстоятельство сулить не могло.       — Я всё понимаю... — Акира устало потёр переносицу, откладывая увесистую папку с тканевыми завязками в сторону. — Но это не в нашей компетенции. В конце концов, мы не вправе запрещать им въезжать на территорию Японии.       — Вонгола не может более строго следить за тем, кто покидает Италию? — Бьякуран брезгливо сморщился, щёлкнув пару раз пальцами по клавиатуре. — Это же касается их в первую очередь. Как бы сильно мы не опекали наследника, если в Намимори нагрянет целая толпа обученных и хорошо вооружённых киллеров, в какой-то момент даже нам будет не под силу защитить его, — он говорил уверенно, со знанием дела, с леденящим спокойствием в голосе и делая небольшие расстановки. Акира искоса посмотрел на сына, полностью разделяя его опасения. Клан Джессо силён, но не всесилен. Он не настолько многочисленен, как Вонгола или Смеральдо, а потому вполне разумно предположить не самый приятный исход для их семьи во всей этой заварушке.       — Я свяжусь с представителем Вонголы в Японии, но не думаю, что это даст результаты, — мужчина тряхнул головой, прогоняя одолевающий его сон. В последние несколько дней у него скопилось множество работы, которая не давала ему покоя. Сидя посреди ночи в офисе и разбираясь с кипой бумаг, он думал о том, как сильно сейчас хотел бы оказаться дома, подле жены, от которой всегда так сладко пахнет персиками и чуть-чуть корицей. Ему хотелось бы почувствовать её тёплые руки на своих плечах, которые нежно поглаживают, вмиг снимая всё напряжение; услышать её ласковый голос, напевающий детскую песенку, которую так любили слушать мальчики, совершенно не обращая внимания на какие-то неправильно произнесённые ноты.       — Отец? — чуть насторожено позвал Бьякуран, видя, что мужчина смотрит куда-то сквозь монитор компьютера. Через пару секунд Акира посмотрел на сына слегка мутным взглядом.       — Что-то не так? — удивлённо приподняв брови, спросил юноша. Акира усмехнулся и склонил голову вниз, так, что несколько светлых прядей упало на высокий лоб. От легкой улыбки в уголках губ появились маленькие морщинки.       — Я просто кое-что вспомнил, — улыбаясь, ответил Акира, переплетая пальцы и упираясь о них подбородком.       — И что же? — чуть приподняв уголки губ, спросил Бьякуран, переворачивая странички в браузере ноутбука.       — Я вспомнил, как к нам в дом впервые пришли Нана с Тсуной, — он тихо рассмеялся, но в глазах промелькнула грусть, и между бровями появилась тонкая полоса.       — Вы почти одного возраста, но в тот день он показался мне таким маленьким, что я не мог поверить в то, что тому мальчику было почти шесть лет. Совсем хрупкий на вид, перебинтованная ладошка, сжимающая материнскую руку; бледное лицо и ссадины на щеках; безжизненные, большие глаза оттенка миндаля. Красивый ребёнок, но похожий скорее на чуть подпорченную при неосторожной носке куклу, чем на живого человека. — Бьякуран поморщился на последних словах, но ничего не возразил отцу.       — Интересно, заметил ли этот ребёнок то лёгкое отвращение, которое промелькнуло в моей душе, когда он протянул мне свою маленькую ручку в приветственном жесте? — он откинул голову назад, облокотившись спиной о спинку стула. Бьякуран на миг замер, промахнувшись мимо нужной буквы. «Что?» — спросил он про себя, а голос словно пропал, и воздух в лёгких закончился. Он шумно выдохнул, а отец в следующую секунду торопливо проговорил:       — Ну, ладно! Иди домой, а то уже поздно, — он улыбнулся сыну и похлопал его добродушно по плечу. — Передай маме, что я буду поздно, — проговорил он напутственно и поднялся со своего места, покидая за каким-то делом кабинет. Бьякуран ещё несколько секунд смотрел вслед мужчине, наблюдая, как медленно закрывается дверь, слыша, как клацает защёлка механизма. Поднявшись со стула, юноша повернулся всем корпусом к огромному окну, вглядываясь куда-то за пределы стекла без особой на то цели. Солнце медленно заплывало за горизонт, опаляя оранжевыми бликами крыши домов; вдалеке пролетела стайка чёрных птиц. Достав из кармана белых джинсов мобильный телефон, Бьякуран быстро набрал такой знакомый номер, надеясь услышать родные звуки на том конце, но вместо этого противный компьютерный голос возвестил, что абонент не может принять вызов. Раздражённо цокнув, юноша спрятал телефон обратно и, быстро сложив ноутбук, покинул кабинет, напоследок ещё раз оглядевшись.       Пройдя по широкому светлому коридору, он вошёл в лифт и, выбрав нужный этаж, стал ожидать. В голове то и дело мелькали отрывками слова из недавнего разговора с отцом: «Почему он завёл эту тему? Что он хотел этим сказать?» — бросал вопросы вглубь своего сознания юноша, будто в приступе перебирая пальцами свободной руки воздух. Лифт остановился, и створки раскрылись, обнажая просторный холл. Увидев Бьякурана, девушка за стойкой почтительно поклонилась ему, в том же жесте опустились головы нескольких мужчин в чёрных костюмах. Торопливыми шагами юноша вышел из здания, отчего-то брезгливо одёрнув руку, словно отряхивая пыль со своей фиолетовой футболки. Оранжевый камень его кольца призывно блеснул.       — Домой? — открывая дверцу машины, спросил немолодой уже мужчина. Его чуть поседевшие усы причудливо торчали в стороны; и, несмотря на сморщенное лицо, в глазах по-прежнему сиял тот озорной огонёк, который присущ всем молодым людям, так отчаянно жаждущим приключений.       — Да, — сев на заднее сиденье, ответил Бьякуран. Он закинул одну ногу на другую, и его холодный взгляд с отголоском презрения обратился к сменяющемуся за стеклом пейзажу, брызжущим своим однообразием.       — Такарада-сан, у вас ведь нет детей, не так ли? — отстранённо спросил юноша, искоса посмотрев в сторону водительского сиденья.       — Нет, господин, — голос его был спокойный и даже какой-то тёплый. Он улыбнулся краешками губ, плавно разворачивая машину на другую улицу.       — Ты никогда не думал о том, чтобы завести свою семью?       — Для меня служить Вам, господин, и семье Джессо куда ценнее семьи, — ни одна интонация в голосе не изменилась.       — Скажи прямо, — Бьякуран принял вальяжную позу, но его образ не вызывал того приторного отвращения, которое обычно возникает при виде ему подобных.       — Я буду лжецом, если скажу, что никогда не хотел жениться и обзавестись детьми. Однако вместо этого я выбрал служение семье Джессо и ничуть не жалею об этом. — Машина остановилась на светофоре; солнце почти спряталось за высотками. Замигала вывеска кафе напротив.       — Я знаю Вас с младенчества, господин, и всегда старался находиться как можно ближе к Вам, чтобы оберегать. Так что для меня, Вы словно родное дитя, — его хрипловатый смех разнёсся тихим отплеском по салону. Бьякуран улыбнулся, окунувшись в приятные воспоминания, пропитанные теплом.       — Стареете, Такарада-сан, — беззлобно бросил он, вновь отворачиваясь к окну.       — Не так уж я и стар! Ещё могу сослужить службу своему клану, — улыбаясь, произнёс он.       — Да уж, — эта фраза была произнесена тихо и почти растворилась в раздражающем гудке автомобилей, застрявших в вечерней пробке.       Когда Бьякуран приехал домой и переступил порог, его по обыкновению встретила тишина, растворяющаяся время от времени в звуках стучащей посуды и шуршащей воды, стреляющего масла на раскалённой сковороде. Он не спеша разулся и прошёл на кухню. Нана стояла у плиты, помешивая, по-видимому, зажарку для супа; приглушённо о чём-то говорил диктор с экрана висящего на стене телевизора. Женщина отключила газ и отставила сковороду в сторону, а потом повернулась к Бьякурану, нежно улыбнувшись ему.       — С возвращением, — проговорила она, приблизившись к юноше и погладив его щеку чуть прохладными пальцами.       — Спасибо, — он улыбнулся.       — Хочешь что-нибудь? Для ужина уже поздновато, но ты весь день пробыл у отца в офисе, наверняка ничего не ел, — доставая из холодильника пару тарелок съестного, говорила Нана. Она поставила пищу на стол, а потом заправила аккуратно выбившуюся прядь за ухо.       — Вы как всегда всё знаете, Нана-сан, — тихо рассмеявшись, сказал Бьякуран. Он с удовольствием положил себе на тарелку хорошую порцию картофельного пюре, пару кусочков рыбы и несколько мелких закусок.       — Отец просил передать, что будет поздно, — спокойно проговорил он, опуская ложку к тарелке.       — Вот как, — с грустью протянула Нана, убирая со столешницы мусор.       — Нана-сан, а Тсуна не говорил вам, куда уехал? — через какое-то время задал наиболее интересующий его вопрос Бьякуран. Шатенка помедлила.       — Нет, — спокойно и без излишеств ответила она.       — Ясно, — стоило ли задавать ещё вопросы? В них не было смысла, так решил Бьякуран. Быстро поужинав, юноша поблагодарил мать за еду и направился в тренировочный зал на заднем дворе дома. Как только он обошёл дом, то увидел высокого мужчину, одетого в причудливого вида камуфляжный костюм и с автоматом в руках. Юноша удивлённо изогнул бровь, подходя к незнакомцу.       — Что-то не припомню, чтобы у нас здесь так открыто ходили с оружием в руках, — саркастично произнёс он, засунув руки в карманы. Мужчина встрепенулся и, выровнявшись, слегка поклонился мальчику.       — Мне было приказано, господин, — уважительно ответил он. Его тёмные, почти чёрные глаза-бусинки слегка сверкнули в свете уличного фонаря.       — Кто приказал? — окинув мужчину взглядом, спросил Бьякуран.       — Ваш отец, господин, Джессо-сама, — он почти незаметно переминался с ноги на ногу от нахлынувшего волнения. «Вот уж внешность не соответствует внутреннему состоянию», — усмехнувшись, бросил про себя Бьякуран.       — Ладно, — он махнул мужчине рукой, скрываясь за дверями «сарая». Он спустился вниз, туда, где сейчас должен был быть Рио и его репетитор, который в последние дни стал ещё усиленней тренировать ученика. Прохладный воздух заполнил лёгкие, стоило ступить за пределы лифта и оказаться в тянущемся вдаль бетонном коридоре без обоев и прочих мелочей, лишь вытянутые лампы в вышине потолка. Их холодный белый свет почему-то сейчас сбивал Бьякурана с толку, в какой-то момент юноша словно потерялся в пространстве, не понимая, зачем пришёл и какую цель преследовал вообще. Он остановился и оглянулся назад, в ушах гудело, как после взрыва. В следующую секунду до слуха донёсся приглушённый шум, растворяющийся непонятным эхом и играющий свои отголоски на ниточках сознания.       Бьякуран сделал неровный шаг назад, и в этот момент стена с оглушительным треском проломилась. Клубы пыли повалили, подобно распространяющемуся от костра дыму. Юноша потёр слезящиеся глаза и начал махать перед собой рукой, стараясь разогнать эти облака. Когда пыль начала медленно оседать, он заметил чью-то фигуру, словно в величественном превосходстве нависающую над грудой камней, собравшихся у стены коридора. Шум осыпающихся булыжников и сильный кашель вперемешку с хриплыми, болезненными стонами, а потом невнятные ругательства. Бьякуран прищурился, пытаясь разглядеть, но уже заведомо зная, кто есть кто.       — Ты что-то хотел? — когда пыль стала почти незаметной и можно было разглядеть черты лица собеседника, спросил Реборн, покручивая в руках свой пистолет. Леон, сидя на его плече, недовольно повёл хвостом.       — Просто пришёл понаблюдать за вашими потугами, — с насмешкой проговорил Бьякуран, спрятав руки в карманы и приподняв в непонимании плечи.       — Если пришёл поиздеваться, так и говори. — Пошатываясь из стороны в сторону, Рио поднялся на ноги.       — Ну-ну, что ты, не говори глупостей. — Бьякуран с издёвкой посмотрел на второго собеседника. — Я же ничего такого не имел в виду.       — Конечно! — огрызнулся брюнет, вытирая рукой небрежно скатившуюся по подбородку струйку крови. Он раздражённо передёрнул плечами, нахмурив брови, и потёр ушибленное колено. — Продолжим, Реборн! — горделиво бросил Рио в адрес своего репетитора, выпрямившись и расправив плечи.       — Как скажешь. — Реборн ухмыльнулся и сверкнул чёрными, как тёмный турмалин, глазами из-под полов шляпы.       — Ой, не против, если я присоединюсь? — лукаво улыбнувшись, спросил Бьякуран. Реборн на это лишь кивнул головой в сторону зала. Войдя в помещение, Бьякуран изумлённо приподнял брови. Стены, возведённые специально для тяжёлых тренировок, потрескались и местами обсыпались, глубокие воронки зияли тут и там.       — Неплохо, — присвистнув, сказал Бьякуран.       Ребята встали посредине зала, друг напротив друга, пристально наблюдая за малейшим движением противника. Реборн отошёл в сторону. Несколько не столь важных для всех фраз и пара правил для непутёвых ребят, которые не умеют сдерживаться, когда это необходимо. Хлопок, который ознаменовал начало своеобразного поединка, нелепой дуэли, где на кону, возможно, не честь, но собственная самоуверенность точно. Бьякуран делает ход первым — резкий выпад вперёд и удар снизу правой рукой в солнечное сплетение. Рио отлетел на несколько метров назад, перекатившись через голову. Он как можно быстрее постарался принять стоячее положение, в глазах плыло, а потому сконцентрироваться на враге становилось сложнее.       Бьякуран «поломал» шею, спокойно разминая руки, тем самым показывая своё полное владение ситуацией. Он искоса посмотрел на брюнета, который, глубоко вздохнув, стал медленно приближаться к противнику. Когда расстояние между ребятами уменьшилось до полутора метров, Рио резко ускорился и в считанные секунды оказался за спиной Бьякурана. Он замахнулся носком кроссовка, намереваясь ударить по печени, но противник ловко увернулся, хватая брюнета за запястье и заламывая руку.       — Ты хорош, но до меня тебе далеко, — насмешливо проговорил Бьякуран на самое ухо брюнету, сжимая пальцы на его запястье.       — Не обольщайся! — парировал Рио, совершая короткий манёвр и вырываясь из крепкого захвата. В течение нескольких секунд он занёс левую руку и, сконцентрировав немного пламени, ударил Бьякурана в скулу.       Джессо пошатнулся и повалился на бок. Брюнет победно ухмыльнулся, но подлая улыбка сползла с его губ в тот самый момент, когда Бьякуран, подскочив на ноги, ударил юношу с ноги, так, что тот, впечатавшись в стену, был вынужден ощутить привкус крови на языке. Джессо провёл пальцем по треснувшей губе, с которой сочилась жидкость, и сплюнул. Он отошёл немного в сторону и провёл рукой по волосам, убирая спутавшиеся пряди со лба. «Чёрт! Откуда столько силы в ударе?!» — раздражённо спрашивал себя брюнет, сверля взглядом, полным злобы, своего оппонента.       Оперевшись о стену, Рио продвинулся в противоположную от Бьякурана сторону, наблюдая за его неспешными движениями. Он ощущал ту силу, что исходила от его противника, но в данный момент не мог понять, в чём она заключается. Бьякуран посмотрел в сторону брюнета, усмехнувшись, в его взгляде читалась нескрываемая надменность и в то же время какая-то неясная злость, плескавшаяся на самом дне его фиалковых глаз. «Да пошёл ты!» — про себя воскликнул Рио, оскалившись. Он сконцентрировал немного своего пламени в ногах, что позволило оказаться в непосредственной близости с врагом, но не успел юноша сделать удар, как с огромной силой был отброшен к стене. Рио сполз на пол, обхватив себя руками, по подбородку опять потекла кровь. Он почувствовал, как намокли волосы на затылке. Из глаз посыпались искры, виски сдавило от боли, а в ушах загудело, но только сейчас брюнет смог уловить едва видимый силуэт за спиной Бьякурана.       — Змея? — одними губами успел прошептать Рио, перед тем, как потерять сознание. Бьякуран размял шею, а потом потёр левое плечо, бросив взгляд на бессознательное тело юноши.       — Хорошо сражаешься, — донёсся голос Реборна, который не спеша приближался к телу своего ученика.       — У меня были хорошие учителя, — улыбнувшись краешками губ, проговорил Бьякуран. Реборн закинул обмякшую тушку брюнета на плечо, будто для него подобный вес был ничем.       — Что ж, спасибо за столь красочный бой, — свободной рукой Реборн поправил шляпу, — пусть и не долгий.       — Всегда пожалуйста, — отряхивая брюки, ответил Бьякуран. Он лукаво улыбнулся, оглядев свисающее с плеча киллера тело.       — Где твой брат? — как бы невзначай спросил Реборн, подойдя практически вплотную к Джессо.       — Там, где он хочет быть, — спокойно ответил юноша, но где-то отдалённо можно было узреть холод и раздражение, проскользнувшие совсем нечаянно. Этот вопрос заставил наследника главы Джессо задуматься над истинным местом нахождения сводного брата, который посчитал, видимо, более правильным не уведомлять никого о том, куда он направился. Неосознанно Бьякуран начал перебирать в уме десятки мест, где мог оказаться сейчас Тсуна. Глупое беспокойство почему-то одолевало всё его естество. Он очнулся только тогда, когда понял, что Реборн давно ушёл, и теперь в зале никого не было, только его растворяющаяся на фоне серых камней фигура и зажигалка, выпавшая, видимо, из кармана молодого наследника Вонголы во время неудачного приземления.