Pieces of a... dream?

Если что-то болит — молчи, иначе ударят именно туда.

Вейл провёл меня в медицинский кабинет и коротко объяснил медсестре, что меня в момент ссоры ударили головой о стену, в результате чего я повредила висок и всю правую часть лица, то есть, щёки, скулы, уши, даже немного шее досталось. Медсестра вскрикнула, увидев мои порезы, затем пошла к другому доктору, чтобы она мне помогла, и сказала моему новому знакомому сидеть рядом со мной и развлекать, чтобы боль была не такой сильной. Он кивнул, усадил меня на кушетку, а сам присел напротив и наклонил голову вниз. Но долго просто так сидеть я не могла. — Данте? — Да? — Он посмотрел на меня. — А почему ты везде ходишь со мной? Ты же намного взрослее, как я поняла. У тебя есть работа, от которой я тебя отвлекаю, друзья, которые наверняка старше меня, девушка, с которой ты с моей подачи расстался. И зачем тебе четырнадцатилетний подросток, который живёт один? — Ну, честно говоря, я уже давно мечтал о каких-нибудь мелких неприятностях. У меня ведь жизнь скучная: работа-дом-школа, и всё это занимает все дни без выходных. Когда нет школы, я работаю, когда есть школа, я работаю, и (не поверишь!), когда нет официальной работы, есть домашняя работа! Мне это слово уже даже произносить противно. Оно у меня постоянно в мыслях. Постоянно говорят: "Данте, иди туда-то", "Данте, помоги отцу телевизор починить"... — Ты чинишь телевизоры? — не удержалась я. Общаться с этим парнем было всё интереснее и интереснее. Он уже не был таким грубым и меланхоличным, а говорил громко, возмущённо, добавляя жесты. Удивительный человек! — Да, я же вообще "палочка-выручалочка". То телевизор, то кран на кухне, то гондолу помоги незнакомцу отремонтировать! Знаешь, как надоело? Сил уже нет. Даже не их, а молчания и терпения. Не могу сдерживаться. Ты, кстати, первая, кому я рассказываю про свою бытовую жизнь. У меня даже лучший друг не в курсе. Странно это всё — ты мне незнакома, а уже знаешь так много. А я о тебе ничего, только имя и возраст. Ну и то, где ты живёшь и куда учиться ходишь. Надо учиться у тебя молчанию. — Зачем? Мне нравится, что ты мне всё рассказываешь. Я ведь здесь всех тоже по этим критериям знаю. А у некоторых только имя и возраст. — Не любишь рассказывать о себе? — Для него, как я поняла, это было в новинку. Люди же делятся на экстравертов и интровертов. Он, наверняка, принадлежал к первому типу, а вот я ко второму. — Не люблю, — киваю, — вообще ничего не люблю. Я даже смеюсь редко, что уж там. И улыбаюсь раз в пять лет. Ты не ответил на мой вопрос, — перевела я тему до того, как мы её коснулись глубже. — Я не верю, что ты редко улыбаешься. Я тебя сколько раз видел, у тебя была улыбка. Не знаю, настоящая или нет, но была. А почему я с тобой таскаюсь? Не знаю почему, но боюсь тебя одну отпускать. Почему-то каждый раз чувствую, что ты попадёшь в неприятности. Так оно и есть. Вот и хожу, можно сказать, оберегаю. — Ты меня спас два раза. — Да не спасал я тебя, лишь помог. Все другие бы сделали тоже самое на моём месте. Я не согласилась. — Не все. Кто-нибудь точно к ним присоединился, — намекала я на Анну, девушку Данте. Бывшую. — Не все, — согласился он, — но большинство точно. — И всё равно спасибо. Никто не знает, что было бы со мной, если бы ты мимо не проходил. — Я не проходил мимо. И я знаю, что они бы с тобой сделали. Я ощутила, как по венам пробежал холод, появились мурашки на руках. Когда я собиралась задать вполне очевидные вопросы, дверь со скрипом отворилась, и вошла полная женщина среднего возраста в белом медицинском халате. Она ласково улыбнулась мне, открыла принесённую с собой бутылку с вонючей прозрачной жидкостью и принялась живо обрабатывать раненое лицо. Мой собеседник встал и подошёл близко ко мне. — Сейчас будет очень больно, — предупредила меня доктор, и я ощутила жгучий огонь на виске. Показалось, что перед глазами взметнулись искры. — Всё, теперь шею. — Там уже не было больно, но неприятно пощипывало. Я посмотрела на гота, он лишь пожал плечами. Врач наложила бинт и сказала неделю с ним ходить, менять каждый день и мазать раненные места. Мы её поблагодарили и вышли. Она вслед за нами пошла, громко стуча каблучками, на первый этаж. — Куда идём? — бодро спросил Вейл. — Только не говори, что домой, у тебя очень бледное лицо. Ты должна хотя бы полчаса погулять. — Я есть хочу. — В желудке весь день предательски урчало на всех уроках. Одноклассники уже хотели мне на обед скидываться после последнего урока. Но не успели — я как раз зашла в туалет, где меня ударила Анна. — Тогда идём обедать. Деньги есть? — Я отрицательно покачала головой. — Тогда я заплачу. — Не жалко? — Каких-то двадцати евро? У меня зарплата на работе такая, что тебе и не снилось. Деньги вёдрами домой таскаю, девать некуда. Уже начал сестре отдавать на жизнь. Оплатил ей учёбу, постоянно с ней за шмотками катаюсь, чтобы больше потратиться, просто так отдаю, даже себе вторую квартиру купил, чтобы с девушками на свободной территории встречаться, родных не смущать и не пугать. Они о моей личной жизни ничего не знают, только сестра в курсе дела. Хочет, чтобы я себе любимую нашёл. А у меня времени нет на это, всё время работа и школа. — Кем же ты так работаешь? — Да уж, это было интереснее моей жизни. За что я обожаю Италию — незнакомец расскажет тебе всю свою жизнь от начала до нынешних дней, всех родственников упомянет, а ты даже его имя не будешь знать. Очень удобно! Мне, как тайному убийце, так легче всего собирать информацию.* — Устраиваю кинофестивали в Венеции. Звёзд зову, договариваюсь с их агентами об интервью, жильё им устраиваю, планирую весь их день. Постоянно в разъездах вместе с шефом. Меня все раз в месяц видят. Это я просто сегодняшним днём себе отпуск заработал на три месяца. Хоть семью навещу, они тебя только поблагодарят. Мать скучает сильно. — Я поспешно одевалась, пока он рассказывал, мечтательно смотря куда-то в пустоту. Но потом он очнулся. — Всё, давай, идём. Под пристальным взором свирепого охранника мы вышли из школы и оба резко выдохнули, словно избежали огромной опасности. — Как же тебя девушки терпят? — Оказавшись на улице, я вдохнула кислород и ощутила, что мне действительно стало легче. Даже боль немного утихла. День был прекрасный: яркое солнце, чистое небо, совсем лёгкий ветерок, даже листва особо не шумела. Было тепло, градусов двадцать примерно. Странно, вообще я не люблю солнце, но в этот раз такое облегчение от него было. Как будто весь мир меня поддерживал, намекая на то, что ссора в туалете ничего не значила. Тем более, у меня появился защитник. Я поглубже вдохнула воздух ещё раз и улыбнулась уголками губ. — А я в постели хорош, вот и любят. — Эта резкая фраза, сказанная зло и грубо, довольно сильно удивила меня. Сначала я не поняла, почему Данте так говорит, а затем дошло. Нет, ну какому нормальному человеку понравится, когда его любят только за плотские возможности? Если бы со мной такое было бы, я бы не выдержала и стала недотрогой. Как же он это терпит? Но не это меня интересовало сейчас, а совсем другие фразы, сказанные ранее. Однако я решила подождать до кафе и уже потом всё расспросить. Тем более, желудок опять недовольно заурчал. И только в этот момент до меня дошло, что парень на меня всю дорогу в упор смотрит. Я смутилась, поскользнулась и едва не упала, но он схватил меня за плечи и удержал. — Что же ты на ногах так некрепко держишься? — Сама не знаю. Это всё от взгляда твоего, — огрызнулась я, — всё время на меня смотришь, надоел уже. — Я демонстративно отряхнулась и пошла дальше. — Да я просто размышлял о том, почему Анна тебя так возненавидела, что парней подозвала помочь. И, кажется, понял. — И к какому выводу ты пришёл? — Мне была интересна догадка. — Ты красивая, — это было сказано самым обычным повседневным тоном, но я снова смутилась, — вот она и бесится. Ей же нужно внимание, а тут пришла такая синеволосая, замкнутая, да и красавица, к тому же. Сразу все парни на тебя смотрят, пытаются сердце твоё завоевать, а должны её. Вот она и пыталась "проучить". Ты не знала, что она хотела заснять эту оргию на телефон? — Что?! — вскрикнула от неожиданности я. Проходящие мимо люди сразу обернулись посмотреть, что случилось. — А потом она хотела по школе всё развесить с надписями, что ты занимаешься проституцией в свободное время. Это ещё не всё, я тебе потом позже расскажу, в кафе наверняка народу будет поменьше. — Договорились. Только... Откуда ты знаешь? — На данный момент это интересовало меня больше всего. — Я же её парнем был, она меня во всё посвящала. — В мозгах что-то щёлкнуло. Конечно, это было образное выражение, но ощущение было, будто я нашла нужный кусочек к разгадке. — И поэтому ты... — И поэтому я, — перебил он меня. — Я же тебе сказал, что потом всё объясню. Ты потерпеть не можешь? — Могу. Извини, — ответила я с сожалением. Данте смягчился и потрепал меня по волосам. — Я уже понял, что ты хочешь узнать всё поскорее. Но я не думаю, что после правды ты будешь со мной общаться. Ты меня возненавидишь. — Поэтому и оттягиваешь этот момент? — пошутила я. — Да. — Это было сказано так твёрдо и серьёзно, что я опять чуть не упала от неожиданности. — С тобой интересно общаться, ты очень необычная. Видно, что ты не из нашего мира. — Эм... Ну, спасибо, наверное... Я даже не знаю, что ответить. — Я очень сильно была смущена. — Да ну тебя. Кстати, нам сюда. — Он завернул в какое-то кафе без крыши, выбрал самый близкий к выходу столик, отодвинул стул для меня, дождался, пока я уселась и устроился рядом с небольшим зелёным заборчиком, отделяющим улицу от заведения. Тут же достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и закурил. Я внимательно и с интересом рассматривала помещение: открытая терраса, вся в зелёных тонах. Столы и стулья стояли по принципу крестика, по диагонали. Потолка не было, но во второй части был навес, с которого свешивалась самая обычная чёрная люстра. Там же находилась касса и стойка пекаря.** Когда к нам подошла симпатичная молодая официантка, Данте сразу обратил на неё внимание. Мне стало спокойнее, когда он отвёл взгляд и улыбнулся девушке. Она ему подмигнула, но не успела открыть рот, как он положил двадцать евро, сказав, что пусть принесут как обычно. Она мило улыбнулась, снова подмигнула и пошла к пекарю. Вейл в упор посмотрел на меня: — Старая знакомая, единственная, кто со мной до сих пор общается. До сих пор пытается со мной кокетничать, хотя уже замужем. — Это всё прекрасно, — соврала я, — но меня интересует, откуда ты всё знаешь, и что эти придурки хотят со мной сделать. — Только потом не убей меня. — Внезапно парень взял мои руки в свои. — Анна идёт. Чтобы я ни делал, не пугайся, хорошо? — Киваю. — И молчи. Не бойся, всё, что я буду делать, во благо тебе. И действительно, через пару секунд я увидела яркую блондинку, входящую в кафе. Она сразу же подошла к нам, не церемонясь. — Чего тебе надо? — От такого недоброжелательного голоса я съёжилась. Умеет же Вейл в нужные моменты сказать так, что противник в испуге будет! Я лишь прикусила губу. — Ты. — Зачем? Ты разом опустилась в моих глазах после сегодняшнего события. На бедную девушку наехала. — Не такая она уж и бедная. Пусть не выпендривается. — Этого Данте стерпеть не смог. Он резко встал, и я внезапно отметила, что он выше её, как минимум, на две головы. Раньше я не замечала, какой он высокий, а теперь ощутила себя маленькой. — Если ты со своими парнями опять что-то сделаешь ей, получишь снова, как тогда. — Блондинка переменилась в лице, она очень сильно испугалась. — Нет проблем. — Она пулей вылетела из кафе. Я дрожала от страха. Парень это заметил и резко обнял меня, присаживаясь на корточки. Я замерла, ощущая, что почему-то мне стало спокойнее...