Широяша: История Белого Демона

Сначала Тензо прятался. Даже через пару дней пути ему всё ещё казалось, что кто-то может узнать его и задать резонный вопрос: «Парень, разве ты не умер?» А что отвечать на это пока было неизвестно – Тензо сам не знал, ещё с той мучительной ночи на грани жизни и смерти, выжил он или всё-таки умер? А пока пробирался лесными тропами, питался собранным с огородов на окраинах деревень и охотой. Хватало только на то, чтобы передвигать ноги, ибо живности в округе поубавилось, да и для урожая ещё был не сезон. Но, как ни странно, шёл он уверенно, в определенном направлении, никуда не сворачивая. Будто бы зная, куда именно держит путь. На пятый день вышел к реке. Деревни перестали попадаться, зато выросли горы. Не то чтобы очень высокие, скорее холмы, но когда он к полудню следующего дня преодолел большую часть подъёма, то обнаружил себя среди камней, снега и льда. Холод чувствовался, но также отдаленно, как голод или собственная усталость. Чем ближе становилась неведомая цель, тем меньше Тензо думал о себе. И вообще – думал. Всё, что от него требовалось – это идти, карабкаться, взбираться, продираться – всё время вперед, без отдыха, без сна. Наконец, на одиннадцатый день пути, он спустился в долину. Впереди чернела длинная, чуть ли не во всю высоту горы, расщелина. Издалека она казалась узкой, но чем ближе Тензо подходил, тем шире и необъёмнее становился провал в скале. Стемнело. Тензо остановился на границе ночной темноты и непроницаемого мрака, почувствовал, как стынут кости. И оглянулся. Зачем он пришел сюда? И тут же снова всмотрелся в тьму провала – там, в глубине послышался знакомый звук, напомнивший рычание зверя, только это был не зверь, а двигатель. Ослепив, вспыхнул яркий свет – Тензо шарахнулся в сторону, в укрытие из камней, но споткнулся и шлёпнулся, разбив локоть и колени, разодрав ладонь до кости – взвыл, всё ещё ничего толком не видя, пытаясь отползти. – А вот и ты. За ворот дёрнули, ставя на ноги. Подтолкнули в спину. И он пошёл. Прижимая к себе руку, хромая на обе ноги, уже начиная различать очертания небольшого корабля, подсвеченного снизу и… зависшего над бездонной пропастью. Послушно поднялся по опущенному трапу, остановился, не решаясь оглянуться, лишь скосил взгляд вниз и чуть назад. – А ты быстро добрался. – Сенсей! – обернулся, забывая, как дышать – и натолкнулся на насмешливый взгляд незнакомых глаз. – В каком-то смысле ты прав, – хищная усмешка расползлась по красивому лицу с заострившимися чертами. – А в каком-то – нет. – Кто вы, господин? И почему выглядите как мой учитель? Вместо ответа на плечо легла тяжелая рука. Пол под ногами дрогнул, и на миг Тензо показалось, что он падает. Спуск длился недолго, но с каждой секундой рука на плече становилась всё тяжелее. И тем сильнее росло беспокойство. Удивительно, но он только сейчас начал понимать, что пришёл к врагам. Что ничего хорошего здесь произойти не может. Но мысли рождались и умирали. Что-то убивало их. Успокаивало. И когда спуск прекратился, беспокойство почти растаяло, а рука на плече перестала крошить кости. Кстати, боль в своей руке, как и в других местах, утихла. Посмотрев на ладонь, Тензо увидел лишь розовую кожицу, затянувшую уже поджившую рану. И если бы не кровь, можно было бы подумать, что камень рассек мясо до кости многие-многие месяцы назад. Снова трап, снова тьма, рассеянная белым безжизненным светом. Тензо шёл, не поднимая головы. Сначала по коридору, потом по какому-то залу. Он чувствовал запах железа, запах людей и запах аманто. А ещё он чувствовал невидимый, едва различимый поток, связывающий его с тем, кто украл лицо учителя. Но поток этот был не единственным – ещё один, ещё более тонкий и неразличимый, тянулся куда-то дальше, сквозь толщу стен. Какой из них привел его сюда? И зачем? Свет стал глуше. Пришлось даже прищуриться, чтобы рассмотреть ступеньки под ногами. В нос ударил запах прелой соломы и немытого тела. И вдруг второй поток стал ярче, сильнее первого – Тензо поднял взгляд и увидел решётку. А за ней – своего учителя. С осунувшимся лицом, спутанными волосами, в протёртой, местами дырявой одежде, но взгляд… этот теплый взгляд он не спутал бы ни с одним другим. – Зачем? – не голос, эхо донеслось из-за решётки. И поток почти исчез. – Я решил, что тебе не помешает компания. Соскучился же, небось, по своим дорогим ученикам? Тензо вздрогнул, когда лязгнул запор и часть стальной решётки отошла в сторону. Ноги сами завели его внутрь. – Правда, тебе придётся побороться за его душу. Что он имеет в виду? Почему запер здесь учителя как какого-то преступника? – Можешь просто убить его, Уцуро? – Не-е-ет, планы у меня поинтереснее. Эй, тебя, кажется, зовут Тензо? Тензо, я знаю, тебе есть, что сказать Шоё. Не стесняйся. – Сенсей, я… – рот открылся сам по себе. – Как вы могли бросить нас?! Бросить меня?!! Нет, не это он хотел сказать! Отпрянул, вцепляясь в прутья непослушными пальцами, мотнул головой. Шоё не ответил ему, нет, он смотрел на своего двойника за его плечом. – Вот всегда вы так. Не отвечаете. Не смотрите на меня. Тогда зачем… зачем вы меня спасли?! На этот раз учитель опустил взгляд и увёл в сторону. – Прости. Я не должен был делать этого. Мне очень жа… – НЕТ! Не смейте говорить этого! – на глазах закипели злые слезы. – Не говорите так, словно моё спасение было ошибкой! Шоё вздохнул. А из-за спины донёсся один-в-один его голос, которому невозможно было не подчиниться. – Обидно, правда, Тензо? Ты не заслужил такого отношения. Этот человек, что называл себя твоим учителем – чудовище. По прихоти своей, он сделал чудовищем и тебя. А потом бросил, потому что нашлись дела поважнее. И снова Шоё промолчал. Он даже не шевельнулся. Какая-то часть Тензо отчаянно молила его остановиться и взглянуть на это измученное тело, задуматься, что здесь происходит, и он послушно смотрел – но видел лишь слабость и покорность. От благородной ауры, всегда окружавшей учителя, делавшей его таким далеким и таким желанным, почти ничего не осталось. Тензо почувствовал, как закипает злость, как сжимаются и разжимаются кулаки. – Верно, Тензо. Накажи его. Что? Наказать? Кого? Нет, он не хочет никого наказывать. Да как он вообще смеет?.. Тензо хотел мотнуть головой, но вместо этого сделал шаг. Потом ещё один. Опустился на колено, с ужасом осознавая, как поднимается рука, как пальцы вцепляются в сухие, безжизненные волосы, заставляя любимого учителя взглянуть на себя. Как сжимается кулак. Как врезается в раздражающе-спокойное и красивое лицо. Услышал хруст костей. Почувствовал горячую кровь, брызнувшую из-под кулака. «Нет-нет-нет, это не я! Я не хотел!» – завопил изнутри. Но наружу не вырвалось ни звука. Он хотел отвернуться, но продолжал смотреть на кровавое месиво. И заметил, как медленно исправляется расплющенная форма носа, как рассасываются уже начавшие набухать кровоподтёки. Несколько минут – и не осталось ни следа от удара, разве что во взгляде учителя появилась жалость. И тогда, продолжая удерживать его голову за волосы, Тензо ударил ещё. И закричал про себя от ужаса. Он не мог ни остановиться, ни как-то ещё повлиять на своё тело. Оно просто не слушалось. А мысли – они бились внутри головы, не чужие, собственные, но никогда-никогда он не собирался давать им воли. Да, он был расстроен, да, он чувствовал себя ненужным и брошенным. Но запер свои обиды, как и желания, глубоко внутри. – Что же ты так скромно? – набатом ворвалось в сознание. – Это чудовище не умрет так просто. Так можешь позволить себе большее. – Разве он может умереть? – услышал свой собственный голос, в очередной раз наблюдая, как срастается перелом на лице учителя. – Мне бы этого очень не хотелось. Но, в конце концов, какая разница, если чудовище всё равно потом снова оживёт? «Сенсей – не чудовище! И я не чудовище! Это ты, укравший его лицо, худшее существо, что я встречал!» Он знал, что никто его не слышит, но всё равно продолжал кричать про себя. Однако, совершенно неожиданно, голос за спиной ответил. – Это лицо и это тело изначально принадлежали мне, Тензо. Твой учитель – всего лишь копия, и та – неудачная. И что с ней будет – мне безразлично. Но ты доставишь мне невыразимое удовольствие, если дашь волю своим чувствам. Чувствам? Каким чувствам? Разве могут у него быть чувства к… учителю? – Ты знаешь, о чём я говорю, Тензо. Я в твоей голове. Я читаю тебя, как книгу. Давай, вспомни тот первый раз, когда ты кончил, думая о своем сенсее? Нет, он не… Не должен был. Ведь это предательство по отношению к Такасуги... Шоё пошевелился. Ему некуда бежать из этого грязного угла вонючей камеры, но Тензо на всякий случай сильнее вцепился в его волосы. Но увидел, что тот всего лишь отодвинул согнутую в колене ногу в сторону, длинная не подвязанная рубаха распахнулась и стала видна обнаженная впалая грудь, обтянутые кожей рёбра и светлая полоска волос, сбегающая от пупка, прячущаяся под поясом свободных штанов, когда-то, вероятно, белых. – Давай Тензо, не сопротивляйся. Так будет проще. Он не мог поверить своим ушам. У учителя не могло быть такого безжизненного голоса, словно осталась лишь пустая скорлупа с равнодушным взглядом, но всё ещё сохранившим такое знакомое выражение бесконечного всепонимания и прощения. – Понимаю твои сомнения, – раздалось за спиной. Голос был настолько похож, точно такой же, что закружилась голова. – Но даже под слоем грязи это всё тот же Ёшида Шоё, что ты знал. Кивнул, уже с трудом различая, кто именно с ним говорит, и потянул за сальный скрутившийся пояс, расслабил хакама, рывком сдёрнул их вниз. Фундоши на Шоё не оказалось. Когда Тензо коснулся его, взгляд тёмных глаз дрогнул. Он хотел коснуться нежно. Действительно, хотел. Раз уж всё равно ничего не мог поделать со своим телом. И удивительно – вышло именно так. Злость не покинула его окончательно, но потускнела, потеряла над ним власть. – Неплохо, копия. Совсем неплохо. И тут же пальцы сжались с такой силой, что Шоё дёрнулся, стиснутые губы его побелели. Рука пошла вверх, рука пошла вниз. И эта рука не ласкала. Эта рука наслаждалась возможностью причинять боль. А владелец этой руки чувствовал возбуждение. Постыдное и отвратительное. – Тензо, почему бы тебе не сделать себе приятно? – отдал новое указание голос за спиной. Но Тензо обнаружил, что и так уже залез к себе в штаны свободной рукой. – Тебе нравится выражение его лица? Нравится же?.. Копия, забавный у тебя ученик. Шоё сглотнул. Тензо видел, как кадык его дёрнулся, и волна скатилась вниз, по длинной шее. А в следующий момент он уже приник к ней, укусил, чувствуя вкус крови во рту и влагу в собственных штанах. Отстранился. Уставился на вялый жалкий член. Пальцами отодвинул кожицу с головки, провёл под гребнем ногтем, подцепил тонкую перепонку. По собственному телу прокатился жар, а взгляд упал на толстую соломинку на полу – она была не однородной, расщепляющейся к самому низу – отлично подходящей. Засовывая её в отверстие на головке, пальцами удерживая вход в него расширенным, сам смотрел на лицо Шоё, в глаза с расширившимися зрачками, на капельки пота, выступившие на лбу, на плотно сжатые губы, не желающие выпустить ни стона, ни крика. – Тебя это тоже раздражает? – из-за спины. – Эта притворная покорность? Как плевок прямо в душу, скажи? Тензо пошевелил соломинкой. По ногам Шоё пробежалась дрожь, и без того впалый живот втянулся сильнее, грудь начала подниматься выше и чаще. И Тензо кончил. – Что? И это всё? – голос за спиной поскучнел. – Может, уже вытащить её? – приподнял бровь учитель, всё ещё стараясь казаться невозмутимым. Тензо мотнул головой. Стянул тонкую тесёмку со своего пояса и принялся обвивать член учителя. Соломинка шевелилась, грозя вылезти – надавливая большим пальцем, Тензо несколько раз вгонял её до конца. Слышал шипение и жалел, что не смотрит на Шоё, но даже услышанное заставляло член твердеть всё сильнее. – Давай, я тебе помогу? По щелчку пальцев в камеру вошли двое, люди. Они подняли Шоё, срывая рубаху, скрутили ею кисти над его головой и толкнули к решётке. Хакама остались валяться на полу бесформенной кучей. – Скажи, так намного удобнее? Или тебе его задом повернуть? И снова Тензо мотнул головой. Послышался смешок. – Нет, снова повторяю, ученики у тебя забавные… Прямо жду не дождусь познакомиться с остальными. Теперь Тензо видел не только Шоё, но и другого Шоё за его спиной, по ту сторону решётки. Насколько они были похожи – настолько же различались. И если, произнося последние слова, второй недобро улыбался, то первый прикусил губу, и по подбородку его бежала кровь. – А… ты, наверное, не знаешь… Эти ребятки ищут тебя. И мы очень скоро отправимся к ним навстречу. А пока – развлекайся. Уверен, Тензо поможет скрасить ожидание.