Широяша: История Белого Демона

КАСА – широкополый головной убор из соломы. БАКУФУ – правительство

****

Последние дни он пробегал дорогу до академии по ещё схваченной ночным морозом земле, но не сегодня. Бледное зимнее солнце растопило выпавший ночью снег, и теперь размокшая земля скользит под подошвами плетёных сапог из ячменной соломы. Ногам в них тепло, чего не скажешь о теле – пронизывающему ветру нипочём тройной слой одежды, и Котаро ускоряет шаг, чтобы немного согреться, и увесистый узел начинает елозить по спине. Двери в додзё закрыты, из-за них не доносится ни звука – утренняя тренировка закончилась? Нужно спешить в класс, но сначала – оставить вещи. Котаро направляется к крыльцу квадратного дома и останавливается на пороге просторного тёмного помещения без окон. Уже три недели, как Такасуги ночует здесь, а теперь будет и он, Котаро. Взгляд скользит по стопке футонов, дверцам стенных шкафов. Это нормально, если он сам поищет свободное место на полках? Вдруг в спину упирается что-то и Котаро отпрыгивает. – Не стой на пороге, – летит следом. – Та… Шинске. Хмурый, как дождливый день, Такасуги прижимает к себе футон. Окинув Котаро быстрым взглядом, он проходит мимо и складывает ношу в угол. Дежурный? Поверх юкаты надето осеннее кимоно – оно у него теперь единственное. Это напоминает Котаро кое о чем… Спустив узел со спины и порывшись в нём, он протягивает Такасуги длинный красный шарф, похожий на те, что девушки подтыкают под пояс оби. – Что это? – Шарф. – Это я вижу. – Новинка из Эдо. На шею наматывают… – Знаю. Такасуги смотрит пристально, но брать не спешит. Как же его заставить и при этом гордость не задеть? – Тебе. – А остальные кому? – Остальные? Такасуги кивает на узел на полу, на торчащий из него красный хвост. – А… это… там только один. – Для Гинтоки? Котаро выдыхает и вешает шарф ему на шею – раньше и подумать не мог о таком поведении, но похоже, беспардонность заразна. – Если ты простудишься, то доставишь неприятности Шоё-сенсею. Должно быть, он сказал что-то не то, потому что Такасуги вцепляется в концы свисающего с плеч шарфа и отводит взгляд. В последнее время его молчание пугает Котаро. Тот и раньше многое держал в себе, а теперь и вовсе стал похож на запечатанный пчелиный улей. – А что это вы тут делаете? Не самый удачный момент для появления Гинтоки, но в дверях стоит именно он. Лица не видно, солнце светит в спину, но когда тот поворачивает голову, становится заметна переливающаяся всеми оттенками сиреневого шишка на лбу. И опухший глаз под ней. Никак, утром опять бросался на учителя, как ужаленный. – Зура, тебя из дома выгнали? Ребят, да вы издеваетесь!.. Теперь вечерние порции станут еще меньше?! – Я не Зура, я Кацура! Выдернув второй шарф из котомки, Котаро кидает его на шею Гинтоки и начинает наматывать. Тот успевает подставить руку – и она оказывается примотанной к шее. – И никто меня не выгонял! …кстати, ты чего не на уроке? – Как будто он хоть раз на них ходил, – подает голос Такасуги и закидывает конец своего шарфа на плечо. – С крыши сдуло? Решил перебраться в тепло? Гинтоки косится на него, потом на ладонь, зафиксированную на уровне лица, и снова на Такасуги. – Ничего и не сдуло… просто решил проверить… это… то самое. – То самое? – переспрашивает Такасуги, делая шаг ближе. – Во… вора, – не сдается Гинтоки. – Вдруг забрался, подлюка? А тут, оказывается, только вы… Ну я пошёл. Выдернув руку из плена, он разворачивается на одной ноге и, вдруг замерев, зарывается в шарф до ушей. – Спасибо, Зура! – Я не Зура… – тоскливо возражает Котаро, но проём двери уже пуст. Зачем он в действительности сюда приходил? На плечо ложится рука. Такасуги. – Спасибо, Зура. – Т-ты!.. Звереть – недостойно самурая, но иногда сдержаться действительно трудно. Однако сейчас для этого достаточно посмотреть на лицо Такасуги – оно удивительно серьёзно и спокойно. – Что случилось? Тебя правда не выгнали? – Правда. Сложно не вдаваться в подробности, но это семейное дело. Даже если хочется поговорить, рассказать о своих опасениях, разве он может? Да и не случилось ничего особенного, чтобы бить тревогу. Пока не случилось. Но взгляд Такасуги требует ответа, и Котаро уже открывает рот, ещё даже не придумав толком, с чего начать, как тишину нарушает незнакомый голос: – Кхм. Прошу прощения… Котаро вздрагивает, а рука испаряется с плеча. Да что сегодня такое-то? – Здесь можно оставить свои вещи? У крыльца стоят двое, оба хорошо и тепло одеты, из вещей – только мешок, да и тот даже меньше узла Котаро. Такасуги выходит вперёд. – А вы, собственно, кто? – Я новый ученик Ёшиды Шоё, – представляется тот, что пониже, развязывает тесемки под подбородком и стягивает каса с головы. – Меня зовут Сакамото Тацума. Второй держится чуть позади, и Котаро кажется, что это слуга. Ученик со свитой? А фамилия знакомая… Не тот ли это Сакамото, который правая рука хана? Точнее, его сын. Но что он тут забыл? До сих пор самым знатным в академии был Такасуги, да и тот смог остаться в школе, только отказавшись от семьи, и не без вмешательства «мистических» сил. Неожиданно за спинами подозрительных парней возникает не успевший далеко уйти Гинтоки. Он вроде бы крадётся, чуть пригнувшись к земле и плавно переставляя ноги. Рука спутника-слуги Сакамото ложится на пояс, но тут Такасуги переступает порог и выходит на крыльцо. – Расслабься, Гинтоки, это не воры. Это новые ученики. – М-м-м, – тянет тот, выпрямляясь, и он вовсе не выглядит напряженным, разве что заинтересованным: локоть расслаблено опирается на катану за поясом, глаза шарят по чужой одежде. – С вещами? Тоже жить здесь будете? – Мы получили разрешение от Ёшиды-сана, – назвавшийся "Сакамото" улыбается и ставит ногу на крыльцо. Такасуги приходится посторониться, чтобы пропустить его мимо. – Эй, а тебя как зовут? – бросает он в спину второго. И Котаро слышит в его голосе знакомые заносчивые нотки господина. Всё-таки Такасуги с детства привык быть окруженным прислугой. Так же, как Котаро – теми, с кем нужно разговаривать почтительно, не поднимая без разрешения головы. Спутник Сакамото останавливается, оборачивается и несколько мгновений рассматривает Такасуги. И только потом отвечает: – Кадзума. – Как же тут темно и холодно – как на улице! – доносится из глубины пустой комнаты совсем не расстроенный голос Сакамото, как будто он даже рад убогим условиям. Котаро вопросительно смотрит на Такасуги и встречает такой же озадаченный взгляд в ответ. Но тут кучерявая голова закрывает обзор, а на плечо наваливается тяжесть. – Что за лица? Шёпот бесцеремонно повисшего на плечах Гинтоки настолько громкий, что хочется его треснуть. Но Такасуги отвечает ещё громче: – Это сын хатамото. И не простого, а помощника самого хана. Правда, род их происходит от купцов. – Как и ожидалось от Такасуги-сана, – Сакамото оборачивается и чешет подбородок. – Но это далеко не всё! У меня ещё и дядя в бакуфу. Правда, круто? Старше на несколько лет, а ведет себя, словно младше. – Ага! – соглашается за всех Гинтоки. – А что такое бакуфу? Четыре пары изумленных глаз обращаются теперь уже к нему, в том числе и Котаро. Сакамото хмыкает. И вдруг принимается хохотать, схватившись за живот. – Нет, я… ха-ха, я не могу… И это – знаменитая школа для всех сословий? И это сюда меня отправили учиться вместо Эдо? Ха-ха!.. Но вдруг замирает, вытирает выступившие слезы и просит уже совершенно серьёзно: – Пристрелите меня. Гинтоки, переставший улыбаться ещё на середине его тирады, кивает и хватается за катану. Котаро тоже чувствует злость, но это не значит, что можно затевать драку. Да и ничего стрелкового у них нет… Положив руку поверх руки Гинтоки, он не дает ему вытащить оружие…. но, похоже, останавливать нужно не его одного. – Шинске! У Такасуги нет с собой меча, но это не мешает ему шарить по поясу, испепеляя Сакамото взглядом. А тот, кто назвал себя "Кадзумой" и до сих пор только наблюдал за происходящим, уже обнажает танто. Не длинный меч, конечно, но намерения его предельно ясны. И удерживать руку Гинтоки становится всё сложнее, даже навалившись всем весом. Сакамото какое-то время смотрит на молчаливое противостояние удивлённо, потом хлопает своего спутника по плечу – и тот, чуть помедлив, возвращает кинжал в ножны. А Сакамото переводит взгляд с Такасуги на Котаро, потом на Гинтоки. – Прошу прощения… Меня, кажется, занесло. Могу я узнать ваши имена? – Гинтоки, – буркает тот. – А это Зура. – Я не Зура! Кацура. Кацура Котаро. – Как? – приложив руку к уху, переспрашивает Сакамото. – Кинтоки? Впервые с момента их знакомства Котаро видит, как Гинтоки злится. Его лицо стремительно наливается багрово-красным, и кажется, что ещё немного – и из ушей повалит пар. А тут ещё и Такасуги хмыкает. Растерявшись, Котаро ослабляет бдительность, и Гинтоки выдергивает катану из ножен. А вид этой катаны способен остановить любое веселье. Кадзума тут же заслоняет собой Сакамото. Гинтоки дышит тяжело, глаза сверкают, колени чуть согнуты – кажется, вот-вот бросится на него… Но вдруг выпрямляется, небрежно кидает проржавевшее лезвие в ножны и громко хлопает за собой дверью. Становится совсем темно. – Мда, – нарушает тишину Сакамото. – Ну, будем знакомы. Котаро делает шаг ко выходу, чтобы впустить хоть немного света, но его останавливает подозрительный шорох. А через пару секунд в руках Сакамото вспыхивает белым короткий, толстый стержень. Подсвеченное снизу, лицо его кажется маской демона. – Итак, где тут мой шкафчик? Хороший вопрос. За первой же отодвинутой дверцей все полки оказываются свободны. Сакамото закидывает свой мешок на самый верх, Котаро – уровнем ниже. И косится на молча наблюдающего за ними Такасуги. Вздыхает. Похоже, роль гида ему придётся взять на себя. – Сакамото-сан, Кадзума-сан, я покажу вам всё здесь позже, а сейчас нам нужно идти в класс. – Конечно, конечно, – кивает Сакамото и касается стержня. Тот тухнет. И к двери приходится пробираться в темноте. Не идиот ли? Яркий свет режет глаза. Котаро ведёт новых учеников через двор к зданию, где находится класс, но у крыльца останавливается – становится слышно негромкий голос учителя. Вежливо ли будет прервать урок? Но бумажные двери вдруг раздвигаются. – А вот и вы, – улыбается Шоё и отступает внутрь, поворачиваясь к классу. – Знакомьтесь, это Сакамато Тацума и Кадзума, с этого дня они – ваши товарищи. Товарищи? Конечно, Гинтоки сглупил, но Котаро как-то не очень-то хочется относиться к тем, кто смеялся над школой, как к товарищам. Кстати, кое-кто снова и не пришёл на урок. Заняв уже ставшее родным место в первом ряду, Котаро через плечо украдкой оглядывает остальных учеников – усевшиеся за ними у стены новенькие смотрятся очень странно. Слуга Сакамото едва ли не ровесник учителя. Да и сам Сакамото на несколько лет старше любого ученика. С каждой минутой его нахождение здесь кажется всё неуместней. На стол ложатся две тетради. – Передай назад, пожалуйста, – просит учитель. – Сенсей, можно задать вопрос? – голос Сакамото. Шоё кивает. – Вы не могли бы рассказать, что такое бакуфу? – Тацума-сан, вы не знаете этого? По классу начинают разбегаться смешки. Котаро вжимает голову в плечи – почему ему сейчас так стыдно? – Шоё-сенсей, полагаю, что знаю, но мне бы хотелось услышать ваше объяснение. Так ученики не спрашивают, Сакамото будто проверяет учителя. Котаро смотрит на Шоё, на его спокойное лицо, и чувствует, как вспыхнувшее внутри негодование успокаивается. Всё правильно, самурай ни при каких обстоятельствах не должен демонстрировать свои чувства. Но как же ему пока далеко до самообладания учителя! – «Бакуфу осуществляет руководство страной, находится в подчинении сёгуна и состоит из представителей воинского сословия рангом не ниже хатамото или удельного князя». Такой ответ вас удовлетворит, Тацума-сан? – Вполне. Премного благодарен. Котаро не выдерживает и оборачивается, успевая заметить взгляд Сакамото, брошенный на закрытые двери. Что там? Видимо, это интересует и учителя, потому что он направляется к ним и распахивает. Оказывается, там Гинтоки. Он вяло оборачивается, окидывает всех равнодушным взглядом и вдруг резво сигает с крыльца. – Молодой человек, не хотите ли пройти внутрь? Знаете ли, тут лучше слышно. Иногда в негромком голосе учителя звенит сталь. И в такие моменты спорить с ним не решается даже Гинтоки. Вот и сейчас, замерев в шаге от угла, он опускает плечи, и покорно развернувшись, лезет на крыльцо. Разувшись, на коленях пересекает порог и прислоняется к стене около Сакамото. Наблюдающий за ним учитель задвигает двери обратно, и урок наконец-то продолжается. Продолжается… и продолжается… пока голодное бурчание в животах не становится всё громче. А когда оно начинает перекрывать даже голос учителя, тот откладывает тетрадь с записями. – Все поняли, как решать эту задачу? Тогда остальные будут вашим домашним заданием. Урок закончен, дежурные спешат на кухню. Котаро, добровольно взваливший на себя обязанности по знакомству новичков с местным бытом, дописывает решение уравнения и оборачивается. Но у стены уже пусто. Только Такасуги суёт тетрадь за пазуху, запутавшись в складках сползшего шарфа. – А где… – М? Он тоже оборачивается. – Кацура-сан! – зовет с улицы Тензо, обёрнутый в накидку из соломы. – Вы не видели Гинтоки? – Только что был тут, а что? – Как тут? Котаро понимает его удивление, в конце концов, тот впервые не прогулял лекционный урок. Но что-то Тензо выглядит совсем расстроенным. Это потому, что сегодня его задержали дома и он не успел к началу занятий? – Зачем тебе этот лентяй? – спрашивает Такасуги, расправляя шарф. Он-таки засунул тетрадь. Но Тензо вместо ответа смотрит на него, будто только заметил, и молчит. Язык проглотил? – Отомри, – командует Такасуги. – А? – хлопает Тензо глазами. – Я спросил, зачем тебе Гинтоки? – А… Гинтоки… Нет, ничего особенного, простите, Такасуги-сан! Он быстро кланяется и тут же убегает, а Такасуги сжимает кулаки. Наверное, ему кажется такое обращение издевательским. Котаро отворачивается. Сейчас важнее найти новых великовозрастных одноклассников, но их нет ни во дворе, ни в додзё. Серое кимоно Шоё мелькает у входа на кухню – Котаро идёт за ним, но находит лишь Гинтоки. Тот с сосредоточенным лицом стоит на скамейке у огромного чана и мешает содержимое. Если подумать, его всегда можно найти здесь в это время, и когда он дежурный по кухне и даже когда нет. Разве Тензо не знает? Или он его уже видел? Обойдя всю территорию академии, Котаро так и не находит Сакамото и его слугу. Зато те откуда-то появляются после обеда, прямо к началу следующего урока. Приходит и Гинтоки, и с независимым видом занимает место у стены. Котаро время от времени поглядывает назад, и замечает, что на середине урока тот самым наглым образом начинает пускать пузыри и сопеть. За что и получает от учителя по голове новой тетрадью. На ней наверняка написано его имя, только вот Гинтоки никак не реагирует, увидев обложку. Читать не умеет? На последнем уроке Ёшида Шоё рассказывает про деньги. Оказывается, что изначально монета в один рё была намного больше, чем сейчас, и её вес соответствовал названию, то есть в одной монете был один рё золота, но со временем она всё уменьшалась и уменьшалась, как и серебряная, изменяясь не только в размере, но и в чистоте металла. Как всегда, когда учитель говорит не об арифметике, Котаро чувствует, что может слушать бесконечно – тот рассказывает так живо, приводит такие примеры и такие факты, что кажется свидетелем описываемых событий. Котаро буквально видит перед собой печи для выплавки, блестящие листы из золота, разрезаемые на части, и суровые лица кузнецов. А в классе темнеет. Сквозь бумажные двери проникает всё меньше света и настаёт время переходить в додзё. Сакамото и Кадзума на этот раз не пропадают неизвестно куда, и Котаро немного успокаивается. Но они всё ещё кажутся ему очень подозрительными. Пока достаточно светло, в додзё зажигают светильники. Первым против учителя выходит Гинтоки. Его шишка стала заметно меньше, да и глаза уже одинакового размера, но утренний урок, как и все предыдущие, не пошёл ему на пользу, потому что он вновь бросается на учителя, как ужаленный, и вновь получает бокеном по голове. И другим частям тела. Когда настаёт очередь для спаррингов, он уже настолько избит, что может только смотреть. Котаро его даже немного жалко. Неужели учитель так наказывает ученика за прогулы? Нет, сегодня он особенно безжалостен… потому что Гинтоки уснул во время урока? Котаро ставят против Кадзумы, Такасуги достается Тензо, а Сакамото выходит против учителя. Котаро хочется посмотреть на их поединки, но с его противником, кажется, вряд ли получится закончить быстро. Только сейчас, встав напротив, он понимает, насколько тот непрост. Конечно, Кадзуме далеко до абсолютно непредсказуемой формы учителя, но и его расслабленную стойку трудно прочитать. Котаро долго не решается начать первым, и чем больше он медлит, тем неувереннее себя чувствует. И почему-то совершенно не успевает среагировать на молниеносный выпад – Кадзума просто вдруг оказывается перед самым носом, а на голову опускается несильный удар. Поединок между учителем и Сакамото уже закончен, последний кланяется, благодарит за урок, а Такасуги и вовсе сидит у стены. Тензо не видно, Гинтоки тоже. Ну, конечно, скоро же ужин, а тот, кто закончил, может быть свободен. Обычно Котаро в это время собирается домой, но сегодня всё иначе. Взгляд сам находит новых одноклассников, они уже во дворе, остановили одного из учеников с ведром воды. Заинтересовавшись, Котаро тоже подходит. – …когда тепло, ополаскиваемся сразу из колодца, а зимой сначала греем воду, но сегодня – банный день, – объясняет тот. – Мы моемся группами. Каждая таскает себе воду сама. Сейчас баня занята, но к ночи освободится. Можете подождать или прибиться к кому-нибудь, чья очередь наступит раньше. – То есть, без очереди нас не пустят? – чешет в затылке Сакамото и удостаивается сурового взгляда. – Нет. – Ясненько… Котаро оглядывается в поисках Такасуги. Ему совсем не хочется ни ждать, ни объединяться с этими двумя. А Такасуги уже давно должен был с кем-нибудь договориться… Может и для Котаро местечко найдется? «Баня» – слишком громко сказано, скорее «ванная», но одним человеком больше, одним меньше… Такасуги как раз гасит последний светильник в додзё и выходит во двор. Котаро догоняет его на углу. Именно здесь они застали поджигателей полгода назад. Пятно на стене давно высохло, но Котаро кажется, что он видит его очертания даже в темноте. – Шинске! Подожди! Ты с кем в группе на очередь мыться? – Мыться? – услышав вопрос, тот отворачивается. – Ни с кем. – То есть… сам себе воду таскаешь? – А что-то не так? Такасуги вскидывает голову и смотрит на Котаро, словно тот обвинил его как минимум в трусости. – А… эм-м-м… Может, тогда… объединишься со мной?