Жизнь нужно проживать, как хочешь ты!

Знаете, бывают такие моменты, когда вам хочется провалиться сквозь землю и вывалиться где-нибудь в Китае! Я же просто хотела выпрыгнуть из ближайшего окна. Может это не он, а? Хотя... Я его так долго рассматривала, что ошибка невозможна! Плюс ко всему его гадкая улыбочка говорит о том, что и он меня узнал. Блин, лучше бы кадетский корпус! - Василиса, присаживайся. Я посмотрела на завуча. Анна Михайловна, скажите мне, что я участник шоу «Розыгрыш», пожалуйста! - Это к тому рыжему мальчику? - спросила я и показала пальцем. На последней парте соседнего ряда сидел рыжий мальчик. Один! - Извините, опоздала, можно? - в дверь заглянула растрепанная девчоночья голова. - Соколова, последний раз тебя впускаю! - завопила учительница. Девчонка кивнула и пошла вглубь класса. Нет. Только не туда. Только не к рыжему мальчику. Вот дура! Последняя надежда умерла в момент соприкосновения стула и пятой точки девушки. И что делать? Точно. Я его не помню. Я же пьяная была, верно? Да. - Василиса, садись за последнюю парту ряда у окна, - сказала учительница. Я кивнула и со скорбным видом пошла к... Фэшиару. Так вот как его зовут. Фэшиар-р... Он румын, что ли? Да нет, наверное, русский. Так, Василиса, прекрати краснеть! А как? Когда на тебя смотрит двадцать шесть пар глаз, знаете ли, сложно успокоиться, мать вашу! Я плюхнулась на стул, аки тюлень, стараясь не смотреть в сторону парня. Мысли танцевали румбу, а сердце отплясывало чечетку. Было очень страшно посмотреть на моего соседа по парте, ведь, если я посмотрю на него, то меня сразу можно будет везти в реанимацию с сердечным приступом. - Привет, - шепнули в на ухо. Я вздрогнула. Черт, он меня довести решил, да? Ну уж нет. Я буду молчать. - Чего молчишь? - и снова горячее дыхание опалило мое ухо. Знаете, девчонки, сколько раз читала в книгах строки "Его горячее дыхание опалило мне шею", но я не знала, что следующие строки "Меня словно током ударило" настолько правдивы. Да тут не слабый разряд тока, тут целая электростанция! И это, отнюдь, не от любви с первого взгляда, которой тут и в помине нет, все из-за неловкой тупости ситуации. - Скажешь что-нибудь? - я помотала головой, - Почему? Я, снова молча и не глядя на него, показала пальцем на доску, потом сама подняла на нее взгляд и... Да твою же мать! - Василиса, - ко мне обратилась учительница, - Меня зовут Наталья Егоровна, я учитель французского языка и твой классный руководитель. Блеск. Мало того, что эта школа, где главные уроки - языки, а самый главный - французский, так еще и моя классная - училка картавой науки. Ши-кар-но. - От твоей мамы я получила уведомление, - продолжила классная, - Что ты раньше не изучала французский, - справа от меня послышался смешок, кто бы это мог быть, а? Вот я лично догадываюсь, - Зато прекрасно знаешь английский. Ну как прекрасно? Разговорный - да, но письмо у меня жутко хромает. - И я подумала над ее просьбой, - какой просьбой? - по поводу репетиторства. Все тут же напряглись. Не поняла. Чего это они напрягаются, когда грызть локти должна я? - И что же вы решили? - тихонько пискнула я. - Я дам тебе в репетиторы кого-то из лучших учеников. Все. Кина не будет. Мне дадут какого-то ботаника в репетиторы, и я даже не смогу хоть как-то отмазаться, ибо обо всех моих шагах будут докладывать. Все. Пиши пропало. - Что же, ребята, - начала классуха, - ouvrir votre ordinateur portable (откройте ваши тетради). И пошло, поехало! Она что-то вещала двадцати шести головам, а они ей внимали. Жуть. И как они могут только терпеть это, а? Когда я уже засыпала от монотонного "бла-бла-бла" на французском языке, меня толкнули в бок и положили перед носом записку. Развернув ее, я прочла: «А ты знаешь, что сбегать плохо, а?» - сердце пропустило удар. Я повернулась лицом к этому горемычному, но тут же остолбенела. Так вот какого цвета у него глаза. Голубые. Темно-голубые. Обалдеть! Нет, я знаю много людей с голубыми глазами, но такие вижу впервые. Хотя, что в них такого особенного? Не знаю, но я тоже хочу такие. Я отвернулась и, взяв его же ручку, накорябала ответ: «Тебе надо учиться, а не со мной переписываться! И вообще, я не понимаю о чем ты!». На это он лишь усмехнулся и написал что-то на бумажке: «Ну да, и в рубашке моей не ты полуголая по номеру рассекала!» - бля-я, простите за мат, товарищи, но это же... Бля-я... Он не спал! Он все видел! Мать твою! Он видел, что я его рассматривала? Черт, забери же меня ты под землю наконец! «Прости, но ты обознался!» - нацарапала я. «Я не мог не узнать девушку, за которую отдал четыре тысячи в баре!» - я сидела в шоке, прекрасно понимая, что он меня раскусил, но парень не остановился и дописал: «А ты горячая штучка, рыжая!» - тут я не выдержала и со всей дури двинула ему пощечину. Все в кабинете замолчали и повернулись к нам. Даже учительница перестала вещать что-то. Я сидела вся красная, а он... Он ржал. Чисто, от души ржал. Нет, ну как так можно, а? Но самое худшее то, что я тоже начала смеяться. - Еxcusez-moi, Наталья Егоровна, excusez-moi! (простите) - скозь смех выдавил Фэшиар. Губы женщины сжались, и через несколько секунд она завопила: - Вон! Вон из кабинета! На этой паре вас больше не будет! Все еще хихикая, мы с Фэшиаром вышли из класса под ехидные взгляды одноклассников и тихий бубнеж классухи. - Слушай, а почему она сказала, что мы на паре больше не появимся? - спросила я, когда шла за ним неизвестно куда. - В каком смысле? - удивился он. - Ну, она сказала "пара", а не "урок"... - Слушай, Василиса, что ты вообще знаешь об этой школе? - перебил он. - Ну... То, что она с французским уклоном, - я пожала плечами. По мере того, как мы куда-то шли, я пыталась запомнить хоть что-то... Наивная! Это не школа, а лабиринт какой-то! - Это все? - А что еще? - Ну, например, то, что здесь не уроки, а пары, как в институте. Мы поднялись по какой-то очередной лестнице и остановились у железной двери. Покопавшись в кармане, парень вытащил ключи и открыл дверь. На мой вопросительный взгляд он закатил глаза и сказал: - Если хочешь потеряться тут без меня, стой дальше! Тогда я вошла за ним и оказалась в помещении, которое освещалось только светом из окна. Я поежилась от холода. В комнате у стен был свален всякий хлам, а по середине комнаты был постелен ковер, на котором стоял диван. - Слушай... Фэшиар... - тогда я заметила, как брови парня поползли наверх. - Как ты меня назвала? - улыбнулся он. - Фэшиар... Он засмеялся, а я отвернулась, сложив руки на груди. - Ты еще Диамановича добавь! Скажи мне, чудо, где ты услышала мое полное имя? - смеялся он. - Ну, завуч тебя так назвала, стоп, так это твое полное имя? - удивилась я. - Меня зовут Фэш, - сказал он и вытащил из толстовки пачку сигарет. Не знаю, как я выглядела со стороны, но... - Чего ты так на сигареты пялишься? Ты же год, как бросила, - промолвил Фэш, поджигая кончик. У меня отвисла челюсть. Не дай Бог я ему в пьяном бреду ляпнула что-то лишнего! - Кстати, - продолжил он, - Забыл сказать, что твой Федя - полный мудак! - Я тебе, что пьяную исповедь устроила? - не сдержалась я. Он фыркнул, как довольный кот, а потом спросил: - Так ты уже не отрицаешь, что это ты была тогда? Тут я поняла, что прокололась. А парень-то не промах! Ладно, спалилась я уже давно. - Так, что я еще тебе рассказала? - Как я понял, все! Про Дашу, Машу, бабушку, маму, папу и брата с сестричкой, - засмеялся он, наверное, от моего вида. Вид у меня, видимо, не очень. Да зуб даю, что не очень! Глаз дергается, да и сама я вся красная. Вот... Капец! Веселье Фэшиара прервал звук оповещения о прибывшем смс. Парень открыл ее и начал читать. По мере того, как он читал сообщение, его улыбка угасала. А в конце он что-то сказал на французском, как мне кажется, это что-то было не совсем цензурным. Потом он поднял на меня глаза и сказал: - Доставай учебник французского, - а затем сунул мне в руки телефон. «Фэш, Наталка сказала, что теперь ты - репетитор новенькой. Удачи!)» - гласило смс. - Я в дерьме! - одновременно промолвили мы.