Спаси меня, дух

Джек яростно пнул кривую стенку и зашипел, подпрыгивая на одной ноге, от боли в пальцах. Он тут же осел на пол и начал их растирать – теперь ему было не только обидно, но и больно. Хранитель насупился и заметил, что некоторые из них покраснели. Наверное, не стоило так психовать. Кромешник же говорил, что надо расслабиться, но без него у Джека получалось только раздосадовано махать руками в воздухе без видимого результата. Ему казалось, что даже Кошмары ржут над его попытками колдовать, прячась в темных углах обиталища Кромешника. Без их хозяина и сам Джек чувствовал себя глупо. В какой-то момент Джек подумал, что больше не сможет считать Кромешника своим врагом. В своих мыслях он относился к нему спокойно. Надо было смотреть правде в глаза: Кромешник его вылечил, он же, пока единожды, дал ему силы, чтобы Хранитель выжил, он его учит, он даже ему читает. Если бы он еще отвечал на все вопросы – Джек бы не нарадовался новому союзнику. С тех пор, как Джек нашел книгу Кромешника, тот еще больше начал с ним разговаривать. Точнее, читать ему. Когда он засаживал Хранителя обратно в пещеру, то не убегал сразу к своим страхам. Он садился прямо на пол, прислоняясь к решеткам спиной, поднимая книгу на согнутых коленях для видимости. Джек, посматривая на это, думал, что повернуться к нему спиной для Кромешника – знак высшего доверия. И он начинал читать. Как ни странно, Кромешник оказался замечательным рассказчиком. Он никуда не торопился, произнося слова с такими интонациями, какие у Джека не получились бы, наверное, даже в обычной жизни. Он словно читал сказки для детей. Джеку нравилось слушать спокойный голос и истории, которыми он делился. А истории заслуживали особого внимания. Джек не мог сказать, что все его мнение о Кромешнике неожиданно круто поменялось, тем более что он по-прежнему многого не договаривал. Когда он водил пальцами по строчкам, читая вслух, то пропускал многие абзацы или сразу несколько страниц. Сначала Хранитель пытался возмущаться, но Кромешник отмахнулся и сказал, что если он не хочет слушать то, что ему положено, то и вообще ничего не будет. Но, тем не менее, Джек перестал относиться к нему только как к Бугимэну: врагу защитников и кошмару всех детей. Теперь он, скорее, видел то, что пряталось за злыми амбициями. И всем сердцем сочувствовал. Он недоумевал, почему Северянин, Кролик, Фея и Песочник не интересовались такими вещами раньше. Но потом понимал, что и его самого они никак не трогали, пока Кромешник не спрятал его у себя. Где-то почти на подсознательном уровне у Джека щемило сердце от жалости, хотя он старался не подавать вида. Один раз, когда речь зашла о Золотом Времени и мире, где жил Кромешник, он отвлекся от книги и чуть повернулся к Джеку, заглядывая ему в глаза. Он с какой-то обреченностью рассказал ему о своем детстве и том, как он жил. Хранитель чуть не подавился слезами в этот момент. Чтобы не раскрыть свою слабость и не разозлить Кромешника, что на его честность он вдруг начал рыдать, как девчонка, Джек наклонился и спрятал лицо у него в лопатках, сетуя, что решетки мешают ему сделать это как положено. Он привыкал – пожалуй, вот верное слово для его отношения. Постоянное нахождение рядом с Кромешником сделалось для него… нормальным. Ничего плохо не происходило, ничего с ним не случилось за время пребывания в логове. «Может, - думал Джек, - это так влияет черная магия внутри меня?». Но понимал, что это какая-то глупая отговорка. Джек умеет и думает своей головой, а не каким-то колдовством. Пока та черная субстанция, что успела перетечь внутрь него, никак особенно не давала о себе знать. Кроме штанов Джек все это время ничего больше не носил, поэтому рубцы на животе видел постоянно. Они, пожалуй, одни напоминали об этом – чернели и чернели все больше. - Джек, я же оставил тебя, чтобы ты тренировался, - от раздумий его вновь отвлек Кромешник, выплывший из темноты неизвестно когда. И любил же он внезапно появляться за спиной! – А ты чем занимаешься? - Я ударился, – буркнул Джек и пошевелил покрасневшими пальцами, подняв ногу повыше. Кромешник саркастично выгнул брови и отпихнул белую пятку. Он хотел сделать совсем другое, но старался не думать, что это была провокация. А жаль. - Поднимайся, - он предложил Хранителю руку и потянул наверх, когда тот взялся за нее. Джек выпрямился и спокойно его разглядывал, чуть наклонив голову. – Что ты так на меня смотришь? - Я больше не считаю тебя своим врагом. Кромешник прыснул с этой откровенности и отвернулся, всплеснув руками. - До Хранителя дошло! – он пустился расхаживать из стороны в сторону. – Поздравляю, Джек, ты первый среди твоих друзей, кто начал думать. - Тогда зачем ты держишь меня здесь? Что произошло до того, как меня ранили? Дело ведь в этом? Расскажи мне, раз это был не ты. – Джек воспринял это, как хороший знак, и перешел в наступление. Кромешник остановился к нему спиной и чуть повернул голову. - Ты потерял память – вот что произошло, - и снова замолчал. «Ну уж нет, сегодня ты от меня не отвертишься!», подумал Хранитель и подошел к нему, дернул за руку и потянул к себе. - Кромешник, тогда кто меня ранил? Расскажи мне! Питч оскалился, резко высвободив руку, схватил его за горло и протащил до стены, с силой впечатав в нее. Джек захрипел, почувствовав нарастающее жалящее давление на глотку, и взялся обеими руками за удерживающую кисть. Он с силой потянул вниз, но получилось, что его горло отпустили, зато обе руки завели над головой и крепко прижали. Джек неожиданно сменил тактику: перестал вырываться и дергать ногами и спокойно встал, нашарив пол кончиками пальцев, и расслабил руки, насколько это было возможно. Он смело посмотрел в глаза Кромешнику, не пряча лицо, хотя это было и сложно. Без магии, надо признать, он был слабее и меньше по сравнению с ним. - Да ты боишься. Ты, Король Кошмаров, почему-то боишься сказать мне правду. Кромешник засмеялся и опустил голову на плечо Джека. Хранитель почувствовал, как его волосы щекочут ему шею и щеку. - А ты поверишь мне, а, смелый Джек Фрост? Конечно же, нет. Ты только еще пуще разозлишься из-за своей выучки, а мне это ни к чему, – он расслабил хватку и отпустил руки Хранителя. Но тут же взялся за его запястье, смотря на синяк, который появился под его пальцами. Руки Хранителя были тонкими, словно девичьи, но угловатыми. Потом перевел взгляд на его шею и заметил синеющие пятна. – Прости. Джек удивленно поднял брови. - Да ладно. К этому можно привыкнуть. А вот к неизвестности – нет. Почему ты думаешь, что я не поверю и разозлюсь? Ты ведь и сам знаешь, что я почти триста лет пробыл в неведенье, пока я не стал одним из НИХ. Сейчас я пребываю в таком же состоянии, а рядом со мной ходишь ты, явно зная, в чем дело, и молчишь. А в прошлый раз именно ты мне отдал воспоминания – я запомнил. Джек увидел, как Кромешник понял на него глаза, и разглядел в них то, что видел когда-то прежде. Сочувствие к себе и понимание. Питч вздохнул и мягко потер кисть, вновь опуская на нее глаза. - Джек, дело не в том, что я тебя здесь держу. Ну да, я же не могу оставить тебя без присмотра в своем доме, - тут же добавил он на укоризненный взгляд, - поэтому ты живешь в той пещере. Дело в том, что ты все равно не сможешь уйти, даже если очень хочешь. Тебе просто не хватит сил на это. Так же, как и не хватит, чтобы выжить сейчас наверху, когда ты ранен. Там тебя ждет опасность хуже, чем я. Но скоро ты и сам все поймешь. - Будь у меня посох – я смог бы! - Умей ты обращаться со своими силами, он бы тебе не нужен был, балбес! И ты не угодил бы с выпадающими кишками ко мне в руки! Джек смутился. Судя по рубцам, он ожидал, что до них ранение было крайне малоприятным. Но чтобы настолько… - О, теперь наш смелый Джек Фрост будет смущаться своих внутренностей. Ты очень мил, но я уже насмотрелся, поздно рдеть. Хранитель почесал затылок и невзначай прикинул, что раз ранение было таким серьезным, то, наверное, Кромешник не только на него насмотрелся. Возможности «насмотреться», пока Джек был без сознания, были безграничны. - Я сам могу решить, что мне по силам, а что нет. - А я дольше живу на свете и больше знаю. К тому же не страдаю провалами в памяти. Ты не готов. - И я к тебе все равно не примкну в итоге, - добавил Джек. Хотя он и не собирался этого говорить изначально, чтобы не порушить свои планы, но честность сама рвалась из него. - А я и не прошу. - Но ведь надеешься? - Надежда – это к Кролику, Джек. Хранитель вздохнул. Он не знал, что ему еще сделать, чтобы все узнать. «Скоро поймешь» - это, конечно, крайне исчерпывающий ответ. - Почему вдруг Бугимэн кинулся меня защищать? – спросил он, не особенно надеясь на ответ. - Страх приносит безопасность, Джек, - Кромешник заложил руки за спину и поучительно кивнул на удивленный взгляд, - все познается в сравнении. Родители рассказывают детям сказки про Бугимэна, чтобы те не сбегали от них. А тебе кто будет рассказывать? - Полагаю, именно поэтому Страх решил «обезопасить» меня без сказок, - хмыкнул Джек, - а что на счет «особенного»? - видя, что его не поняли, он добавил, - когда я первый раз очнулся, ты сказал: «знаешь, когда я понял, что ты – особенный?» - А, - Кромешник улыбнулся. – Я думал, ты уже забыл об этом. Дело в нашей магии: я всё то время, что хожу среди духов, не встречал существа, подобного тебе. Ни у кого из них нет такой стихийной магии, которая так подходила бы к моей тьме. К моим страхам. Ты - моя сторона, Джек, а не Луноликого. Но ты можешь быть и независимым – это позволено с твоей силой. Посуди сам: что первое тебе приходит в голову, когда ты думаешь о темном закрытом месте? - В нем холодно и сыро, - хохотнул Джек. - Вот. Так думают и люди. И дети особенно. Ты просто этого не видишь, а я знаю человеческие страхи. Правда, - Кромешник задумчиво потрогал подбородок, - я тоже не сразу понял. Только тогда, когда ты кинулся к Песочнику, и отразил огромное количество моих Кошмаров. Именно в тот момент я понял, что мы подходим друг другу. Джек отвел глаза и был готов растаять и утечь куда-нибудь, где его не будет видно, чтобы прекратить смущаться. Он понимал, что ему говорили, и прекрасно представлял себе, что это значит. Слова, которые произносил Кромешник, словно яд проникали ему в сердце, отзываясь диким стуком. Дожив до восемнадцати лет, будучи человеком, ему, как и всем подросткам, кроме его основного занятия – подкалывать всех и вся – хотелось… чувств. Странные человеческие ощущения и желания просыпались в нем, хотя он и не надеялся уже их вернуть. Духи так просто их не испытывают. Мысли о том, что Кромешник представляет себе под понятием «совместимости» друг с другом и границ этих желаний, вгоняли Джека в ступор. Он не был ребенком, но на деле с таким еще не сталкивался. В отношении себя - тем более. А Кромешник, судя по возрасту, прекрасно представлял себе, что он хочет. - Возможно, я смогу объяснить тебе это по-другому, – хитро произнес Кромешник над его ухом, вновь вытаскивая из раздумий. Джек вздрогнул и хотел отпрянуть, догадавшись о последующих действиях, но темный дух уже перехватил его за талию и прижал к себе, дополнительно придерживая затылок, вплетая пальцы в белые волосы. Не дожидаясь слов и споров, он примкнул к губам Хранителя, бессовестно вторгаясь в его приоткрытый от удивления рот. Джек возмущенно застонал и хотел укусить наглого духа, но его язык уже требовательно ощупывал небо, десны и зубы, не оставляя шансов для сопротивления. Его язык был горячий и настойчивый, отзываясь ярким контрастом с прохладными щеками Джека. Он поднял руки и рефлекторно сжал волосы Кромешника, пытаясь отвлечь его от себя, но тот только рассмеялся ему в рот. Углубив поцелуй, он заставил Джека почти задыхаться, подхватывая его покрепче, чтобы дрожащий мальчишка не упал на месте. Оба духа даже не заметили, как за ними, с диким треском и белоснежным сиянием, кривая и шершавая стена, которую Джек пытался заморозить весь день, начала покрываться плотным, крепким слоем прозрачного и чистого льда.