Спаси меня, дух

Кромешник задумчиво опустился над тем, что осталось от его Кошмара. Нельзя было сказать, что он им как-то сочувствовал, скорее наоборот - пользовался, но они были его частью и силой. Даже если шли против него. И такая… расправа с бедным животным была просто зверской. Он сам бы до такой не додумался. Бедный Кошмар, прежде в виде здорового коня, одного из самых любимых Кромешником, лежал и содрогался в агонии. Из его приоткрытой челюсти выходила тьма, растекаясь и наслаиваясь липкой лужей. Импровизированный скелет, который Кромешник так долго создавал из тьмы и реализовывал в своих Кошмарах, был разворочен. Ребра переломаны и загнуты кверху, копыта почти вырваны из основной кости. Что и говорить про страхи, которые наполняли это тело? Их будто ложкой выскребли и разметали по крыше, где лежало животное. Оно мучилось и почему-то не могло просто рассыпаться в песок. Кромешник положил ладонь на уцелевшее место на морде, закрыл глаза и мысленно позвал тьму помочь. Она послушно откликнулась и помогла Кошмару исчезнуть. На всякий случай, также мысленно, Кромешник подал сигналы остальным своим Кошмарам, собирающим сейчас страхи, чтобы они не приближались к этому дому и близ него. Достаточно и одного такого оскорбления. Пусть он и не любит свои создания, но уничтожать их таким способом, кроме него самого, никто не может. Никому не дозволено. Кромешник напрягся, предчувствуя что-то нехорошее. Вокруг него будто сгущался и теплел воздух. На этой крыше ощущалось присутствие чего-то сильного. Большого. Он осмотрелся и нахмурился. Такое уже бывало, он помнит эти ощущения. Сейчас что-то произойдет. - Так почему ты не дал моему Кошмару исчезнуть? Что за представление ты мне устроил? – насмешливо спросил он гостя за своей спиной. У Кромешника волосы на затылке и без того вставали дыбом, а сейчас будто даже искрились от напряжения. Он не боялся – его затопляла нарастающая ненависть. - Хотел напомнить, с чем ты имеешь дело, генерал.* - О? – Кромешник ухмыльнулся и обернулся к гостю, - теперь ты решил быть вежливым и учтивым, Луноликий? Подрос и стал таким, как твои мамочка и папочка? Лицо Лунного Малыша, прежде спокойное и приветственное, исказилось, будто по взмаху волшебной палочки, а волосы беспокойно зашевелились за мантией. Он бесился. Воздух вокруг еще сильнее раскалился, и на крыше стало намного светлее, чем может быть ночью. Кромешник незаметно начал отходить в сторону, поближе к темному участку. - Да как ты можешь упоминать о моих родителях! – он почти плевался, исходя дрожью, послушно кружа напротив, - эти слова не должны даже исходить из твоего поганого рта! - Ну, извини. Я буду называть вещи своими именами, - хмыкнул Кромешник, не сдержавшись. Он и сам был эмоциональным и знал, что порой перегибает палку, но по сравнению с этим Малышом в лицемерии и истеричности никто не сравнится. Весь в своих родителей. - Да? Ты будешь? – Луноликий расхохотался и махнул рукой в сторону, выбрасывая ровный поток магии. Кромешник отметил, что она стала точнее и ощутимее с возрастом, что представляло для него нарастающую угрозу. Джек со свободной головой необходим ему. Еще пару лет, и Лунный Малыш сам сможет спускаться на Землю, раз уже начал, и делать работу за своих Хранителей. Куда только он их денет? Успеет ли Кромешник избавить от участи остальных Джека? Светлый поток завихрился и сложился в фигуру. Точнее, в две. Кромешник увидел себя, несущего на руках Джека. Тот будто бы почти спокойно утыкался носом в грудь темному духу. - Как ты это назовешь тогда, Король Кошмаров, а? Потянуло на молодых или ты мне мстишь? Эти слова задели Кромешника. Внутри что-то неприятно екнуло, и гнев вновь противно завозился в животе. Он почувствовал, что тьма за его спиной тоже постепенно зашевелилась. Ему пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы не спровоцировать драку. - Мальчишка был ранен по твоему же приказу, а ты меня спрашиваешь, как это называется? Это называется спасение молодого глупого ума от несправедливости и неведенья. - А-а! – Луноликий хлопнул в ладоши, словно малое дите, широко улыбнувшись, - так ты пытаешься переманить моего Хранителя к себе! Тебе один раз уже было отказано, не помнишь? Луноликий расправил длинные полы мантии и сделал себе подобие посоха Джека, только из света. Он картинно встал, заломил руки к голове и процитировал: - Это не то, чего я хочу! Оставь меня в покое! Кромешник медленно сжал кулаки и закрыл глаза. Ему надоел этот театр, который с каждой минутой отзывался в сердце еще большей болью. Он прекрасно помнил момент, когда он открыл Джеку душу, а тот все равно выбрал Хранителей. С другой стороны, Джек не был бы так прекрасен, если бы согласился принять его сторону так просто. Питч и не винил его в этом, но чувства шли вопреки разуму. Особенно когда на них таким похабным способом давили. - О-о. Наш генерал начал чувствовать к другому существу что-то, кроме злобы. Так вот, я тебя разочарую: Джек все равно не примет твою сторону. Ты враг для него и так и останешься им до конца. А знаешь почему? Потому что ты – Страх. Ты – Кошмар. – Луноликий подошел поближе и рассеял мнимый посох Джека одним ударом об крышу, - а Джек настоящий Хранитель в душе. Он любит детей. - Именно поэтому ты так запудрил мозги Северянину, что он попер против Джека? – Кромешник неожиданно улыбнулся. Все эти оскорбления в его адрес никак его не трогали, он ими почти подпитывался, в отличие от извращения его намерений к Джеку. – Не-ет. Просто Джек понял, что он может обходиться и без твоей помощи. Что он дух такой же полноценный, как и я, как и ты. Что он не-за-ви-сим, - с удовольствием протянул он, заглядывая в глаза собеседнику. Спесь Лунного Малыша куда-то делась. Он нахмурился и отошел обратно на свое место. - Ледяной Джек много о себе возомнил. Я дал ему веру детей, а он сначала взял ее, а потом отрекся от обязанностей. - Каких обязанностей? Ублажать тебя и следовать твоим желаниям, исполняя приказы как остальные твои болваны? Собирать энергию и веру детей, чтобы ты ей подпитывался? Джек силен и достаточно умен, чтобы действовать так, как ему кажется правильным. Я жалею, что не нашел его первый, когда он стал духом. Пока ты не перекрыл его свободомыслие какими-то рамками. Кромешник покачал головой и подумал, что потеря памяти Джека – самое печальное, что могло быть. Он мог бы уже быть независим от влияния Луны, стать полноценным духом и создать себе историю среди людей. Он был готов к обряду, который сделал бы его не каким-то Хранителем детей, а почти мифическим существом. И он понял это, пока Северянин не отшиб ему память о последних днях своим ранением. Теперь он снова на том уровне, на котором был окрыленный после «победы» над Кромешником. - Отдай нам Джека, Бугимэн. Это не твоя битва. Ты свою уже проиграл. – Голос Луноликого стал тверже, а желтые зрачки загорелись агрессией. - Нет. - Тогда, можешь не беспокоиться, мы найдем способ, чтобы найти, где ты его прячешь. Не сомневайся, он еще сам от тебя сбежит. Я позабочусь об этом. Кромешник поднял брови, продемонстрировав свое отношение, и повернулся спиной к Луноликому. Он шагнул в темноту, растворяясь в ней.