Я хочу любить её

Прошёл месяц. Тамила постепенно оправилась от разрыва со своей первой любовью, а я продолжала сходить с ума по ней. Моя девочка менялась у меня на глазах: когда-то кроткая, она стала уверенной в себе леди. Она никогда не была гадким утенком, но теперь ещё больше походила на прекрасного лебедя. Стиль одежды Тамилы стал более женственным, изящным, она практически перестала носить брюки, заменив их на мини-юбки и повседневные платья. А ещё моя девочка сменила прическу: длинная небрежная копна черных шелковистых волос стала короче и заколотой наверх шпилькой. И также я впервые заметила на ней туфли на шпильке, так как раньше она ходила в балетках, кедах или туфлях на низком каблуке. Но при этом Тамила продолжала оставаться естественно красивой, ограничиваясь лишь лёгким, едва заметным макияжем. Девочка стала девушкой, и я была рада этой перемене, хотя опасалась, как бы общество не испортило её. Она продолжала тихо ненавидеть меня. Наверное, я казалась ей слишком строгой и привередливой, и вполне возможно, что именно такой я и была. Мне не хотелось признаваться себе в этом, но моя тактика в отношениях с Тамилой поменялась. Раньше я не могла повысить голос, выразить свое недовольство, теперь же я только так и делала. Стальной панцирь сковал мою душу, я больше никого не пускала в неё, даже любимую. Любовь к ней причиняла лишь боль и страдания, я должна была бороться с этим, выдержать всё то, что свалилось на меня за последние полгода. Я просто сделала вид, что мне всё равно, что я больше ни о чём не беспокоюсь и могу жить так, как хочу. Я решила отгородиться от всего, что привязывало меня к моей студентке. Это была очередная лекция по зарубежной литературе. Мы проходили литературу двадцатого века. Я долго и пытливо присматривалась к каждому, у кого была репутация бездельников. И тут поняла, что Тамила также бездельничает! Вместо того, чтобы слушать меня, она снова постоянно отвлекается, и на этот раз причиной является не парень, а новые подруги. Ещё месяц назад у неё не было никого, с кем бы она близко общалась, теперь же у неё много так называемых друзей, но друзья ли они на самом деле? Что скрывается за их доброжелательными лучезарными улыбками? Желание плюнуть в душу? Мне хотелось узнать о них побольше, так как я уже убедилась в том, что Тамила не умеет выбирать себе в окружение достойных людей: сначала тот парень, теперь эти псевдо-подруги. Да она совершенно не умеет разбираться в людях! А я же, много лет наблюдая за людьми, кое-как научилась понимать их истинную природу. Мне до безумия хотелось поделиться с Тамилой своими сокровенными знаниями, своим неоценимым опытом, но кто я для неё? Вот именно, что никто, лишь преподавательница, и то не самая любимая… На глаза навернулись слёзы, но я сумела вовремя прекратить этот никому не нужный потоп. Плачь не плачь, а другого не дано и слёзы ничего не изменят. И всё же она подошла ко мне сама, мне даже не пришлось подзывать её к себе после урока. Нам уже давно надо было серьёзно поговорить. Я устала пререкаться с Тамилой и быть объектом её ненависти. — Тамила, — я впервые обратилась к ней по имени, — нам нужно серьёзно поговорить. Я не хотела при всех делать тебе замечание, но если тебе больше неинтересны мои занятия, я разрешаю тебе на них не приходить. Не нужно нарушать порядок. И ещё… Прости за всё. Да, возможно тебе и не нужны мои извинения, но я больше так не могу. Если что-то не так, мы вполне можем решить это. Надеюсь, я выразилась предельно ясно. Я пыталась поймать её взгляд. Она долго смотрела на меня, а потом… А потом заплакала. Я не могла на это смотреть и отвернулась. — Неужели вы и вправду подумали, что я больше не интересуюсь литературой? Мне интересен Ваш предмет, но вы… Я бы хотела, чтобы нашим преподавателем был кто-то другой, — сказала она и вытерла слёзы рукой. Моё сердце упало. Я уже была не в силах стоять на ногах и присела на стул. Мне действительно стало плохо. Это наверное были самые убийственные слова из всех, что я когда-либо слышала. Хоть я и привыкла выслушивать гадости от особо нерадивых студентов, но услышать такое от той, кому отдала своё сердце, которая интересуется литературой… Это тяжелейший удар, нанесённый мне. Правду говорят, словами можно даже убить. — Это всё из-за него, да? Ты просто до сих пор не поняла, что не нужна была ему. И винить меня не в чем — я не сделала ничего такого, за что меня можно бы было ненавидеть. Может быть, когда-нибудь ты поймёшь меня и сделаешь правильные выводы. Но а сейчас… Я даю тебе время успокоиться. Насчет пропусков не переживай, закроешь их тогда, когда сможешь… Это всё, чем я могу тебе помочь. Тамила долго смотрела на меня, видимо пытаясь переварить услышанное. Вряд ли она ожидала от меня таких слов. Не то чтобы она изменила своё отношение ко мне, просто я её удивила, и это была далеко не та реакция, которую я ожидала. — Хорошо… Я тогда, пожалуй, пойду… — неуверенно вымолвила девушка и вышла, легонько прикрыв за собою дверь. И снова я осталась один на один с щемящей тоской. Моя ревность сыграла свою роковую роль в наших отношениях — я ведь и предположить не могла, что заставлю Тамилу так переживать. Хотя я и волновалась за неё, какая-то часть меня всё же радовалась её горю, как бы в отмщение за собственное. Я задела её за живое, но у меня складывалось такое впечатление, словно я только больше ранила себя. Ещё один рабочий день подошел к концу, и я поспешила домой, прилечь в свою одинокую холодную постель. К тому же я всё ещё неважно себя чувствовала. Зато на душе стало легче: я разобралась хоть в одной ситуации, касающейся Тамилы. Придя домой, я первым же делом пошла в душ — мне было необходимо смыть весь негативный настрой этого дня. Я медленно разделась и встала под прохладную струйку бодрящей воды. И тут что-то с громким звоном упало вниз — моя броня, ведь я уже почти гнулась под её весом, и поэтому решила, что с меня хватит. Я буду сохранять дистанцию, но больше не сделаю ничего, что могло бы расстроить мою девочку.

***

Шли недели. Тамила, согласно моей рекомендации, перестала посещать мои занятия. С одной стороны, я чувствовала себя опустошённой, не находя её среди студентов в аудитории, а с другой — повысилась моя работоспособность, я стала больше внимания уделять предмету. Это был болезненный, но в то же время продуктивный период. И всё же я беспокоилась за Тамилу. В голове крутилось множество вопросов: «Как она там? И сможет ли вообще вернуться на мои занятия? Увижу ли я её снова?». И вот прошел месяц. Когда я пришла на работу, первым человеком, с которым я столкнулась в коридоре, была Тамила. Я подумала, что может быть мы чисто случайно с ней столкнулись, но она обратилась ко мне, и я поняла, что она ждала меня. — Людмила Александровна, я… Я успокоилась. И я тоже хочу извиниться. Я была несправедлива по отношению к вам, и я правда это осознала. Вы на меня больше не злитесь? Её фраза звучала немного по-детски, но искренне. По сути, у меня и у самой были причины обижаться на мою девочку, но я, как и она, уже отошла от этого и теперь могла трезво оценить ситуацию. — Я никогда не злилась на тебя, хотя мне тоже было обидно, как и тебе. Думаю, мы теперь можем не держать друг на друга зла, правда? Мне бы очень хотелось снова видеть тебя на занятиях. Тамила улыбнулась, легонько так, как Мона Лиза. На душе сразу стало теплее. Грозовые тучи разошлись, выглянуло солнце. Я слегка коснулась плеча девушки, как бы дружески, но на самом деле мне хотелось большего. Она ещё долго расспрашивала меня о том, как ей нагнать остальных ребят, и что нужно, чтобы закрыть пропуски. Продиктовав подробную инструкцию, я попрощалась с Тамилой и вернулась к своим прямым обязанностям. И чувствовала себя намного лучше, словно камень с души упал. Я никогда не чувствовала себя так легко и свободно. Но я боялась опять наломать дров и в очередной раз всё испортить, ведь не могла быть уверенной, что снова не поступлю так же, как и в прошлый раз, если Тамила вновь влюбится. После занятий мне совершенно не хотелось возвращаться домой. Чего я там не видела? Может стены в горошек цвет поменяли, или пол из линолеума вдруг стал паркетом? Конечно же нет, всё как было, так и осталось. Мне надоело приходить туда, где меня никто не ждет, по этой же причине я всё подумывала над тем, чтобы завести себе какую-нибудь животинку, чтобы не так грустно было. Вот только ни одно домашнее животное, пусть даже самое ласковое и с умными глазками, не заменит любимого человека рядом. Когда его нет, жизнь кажется пустой. В юности я думала, что впереди у меня ещё много времени для поиска любви, а когда она пришла, я пожалела о том, что мечтала о ней. В итоге я осталась на кафедре. Я почувствовала резкий упадок сил и положила голову на письменный стол, закрыв глаза. Рядом никого не было и никто не мог увидеть, как я плачу. У меня внезапно жутко разболелось сердце, и я пыталась успокоиться, представляя себя в отпуске. Я мысленно перенеслась в дивный тропический рай, где слышно пение экзотичных птиц, где на шикарных морских курортах подают освежающие коктейли и местные деликатесы… Я никогда не мечтала ни о чём подобном, поэтому эти образы не вызывали никаких особых чувств — мне просто нужно было отвлечься. Проходили секунды, минуты, часы. Я потеряла счет времени и не знала, сколько его прошло от конца занятий. Меня никто не выгонял, и мне было спокойно. И вдруг раздался стук в дверь. Я нехотя поднялась и выпрямила спину, облокотившись о спинку стула. — Кто там? — спросила я у незваного и на тот момент ещё безымянного гостя. — Людмила Александровна, это вы? Вы ещё здесь? — прозвучал ответ вопросом на вопрос. Я узнала голос — это была Тамила. — Да, это я. Что-то случилось? Почему ты ещё не дома? — обеспокоенно поинтересовалась я, посмотрев на часы и поняв, что засиделась до позднего вечера. Обычно студенты так надолго в институте не задерживаются, и мне было странно видеть Тамилу на кафедре в такое время. — Не совсем случилось… Я просто хотела посмотреть оценки по последнему зачёту, — спокойно, но немного растерянно объяснила Тамила, и я поняла, что было ещё что-то, о чём она не захотела рассказывать. — Оценки можно было узнать сразу после занятий, а не тянуть до вечера. Я не хотела грубить, но мой голос прозвучал не совсем доброжелательно. Моя девочка сразу же насторожилась — это было понятно по тому, как напряглись мышцы её лица и как поджались её губы. Я поняла, что она готовилась что-то сказать и ждала её реакции на мою реплику. — Я здесь не для того, чтобы вы меня отчитывали! — вдруг резко всполошилась моя студентка. — Я и не собиралась тебя отчитывать. Просто мне хотелось бы узнать, что происходит на самом деле… — попыталась объяснить я, но тут же была перебита. — Какое вам дело до того, что происходит? Это моё личное дело, когда хочу, тогда и интересуюсь. Тамила обиделась, и я вполне могла бы предвидеть это заранее. И это немудрено, ведь какая порядочная преподавательница будет лезть в личную жизнь своих студентов? А я вот имела мужество полезть… Сама виновата, что уж тут скажешь. Нельзя чтобы чувства руководили разумом, прав был Руссо. — Разумеется, это твоё право, никто бы не стал спорить с этим. Просто я беспокоюсь. Тамила не смогла бы понять причину, по которой я переживаю за неё, а я открываться не собиралась. Мы долго молча смотрели друг на друга. Тогда я впервые заметила, что глаза моей студентки не тёмно-карие, а с зеленоватым оттенком, и они показались мне ещё прекраснее, чем раньше. Она выглядела такой одинокой и такой несчастной. Мне хотелось знать, о чем болит её душа. И я поняла, что больше не хочу видеть, как она страдает. — Я могу идти? — Тамила первой прервала тишину. Ей не хотелось продолжать диалог, а я не смела её задерживать. — Конечно, можешь. До свидания, Тамила. — До свидания, Людмила Александровна, — попрощалась она и вышла. А я поняла, что не могу оставаться на работе вечно. К сожалению.