А ты ждал кого-то другого? Four years later.

*** - Святой Леонардо, как можно!.. – выкрикнула я, сотворив на своем лице самую страдальческую эмоцию в мире. Меня уже были готовы вновь усадить на мой «трон на один день», (будто бы они не знают, окаянные, что я слишком быстро привязываюсь к новым местам, людям... И стульям. Особенно к стульям.), но я не позволила даже прикоснуться ко мне, ибо с вышеописанным выражением лица я пала ниц пред всеми неожиданными поворотами этого мира и с отчаянными усилиями пробить мраморный пол стала бить по полу кулаками, при этом неумышленно отбивая подозрительно похожие на рэп-батл ритмы. Лица всех людей, находящихся в этой комнате, нужно было непременно запечатлеть для какой-нибудь выставки под названием «Крушение иллюзий. Разочарование. Недопонимание», так как подобное уникальное сборище эмоций нельзя увидеть в одном и том же месте больше, чем раз в жизни. И это чертовски пугающе. Но вернемся к происходящему. Себастьян уже давно оставил все попытки поднять с пола скукоженное подобие меня, лежащее в позе «падение ниц». Но он, по непонятной этому миру причине, присел рядом, и, скорее всего в недоумении от того, что он видит, и явно не осознавая причины, оставил свои руки замершими в воздухе, в нескольких сантиметров от резко разочаровавшейся в этой жизни души, закованной в это бренное тело. Его лицо выражало такое недоумение (которое он старался еще и скрыть), что, только взглянув на него, любой демон мог бы пустить скупую слезу из раскаленной лавы, которая бы выражала все понимание той моральной боли, которую приносят люди. Но существа, вышедшие из самого ада, обладают крайне устойчивой психикой, что позволяет им выжить в этом безумии, которое чаще всего называют Землёй. Наблюдая из-за своей дебильной вазы за происходящим, Сиэль тоже не выказывал особо бурных эмоций, которые можно было бы сравнить с эмоциями Дианы. Несмотря на это, брови его сошлись у переносицы, образовывая маленькие мимические морщинки, которые, в общем-то, и выдавали своего хозяина. Нижняя губа была немного поджата, что чаще всего делают люди, которые хотят что-то сказать, но сдерживают свое желание. Несмотря на то, что волосы у повзрослевшего графа были зачесаны назад (как он это часто делал в свои былые годы для званых и серьезных ужинов), единственный глаз его, который он не прятал под его усовершенствованной повязкой, тоже выражал скрытое недоумение от происходящего. Но расчетливое спокойствие, присущее ему с детских лет, все равно было сильно выражено во взгляде повзрослевшего Фантомхайва из времен строгой Викторианской Эпохи. Но не в этом суть, друзья мои. - Я полнейший лузер! День Рождения! – уже лежа на спине, в полной безысходности выкрикнула я, и резко перевернувшись на живот, я продолжила мямлить что-то нечленораздельное, уже с полной болью в голосе, настолько полной, что она была жирнее даже того 200-от килограммового и в красной кепке, которая была ему еще и маленькая, мужичка в Макдональдсе. - Календарь… омг, лист забыла оторвать… к черту прошлый век... живем настоящим… нанотехнологии… телефоны… компьютеры… всю электронику заряжала в другой комнате, и потерялась во времени… Себастьян со своими тупыми советами об электронном излучении… Гады, прохиндеи… «Вот так звезда падает» - подумала Диана. «Вот так вот она с неба катится!..» - и уже разревевшись от неожиданного осознания своего философского дара описывать подобные моменты, я резко вскочила на ноги. Это действие проделал и Михаэлис. Глубоко вздохнув и выдохнув, при этом выдержав эпическую паузу и выразительно выпучив слегка покрасневшие от повышенного давления глаза, я взглянула с грустным взглядом на Сиэля, который в данный момент прикрыл очи свои, словно говоря: «Да что за хрень». И все так же поджав свою нижнюю губу. Я не знаю как, но видимо за то время, пока он держал наколотой свою еду на вилке, она соскользнула и упала в тарелку, шлепнувшись так удачно, что капли соуса попали даже на его белоснежное лицо. - А ты три, три… - с такими же взглядом сказала я, наклонив голову немного набок и слегка осунувшись, создав образ «слишком грустного человека, которому мешает жить даже воздух», - Может, и себя с лица этой планеты сотрешь. Но ты три, три… Парень немного прифигел, что заставило его особу открыть глаза свои и посмотреть на меня каким-то порицающим и изучающим взглядом, все таким же пронзительным и душераздирающим, ибо как только я замечаю его глаза, которыми он смотрит на меня, по своему обычаю я резко разворачиваюсь и со словами «Нет. Нет. О боже, нет. Убегай, Сиэль. Просто убегай в закат и желательно с закрытыми глазами, ибо ты рискуешь погасить наше солнце своим холодным взглядом.», которые я проговариваю за считанные секунды и, последовав своему вымышленному примеру, начинаю убегать сама, и конечно же под громкое хрюканье я врезаюсь в любой попавшийся на моем пути объект, падаю, встаю, и с каменным лицом заворачиваю за любой подвернувшийся мне угол улицы или дома. Но потом случилось необъяснимое. Подобное случившееся рассказывают своим внукам в старости, а дети их детей своим внукам, а внуки их детей своим внукам, и так по всему поколению, пока эта история не превратится в легенду. Что-то среднее между Кораблем-призраком и тем, что учителя могут не задавать уроки на выходные. Как раз в тот момент, когда я уже было, хотела подойти к нему и сказать: «Эх, давай и меня потри своей убогонькой салфеточкой. Отжила я уже свой век, Мальвина ты синюшная», граф поднялся из-за своего дубового стола и улыбнулся. По-своему, по Фантомхайвски. Но на меня подобное произвело немалое впечатление, а в особенности то, что я решила, что паренек сошел с ума. И тут мне стало страшно. В тот момент я почувствовала, что у меня по необъяснимой мне причине затряслись коленки. Это выглядело бы весьма забавно, если бы в придачу к неожиданному приступу у меня не появился еще один – у меня резко онемели ноги, и их словно пронзили тысяча иголок. Похоже, что я отсидела ноги, пока валялась на полу в нечеловеческой позе, и это уменьшило к ним приток крови. Так же я стала чувствовать что-то дико неприятное в левой ноге, и, конечно же, это оказалась судорога.Причем, в среднем пальце на ноге. Какого черта, спросите вы? Во имя любви, конечно же! Такой подставы я уж точно не ожидала. - Как бы там ни было, этот день для тебя особенный, не так ли? – отряхнув рукава своего V-neck джемпера, под которым виднелось горлышко бордовой рубашки из ткани королевского оксфорда, Сиэль продолжил свои пугающие манипуляции с моим, вроде как, устоявшимся восприятием мира. Я, поджав губы к носу, сощурившись и нахмурившись, продолжала стоять на одном месте и смотреть прямо в лицо своему противнику, при этом очень странно скрестив ноги от двойной боли. В это же время бывший граф закончил избавлять свои джемперские рукава от непонятно чего, так как я не могла увидеть на них даже примитивные складки от помятости, и повернул свою голову ко мне, скорее всего ожидая какого-нибудь ответа. Было такое чувство, что мой палец сейчас вывернется наизнанку или, куда еще хуже – просто открутится и отвалится. - Уэ-э-э. – медленно спускаясь на корточки и ухватив свою левую ногу за этот самый средний палец, который отзывался ужасной болью, я продолжала с таким же лицом смотреть на лицо подлинного хозяина этого дома, изредка поглядывая с напряжением на свой аморальный палец, который проиграл битве с судорогой. Боль была невыносимой и безжалостной. Последний раз, когда подобное со мной случалось, я была на территории аквапарка. Но, а если уж уточнять, то в его туалете. Никогда не забуду ту одинокую женщину, которая зашла в это милое помещение, и ее тут же встретила я, сидящая в самом центре этого места. Справа кабинки, слева умывальники, и самый главный объект туалета, придающий ему незабываемую атмосферу – моя особа, схватившая свою ногу, чтобы хоть как-то уменьшить боль от рвущихся на свободу пальцев, которых соблазнила судорога-сучка, чтоб ее. Причем сначала же человеку непонятно, что с тобой, пока ты сам не поведаешь ему об этом, поэтому какая-то непонятная баба, решившая подержать на присядках свою ногу и с очень, очень странным лицом, при этом сидя в самом центре, на плитке, этого блаженного места – это жуткое зрелище. В общем-то, та женщина сделала вид, что все так и должно быть. Она спокойно сходила по своим неотложным делам, потом, как велят правила чистоплотности, сходила помыть руки, при этом она что-то забыла в своей кабинке, и раза так три точно обошла меня с лицом истинного спокойствия и умиротворения. «Надо же. Реинкарнация Будды» - подумала я, печально улыбнувшись, и грустная слезка спустилась по моей щеке. Но сейчас эта боль вновь настигла меня. Но я не сдавалась. - Просто признай, что ты даже не знал о моем Дне Рождения, актриса ты Голливудская, – выдавила из себя я вполне твердым голосом, сощурив глаза еще уже, чтобы придать своему образу как можно больше дерзких ноток. - The world is governed more by appearances than by realities, so that it is fully as necessary to seem to know something as to know it. (Видимость вещей и явлений имеет в мире большее значение, чем реальность, поэтому создавать впечатление, что ты знаешь что-то, также важно, как и действительно знать это.) – ответил мне парень, неожиданно подойдя ко мне и так же неожиданно для меня присев рядом, держа спину ровно и гордо, а взгляд устремив мне прямо в душу. «Черт тебя возьми» - всплыло у меня в мыслях. «Сегодня мой День Рождение делает из людей гопников» Сзади, недалеко от меня, послышались шаги. - Так ты все же не знал, да? – почему-то произнеся это слегка писклявым голосом, я опять нахмурилась и создала на лице выражение, под названием «Вот ты бич». – Молодой человек, да Вы же засранец, каких свет не видывал. Вы мерзавец и подлец. Я ухожу от Вас. – закончила я, но оставаясь сидеть на своем месте, вонзившись взглядом в его глаза. Подлые глаза. Глаза мерзавца. - Вообще-то я знал, – встав и посмотрев на меня сверху, ответил на мою реплику демон, да еще и с таким взглядом, будто бы он решил просто подстебнуть меня, а я при этом должна была знать всю правду его слов. - Цитата английского драматурга. Не более и не менее, – улыбнувшись краешками губ и взглянув на меня своим синим глазом, который при утреннем свете, (который был направлен прямо на него из огромного окна, находящегося за моей спиной), казался еще выразительнее, и даже светлее, прозрачнее. Но взгляд у него был тяжелый. И даже когда он примерял на себя улыбку – слишком явным было для просвещенного ума то, что омраченное прошлое оставило глубокий след именно в его взгляде. - Джон Уэбстер, – послышались знакомые шаги и голос сзади, и слева от меня появилась маленькая фарфоровая тарелка с добротным таким клубнично-персиковым пирогом, возле которого лежала такая же маленькая десертная вилочка. Этот явный контраст между миниатюрной тарелочкой, такой же вилкой и огромным куском пирога заставил меня усомниться в жизни и во всем происходящем. Правильно ли мы живем? Или стараясь создавать иллюзию нашего времени, мы пытаемся придать всем нашим действиям какой-то смысл, при этом уже не используем многое по своему истинному назначению. Тарелка. Нет, даже эта тарелочка, предназначенная умещать на себе порцию, пропорциональную ее размеру, уже не та, что была раньше. Теперь мы стараемся уместить даже на этой крохе такой огромный кусок пирога, который вроде и лежит, вроде и все правильно, но он уже давно не отвечает требованиям этой малютки. Мы уже из последних сил стараемся подстроить себя под границы прошлого, но какой в этом толк, если это всего-навсего образ, растерявший свой смысл во временном континууме? Хотя, может моя первая версия и неверна. Может, это всего-навсего намек на то, что я слишком много ем. И все это стало невыносимо грустно. - Не сейчас, атлет... У меня, блин, судорога в ноге. Я мучаюсь и страдаю. - Так возьмите вилку в руку. Все решаемо. Я даже сумела поднять обе руки к Небесам, чтобы показать всем своим видом, какой у нас Себастьян шутник-озорник! - Вот это да! Вот это шутка-минутка! Ох… Вух! Вот это уже было не по-детски, вообще огонь, вух-вух! Ой, чувствуешь, что-то тут горячо стало!? Ой, жарко что-то... Все ты со своими необузданным юмором, Себастьян! Может, прекратишь уже над нами всеми издеваться, а то так и помереть со смеху недалеко, а! Ой, горячо-то как, аж весь свой стыд в пепел сожгла! Ужас какой-то, ну ты…ну ты…ну ты и жгучий перчик, – и с этими громкими репликами я стала снимать свои бежевые носки, оголяя свои щиколотки, как последняя шлюшка. - Рад, что смог поднять Вам настроение, - ответив на все мои возгласы таким коротким предложением, растянулся в улыбке Михаэлис и так неожиданно, можно сказать схватил мою левую ногу, что я даже не успела отреагировать по-нормальному, по-Диановски, и через считанные секунды моя судорога исчезла, будто бы ее и не было вовсе. Мою страдалицу наконец-таки отпустили. - Благодарствую. Буду считать, что это мой подарок на День Рождения. - Излечение Вас от судороги? – все так же улыбаясь и немного приподняв бровь, со смешком переспросил демон. - Че за бред. Нет, конечно же. Я говорю о своем личном целителе из самих глубин ада, где ты до этого делал массаж и Spа-процедуры в своем личном адском кабинете. А еще ты шел против закона и переделал котлы для грешников в офигенный джакузи. Кстати, интересный бизнес. И как тебе такое вообще в голову пришло? Ну ты и фантазер, однако! – хлопнув дворецкого по плечу со странным смехом и лицом озорного китайца, больше похожим на корейца, я случайно посмотрела на огромные часы, стоящие на камине, и подпрыгнула со своего места, нервно воскликнув: - О Боже! Ой, извиняюсь. О Святой Иисусе! Упс, неудобно вышло. Народ, уже почти десять часов утра, мне же нужно все устроить и адекватно, а-ха-хаб... То есть, по-людски отметить свое восемнадцатилетние, чтоб меня краб за пятку ущипнул! Чуваки-и, я готова поглощать! – и быстро придя в себя, резко собрав всю свою рассеянную энергию, я, не обращая внимание на неудавшуюся попытку Себастьяна мне что-то сказать, уселась на свой, уже любимый мне стул, и начала с уже накопившимся аппетитом пробовать все, что лежало на моей части стола и ожидало этого момента с 8 утра. Лондонский декабрь был на удивление снежный и солнечный. Яркий свет, озарявший все на своем пути, полностью заполонил собой огромную комнату, придавая каждой вещи, даже самой маленькой вещице, какую-то необыкновенную, особенную атмосферу этого дня. Время словно остановилось. Оно дало бесценную возможность наслаждаться моментами настоящего. 05.12.2018 9:38

На самом же деле никакого времени не существует, нет никакого “завтра”, есть только вечное “сейчас” Акунин Б.