Cancer or You

POV Луи Нежность длинной в несколько часов. Томные вздохи, ласковые улыбки, тихий шёпот, просачивающийся в самые укромные уголки души… Время утекало, скрываясь в незыблемой пучине только что родившегося счастья. Воздух был пропитан сладостным ароматом цветочной неги. Красные блики на стене, предвещающие вечерние сумерки, добавляли необходимого тепла. Весь мир сейчас стал непередаваемо ярким: сочные, насыщенные краски разливались по полу, образуя абстракции, понятные только нам. По комнате струилась таинственно-волшебная мелодия, заполняющая помещение до краев. Мне не хотелось нарушать её мирное течение, поэтому я не решался спросить у него, что за сладостная музыка дополняет наше уединение. Длинные, тонкие пальцы скользили по моему исхудавшему, измученному телу. Его губы касаются моего затылка, и я чувствую размеренное дыхание. Не решаюсь повернуться к нему и нарушить наше гармоничное положение. Он прижимался ко мне сзади, располагая ладонь на моём бедре и периодически перемещая её вниз по ноге. На второй его руке я уютно устроил свою голову, что лишь склоняло меня ко сну. Это было так искренне и легко, так правильно… Я перестал сопротивляться, прекратил отрицать свои чувства к нему, потому что это было обречено на провал. В последние недели жизни, я не хотел лишать себя подобной радости. Гарри не был глупым мальчиком, он тоже всё понимал. Я балансировал на краю пропасти, шагал по тонкому лезвию, рассекая ступни до костей. Но он желал оставаться со мной. — Луи, — позвал он, обхватывая меня рукой. — Что? — спросил я, поглаживая его тёплое запястье. — Когда ты собираешься сказать ей? — он заёрзал, а я погрузился в мучительное молчание. Напряжение передавалось через наш телесный контакт, и расползалось паутиной по моим, сдавленным опухолью внутренностям. — Гарри, я не знаю, — я запнулся. — Не знаю, что даже говорить ей. Что я могу? Как мне объяснить девушке, что я влюбился в парня, что я бросаю её после того, как сам же сделал ей предложение и хотел провести с ней всю жизнь? — Замолчи. — Мне кажется, что я всё ещё люблю её, — я начал потихоньку умирать прямо в его руках. Он не двигался и никуда не уходил. Я обернулся и лёг лицом к нему, практически касаясь носом его. — Тебе нужно время? Сколько времени мне нужно тебе дать? День? Два? Сколько, Луи?! Сколько дней ты заберёшь у нас и отдаешь ей? — он отстранился и уже не хотел обнимать меня. Он был в тотальном напряжении, его руки судорожно комкали одеяло. Гарри боялся, что нам не хватит дней, ночей, что нам просто не достаточно времени отведено на любовь. — Их всё равно никогда не хватит… Потому что у нас с тобой всё по-другому. Мы не были теми, кто долго знаком, теми, кто ухаживают друг за другом и водят на свидание. Мы просто одинокие души, которые нашли свой путь в нужный момент… Я… Я совсем не знаю тебя, даже не знаю твой любимый цвет, любимую музыку. Я ничего этого не знаю. Почему тогда люблю тебя? — мой отчаянный монолог постепенно перетекал в рассеянное непонимание. Гарри молчал, отвернувшись к стене, и я не смел влезать в его душевное уединение. — Я не знаю. — Мы не из тех, кто уверен в себе и безупречно справляется с любой ситуацией, не так ли? — горько усмехнулся я. — Похоже на то, — он едва заметно улыбается, но в глазах сияет обида, не понятая мной. Я тоже страдаю, вместе с тобой, дорогой. — Я попытаюсь всё уладить с Евой, даю тебе слово, — выдыхаю я, убеждая его в том, чего не знаю наверняка. — Мне незачем давить на тебя. Я не добьюсь её ухода, — он понял, что я не собирался прощаться с ней. Он всё знал, угадывая мои несмелые шаги. — Я сам с ней разберусь. Я не ожидал подобного ответа, а Гарри и не ждал, что я смогу понять. Он встал с кровати, направляясь к выходу. Я не успел даже схватить его за рукав, чтобы задержать хоть на секунду. Он взял свою сумку с тумбы и уже собирался выйти, как я обхватил Гарри руками сзади. Он тяжело дышал, но я не позволял ему просто исчезнуть, скрывшись в тёмном коридоре. Я утыкался лицом ему в спину и не знал, что мне нужно делать сейчас. — Луи, отпусти меня, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы ты натворил глупостей, — выдавил я, позволяя ему развернуться в моих объятиях. — Луи, мне… Я не дал ему договорить, прикладывая палец к губам. Его лицо смягчилось, и он шумно выдохнул, припадая к моему плечу. Мгновение обернулось минутой, которую мы провели в немом осуждении друг друга. Его руки нерешительно коснулись моей спины, и я почувствовал облегчение, рассеявшееся частицами по моему организму. — Хватит терзаний, мы всё решим, — прошептал я, прижимаясь губами к его щеке. Секунда, и дверь отворяется, а на пороге замирает растерянная девушка, собирающая осколки разорванных мыслей.Её губы разомкнуты, слёзы выступают на глазах, высушивая мнимое спокойствие. Смятение сменяется яростью, она бросает бумажный пакет с покупками и твёрдыми шагами проходит в комнату. Гарри не видел Еву, стоя спиной к двери. — Я смотрю, меня здесь не ждали? — её вопрос полон яда. Услышав голос девушки, Гарри начинает дрожать и размыкает объятия. Она подходит вплотную к нам и заглядывает в глаза. Не знаю, что она прочла в выражении моего лица, и это уже мало заботила меня. Рывком она бросается на Гарри, хватая его за кудри, и привлекая ближе к себе. — Мерзкая сука! — кричит он, разворачиваясь к ней и ударяя по щеке. Гарри замирает от неожиданного поворота событий и отводит руки за спину, тяжело дыша. Ева прижимает ладонь к красному следу, но не проходит и секунды, как она снова бросается на него, яростно сжимая его горло. Они оба с грохотом падают на пол, Ева хаотично ударяет Гарри по лицу, стараясь нанести болезненные отметины. Тупое бездействие овладевает мной ровно до того момента, когда на губах Гарри появляется кровь. Он старается схватить её за запястья, но у него не выходит, поэтому он приподнимается вместе с ней и меняется местами, прижимая её хрупкое тело к полу. — Остановитесь оба! — мой охрипший голос вырывает их из пучины ненависти. Гарри убирает руки и встаёт, вытирая рукавом свои окровавленные губы. Он подходит ближе, становясь прямо передо мной. Ева быстрыми движениями оправляет волосы, но не двигается со своего места. — Я не хотел выяснять отношения прямо при Луи, но ты вынуждаешь сделать это сейчас, — он оглянулся на меня, ожидая реакции. Я кивнул, и он продолжил. — Не думал, что когда-нибудь опущусь до мелкой потасовки с тобой, но мне пришлось. Всё, сделанное тобой в прошлом, останется между нами, обещаю. Луи просто не должен знать, с какой женщиной ему приходилось делить жизнь… — Заткнись. Мне не хочется слушать твои пустые обвинения и ложь. Я ни разу не дала Луи повода для злости или ревности, — она взглянула на меня, и я был вынужден едва заметно кивнуть. Гарри оглянулся на меня, продолжая закрывать от Евы, будто-то бы та могла мне серьезно навредить одним лишь взглядом. Сейчас я казался себе сотканным из миллиона нервных окончаний, которые реагировали на малейшее движение в комнате и не давали моей бдительности уснуть. Двое моих любимых людей ненавидели друг друга той самой страшной ненавистью, которая толкает на убийства и глупые, отчаянные поступки, как эта драка. Я доверял Еве, и сейчас не видел особых причин для разочарования. — Мы можем просто поговорить? — сказал я, выходя вперед из-за спины Гарри. — Стой, — он вытянул руку и старался придержать меня. — Гарри, что ты делаешь? Она не желает мне зла. — Ты очень плохо её знаешь, — он обернулся и взглянул на меня. В его глазах был какой-то неясный страх, который заставил поверить ему и отступить назад. — Ты знаешь меня не лучше, — она медленно поднялась и направилась к двери. Внутри меня поднималась настоящая буря. Каждый мой вздох отдавался болью где-то под сердцем. Легкая дрожь прошибала насквозь измученное тело. Я чувствовал, как мои же ногти безжалостно впиваются во влажные ладони и оставляют на них красные полумесяцы. Мой мир сейчас рушился, а я только и мог, что созерцать это немое крушение. — Не уходи, прошу, — прошептал я, протягивая руку к Еве, которая собиралась уйти. Гарри, не ожидавший от меня подобных слов, подошёл ближе и прижал меня одной рукой к себе. Я не хотел сейчас этого, уже ничего от него не хотел. — Гарри, отойди, — шепчу я, но вместо этого он целует меня в лоб, притягивая все ближе. Он не сдаётся так просто, и это я уже усвоил. Его ладонь нежно коснулась моей щеки, и я был не в силах сопротивляться. Рядом с ним я начинал медленно терять контроль над ситуацией. — И что я должна делать, Луи? Ты еще не забыл обо мне? — она наиграно помахала мне рукой и улыбнулась. — Я думал, что ты итак всё поймешь, — проговорил Гарри, невесомо целуя меня в губы. Эта игра заходила слишком далеко, и я уже не знал, как выбраться из неё. Я чувствовал себя трофеем, который постоянно переходил из рук в руки к более сильному на данный момент сопернику. Гарри был фаворитом состязания несколько минут назад, но сейчас я не был в этом уверен. Ева наконец подняла взгляд, и я увидел как прозрачные капли прокладывают дорожки по её светлой коже. Отчаяние поглотило нас всех, и каждый по-своему реагировал на ситуацию. Я находился в полном отрешении от действительности и не хотел ничего выяснять и ничего решать. Их война отравляла последние недели моей жизни. Я лишь хотел шагать в неизвестность один, не привлекая сюда любимых людей… Но теперь я был без сил и предоставил им самим решать проблему. Я чувствовал, что мои веки тяжелеют, и я медленно проваливаюсь в сон. Гарри понял, что я стремительно слабею в его руках, и обхватил меня крепче: — Луи, что такое? Луи? — я уже не видел лиц и едва слышал всё отдаляющиеся голоса. — Что происходит? — Ева, подойди! Помоги мне положить его на кровать. Шевелись же! Сейчас всё отходило на второй план, приближаясь к желанному покою. Я должен был оставить их одних, я должен был… *** Следующий день. Бесконечно тусклый коридор, бесконечно долгое ожидание. Они почти не разговаривали с тех пор, как Луи попал в палату интенсивной терапии. Здесь не было суеты, не было вечно снующих медсестер. Вокруг была только тишина, ставшая привычным дополнением к их обыденному состоянию. Холодное отчуждение, давно забытые фразы и непримиримая вражда не позволяли двум людям заговорить о том, что произошло. Гарри не хотел слышать её голос, боясь затронуть едва затянувшиеся раны, Ева же была погружена в чистые воспоминания. Когда-то между ними не было стены, когда-то они могли смотреть друг другу в глаза, когда-то он просил её остаться рядом… А сейчас их сковывал лишь страх за жизнь человека, который стоял между разорванными судьбами, пытаясь склеить мелкие кусочки разбитого стекла. Они будто слышали, как трескаются кости, как рвётся кожа и лопаются капилляры от одного лишь маленького усилия. Заговорить. Ева, сидящая на другом конце больничной скамьи, не решалась даже поднять голову и взглянуть на того, кого она не хотела видеть больше никогда в жизни. — Я только недавно начала нормально жить, Стайлс, — проговорила Ева. Её голос заставил Гарри вздрогнуть: он больно царапал еще кровоточащие рубцы. — Неужели ты сожалела о том, что сделала со мной? — усмехнулся парень. — Я тебе не поверю никогда. — Нет, не сожалела. Я просто ничего не сделала. — Хорошо, Ева. У каждого правда своя. — Мы никогда не сможем помирится? Даже ради Луи, — это был уже не вопрос. Она знала точно, что парень не сможет простить её и принять такой. — Ты знаешь ответ. То, что сейчас мы сидим рядом и вот так разговариваем… Уже много. — Что будет с Луи? — Я не знаю. Ему, скорее всего, дадут кислород и сделают переливание. Всё становится только хуже. Доктор подозревает, что метастазы могли зацепить печень, — Гарри потупил взгляд, и невесомые капли скатились по его щекам. — Если так, то нам осталось совсем недолго видеть его живым. — Я думала, что всё не так плохо. Я… Я не обратила внимание на то, что он иногда задыхался и… — Прекрати истерику. Здесь нет твоей вины, — он усмехнулся и продолжил. — Хоть в чём-то её нет. Ева наконец-то подняла свои заплаканные, глубоко несчастные глаза. Сейчас она поняла, что он здесь только из-за Луи. Он не был одержим идеей отомстить, он просто желает быть рядом с тем, кого любит. Горечь разливалась по её венам, чёрной едкой смолой застилая все предыдущие размышления. Теперь она не знала, что нужно говорить и что делать. Обрывки фраз, слова, воспоминания о прошлом толпились в её голове, наступая друг на друга. Сейчас ей не хотелось навсегда вычёркивать Гарри из своей жизни. Он был её неотделимой частью, которую она не в состоянии исторгнуть из души. Прерывая немую ссору двух опечаленных людей, в тускло освещенном коридоре появился доктор. Он подошёл к скамье и сел между Гарри и Евой. Он долго не решался заговорить, отводя взгляд. — Неужели всё настолько плохо? — выдавил Гарри, задыхаясь под грудой неприятного ожидания. — Метастазы не коснулись печени. Пока еще химиотерапия сдерживает их. Гарри шумно выдохнул и закрыл лицо ладонями. Маленькая светлая надежда появилась в его груди. — До операции осталось не так много времени. Я бы советовал ему побыть с родственниками и сделать всё, о чём он, может быть, мечтал. Операция будет сложной, я не могу гарантировать ему удачный исход, — доктор посмотрел на Гарри, который теперь, казалось, ожил на мгновение. Ева сидела молча, не понимая, к чему весь этот разговор. Она слишком мало знала о раке, поэтому просто ждала, когда ей позволят увидеть Луи. — Я могу войти в палату? — проговорил Гарри. — Да, разумеется. Надеюсь, вы знаете, как нужно вести себя, — сказал доктор, улыбаясь. Ева поднялась со своего места, подходя ближе к двери. Она готовила себя к чему-то страшному и боялась даже представить, как сейчас выглядел Луи. Гарри же, абсолютно не церемонясь, легонько оттолкнул девушку. — Позволь, я зайду первым, — сказал он, проходя вперёд. — Стайлс, ты чего? Я тоже войду. Мы должны оставаться спокойными, — Ева не хотела уступать. — Я не смогу находится с тобой там. Просто дай мне войти, — он нажал на ручку двери и прошёл внутрь. Девушка оказалась бессильной перед его настойчивостью и осталась ожидать своего времени в коридоре. Ради Луи. Луи лежал на кровати, в окружении аппаратуры, капельниц, тихонько поскуливая от навалившейся горечи. Кислородная маска не давала увидеть его исхудавшее лицо. Гарри медленно опустился на кресло, стоящее неподалёку от изголовья постели Луи. Не обращая внимания на Гарри, он продолжал стонать, постоянно сжимая и разжимая пальцы рук. Кожа в некоторых местах казалась обгоревшей, кое-где отливала желтизной и периодически перетекала в иссиня-чёрные гематомы. — Эй, — позвал Гарри, приподнимаясь и смотря на Луи. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто скоро выплюну свои лёгкие, — охрипшим голосом произнес парень. Он выглядел совсем измученным, неспособным выбраться из окружавшей их больничной клетки. Больница казалась им обоим тюрьмой, но разница была в том, что один был свободен от заключения, а другой — нет. Свобода Гарри была косвенной, ненастоящей: он мог выходить, когда хотел, однако всегда возвращался в свою камеру, разделяя судьбу одного из заключённых. — Сильно болит? — прошептал Гарри, касаясь кончиками пальцев израненных рук. — В груди все горит, опухоль мешает мне дышать. Мне вкололи очень много обезболивающего. Я, наверное, скоро снова отключусь. — Тебе нужно отдохнуть. — Я боюсь закрывать глаза… Боюсь, что это в последний раз, понимаешь? Что… Я не проснусь, не попрощаюсь с мамой, — он закашлял и не смог договорить. Он снял кислородную маску, и кровь обагрила его сухие тонкие губы. Луи стал задыхаться, склоняясь набок. Гарри нажал кнопку вызова медсестры и приблизился к Луи. — Миску… Подай миску, — Гарри едва различал слова, но тут же выполнил просьбу. Кровь сгустками изливалась из его приоткрытого рта, скапливаясь на дне посудины. Гарри легонько придерживал голову парня, чтобы тот случайно не свалился с кровати во время очередного спазма. Вбежавшая медсестра засуетилась около него, быстро оглядывая данные датчиков. — Это ты снял? — спросила медсестра, прижимая кислородную маску к лицу Луи. — Дышите нормально, мистер Томлинсон. — Нет. Я ничего не трогал. — Вы бы не могли выйти из палаты? — сказала девушка, игнорируя ответ парня. — Нет, не мог бы. Я обещал быть рядом. — Тогда помогите мне перевести его в обычную палату. — Что? Ему разве лучше? Почему его переводят из интенсивной терапии? — Кровохаркание будет продолжаться еще долгое время, а кислородный баллон будет стоять у него в палате. Курс переливания уже закончен, — сухой отчёт и малоприятная статистика. Гарри подошёл поближе, подхватывая парня на руки и сажая его в инвалидную коляску. — Тебе понравится на новом месте, мистер Томлинсон, — сказал Гарри, стараясь изобразить подобие улыбки. — Очень на это надеюсь. Мне будет хорошо там, если ты будешь рядом, — проговорил Луи, цепляясь за руку Гарри. — Ева в коридоре, Лу. — Почему не вошла? — прошептал он, тяжело дыша и вытирая капли пота, выступившие на висках. — Не захотела. Дала возможность побыть нам наедине. — Я тебе не верю. Вы чуть не убили друг друга, а сейчас она так просто уступила? Гарри не отвечал. Медсестра собирала аппаратуру и прикрепляла кислородный баллон к коляске. — Всё готово. Можем отправляться в путь, — проговорила девушка, отдавая сумку с личными вещами парня в руки Гарри. Медсестра взялась за ручки коляски и плавно тронулась к двери. Гарри шёл сзади, ожидая появления Евы. Когда они выехали в коридор, девушки уже не было… — Где она? — холодно процедил Луи. — Я не знаю. Она была здесь, — он указал на скамью, где еще несколько минут назад сидела Ева, склонив голову и боясь даже посмотреть в сторону парня. — Что ты ей сделал? — голос Луи был ледяным. Он отчеканивал каждое слово, укоряя Гарри. — Я не трогал её, клянусь тебе, — Гарри обошёл коляску и склонился прямо перед Луи. — Мистер, вы бы не могли не мешать мне перевозить пациента? — обратилась к нему медсестра. — Ты мне не веришь? — прошептал Гарри, присаживаясь перед парнем. Он взял горячие ладони Луи в свои, будто это могло как-то помочь ему. — Что ты ей сказал? Она не могла просто так уйти, — заключил Луи, не желая продолжать разговор. Волнение за невесту поселилось где-то в груди и еще сильнее сдавливало лёгкие. — Я ничего ей не говорил! — Тогда где она? — он явно не доверял Гарри сейчас. На ум приходили его слова, сказанные в очередном яростном порыве: «Я сам с ней разберусь». — Я… Я не знаю, — выдохнул Гарри, разворачиваясь к медсестре. — Мне не хотелось бы вас прерывать, но у меня есть пациенты помимо мистера Томлинсона. — Отвезите меня в палату. — Лу? — Гарри плелся рядом с ними, боясь, что может ненадолго потерять контакт с парнем. — Я не хотел бы сейчас с тобой разговаривать. Ты можешь уйти? — Ты обещал, — прошептал Гарри, сжимая кулаки до боли в костяшках пальцев. Оставшийся путь до палаты сопровождала назойливая тишина. Луи был не в духе, а Гарри слишком волновался за него, чтобы хоть на секунду расслабиться. Палата оказалась немного теснее предыдущей, однако светлее и несколько уютнее. Медсестра вышла, оставляя двоих измученных людей наедине с их страданием, упреками и печальной меланхолией в глазах. — Ты не имел права её трогать, понятно?! — закричал Луи, легонько отталкивая парня, который крутился возле него. Гарри продолжал игнорировать его слова, отцепляя кислородный баллон от кресла, укладывая лекарства в тумбу возле кровати. — Ты же не сделал этого, верно? — он опустил голову, стараясь заглянуть Гарри в глаза. — Я уже не раз ответил тебе, Лу. — Ты говорил, что расправишься с ней. Что я должен думать по-твоему? — спросил парень в то время, как Гарри пересаживал его из коляски на постель. Он крепко прижимал Луи к себе, желая хоть немного насладиться близостью перед грандиозным скандалом. — Должен думать, что я с ней расправлюсь конечно же, — он едва заметно улыбнулся, склоняясь к Луи. Гарри приблизился настолько, что его губы почти касались губ парня. — Я не буду целовать тебя сейчас, — сказал Луи, прикрывая глаза от сладостного чувства предвкушения. — Действительно не стоит, — Гарри вернулся к раскладыванию вещей. — Эй, — выпалил Луи, откидываясь на подушку. — Вернись, пожалуйста. — Ни за что, — улыбнулся Гарри. Он снова подошел к кровати, присел на край и аккуратно провел рукой по груди Луи. Мурашки в этот раз показались приятной негой, которую парень дарил ему. Сомнения все еще не покидали его воспаленное сознание, но уже значительно притупились и вошли в стадию кратковременной ремиссии. Он положил свою ладонь на руку Гарри и легонько погладил. — Спасибо тебе. — И тебе, — ответил Гарри, даря парню обворожительную улыбку. В такие минуты он казался полностью открытым, но это было обманчивое видение Гарри. Луи не мог пробиться через стену, сложенную из тысячи осколков прошлого. Кто он на самом деле? Луи не знал. В этот момент дверь открылась и в очередной раз на пороге замерла Ева. Взъерошенные волосы, кровоподтеки на лице, царапины и разорванная в некоторых местах одежда повергли обоих парней в шок. Она тяжело дышала, её шатало из стороны в сторону, и казалось, что в любой момент она упадет. В коридоре появилась та самая медсестра, которая не могла не заметить состояние девушки: — Мисс, что с вами произошло? Вам нужна помощь, — она положила руки на плечи Евы, но та не реагировала. Она молча подняла руку, указывая на Гарри. В этот миг мир будто погрузился в туман. Он не заметил, как Луи попросил его исчезнуть, не заметил, как быстро встал и вышел, в коридоре столкнувшись с ядовитым взглядом Евы. Он знал, что девушка будет сопротивляться до последнего. Грязная игра только начиналась, и Гарри больше не мог наблюдать её со стороны. Он должен был сделать хоть что-то… Он должен вернуться к Луи. Его жизнь стремительно рушилась под обломками надежд и мечтаний, которые он делил только с любимым человеком. Гарри снова был оторван от него на неизвестный срок, определяемый следующим шагом Евы. Ему пора включиться в игру.