Cancer or You

Неделю спустя Ожидание, поглощающее звуки реальности и переходящее в состояние хронической апатии. Седьмой день тупой боли давал о себе знать, проступая тёмными кругами под глазами. Тихий стон, высохшие слёзы и убивающая мигрень не хотели покидать Гарри все дни. Однако именно сейчас ему стало особенно плохо, потому что диван Найла, сидя на котором они обычно смотрели субботний фильм, казался ему слишком неудобным, а сам друг - слишком далеким. Он лежал, держа в руках чашку чая, и смотрел на парня, сосредоточенно выбирающего кино . На секунду Найл обернулся и с недоумением посмотрел на друга: - Я велел выпить тебе этот чертов чай. - Хорошо. - Просто пей, - он снова отвернулся к полке с дисками и продолжил поиск. - Я купил тебе лекарств, которые ты просил. Мог бы и раньше сказать, что у тебя бронхит. - Было совсем не до этого. Я упустил болезнь из внимания, - Гарри продолжал безразлично вертеть кружку в своих руках. - Ах, да. Еще ты мог бы рассказать, что у тебя произошло с той Лу, но ты упорно молчишь. Гарри закашлялся, ударяя себя по груди сжатой ладонью. Найл не понимал тонких намеков, и привык действовать интуитивно бестактно в подобных вопросах: - Я услышу сегодня что-то кроме твоего хрипения? Мне надо знать. На секунду Гарри овладела беспардонная ярость, но она тут же сменилась привычной апатией. Сейчас он чувствовал себя загнанным в угол и уже был почти готов войти в стадию откровений и признаний. Когда он перестал доверять этому белокурому парнишке с чистым, добрым взглядом? Это был не вопрос доверия, а вопрос дружбы и страха. Что, если после их разговора всё закончится? Прекратятся субботние фильмы, совместные занятия, прогулки, еженедельный теннис? Гарри почувствовал, как внутри все съеживается от чувства предстоящего одиночества. Найл был той самой отдушиной, ниточкой, которая все еще соединяла его с нормальной жизнью после смерти сестры. А теперь он заботился о нём: покупал лекарства, заваривал чай, мерил температуру каждые полчаса. Гарри мог бы оставаться дома, но он совсем не хотел выглядеть таким больным и раздавленным перед собственной матерью. Он слишком любил её, чтобы сейчас она видела его страдания. На все выходные он поселился у Найла, который тут же объявил карантин и с нескрываемой радостью выпроводил родителей отдохнуть на несколько дней от городской суеты. Все складывалось не так уж и плохо, если бы болезнь на время не выбила Гарри из игры. Температура, кашель, насморк не давали ему сосредоточится на возвращении Луи. Отчаяние достигало пика, когда ему хотелось коснуться парня, хотелось запустить руку в его спутанные волосы и прижать к себе. Целая неделя была потеряна для нежных улыбок и мягких поцелуев. Целая неделя их жизни превратилась в чёрный прах, разбросанный вокруг них пеплом только начавшихся отношений... - Послушай. От неожиданности Найл повернулся и проговорил: - Неужели решился? - Пообещай, что не выкинешь меня отсюда, если я скажу, - прошептал Гарри, приподнимаясь на постели и садясь. - Слушай, друг, ты не сможешь удивить меня настолько, чтобы это произошло. Даже, если ты скажешь, что эта Лу - проститутка-наркоторговец с тремя судимостями, я попытаюсь тебя понять. - Что ж... Лу - это парень, больной раком, у которого есть невеста, ненавидящая меня, - выпалил Гарри, прикрывая глаза и шумно выдыхая. - Эм, конечно, не могу сказать, что я ожидал услышать подобное, но... Рак? Гарри, у тебя с этим уже была плохая история. Как так вышло? - То есть слово "парень" не повергло тебя в шок? - усмехнулся он, прикладывая ладони к лицу. - Не самая страшная часть твоего рассказа. Какая стадия, форма, метастазы? - Третья стадия, рак лёгких, метастазы еще не распространились, состояние стабильное, четырёхнедельный курс терапии, собирались откачивать жидкость и кровь из лёгких на этой неделе, но не знаю, что там теперь с ним происходит. Он под наблюдением в больнице, где работает моя мать. Она вводит ему препараты внутривенно. В её кабинете мы и познакомились. Найл сидел, спокойно воспринимая информацию, но в какой-то момент он начал осознавать серьезность положения, в котором застряли Гарри и Лу. - Чёрт, парень, умеешь ты вляпаться. Когда идём знакомится со счастливым обладателем твоего сердца? - Как только я придумаю способ его возвращения. На моём пути стоит очень неприятная преграда, в виде старой знакомой. Представляешь, Ева - его невеста. - Погоди-погоди... Стоп. Та самая? Таких совпадений просто не бывает, парень! Эта стерва - женщина твоего мужчины? Какая-то запутанная интрижка, - удивлению Найла не было предела. В процессе беседы он подскочил со своего места, заметался по комнате, сходил на кухню и налил новый чай для Гарри и машинально вставил градусник между его губ, мимоходом дотрагиваясь до лба. - Я и сам так думал, пока не увидел её однажды у него дома. Это был просто кошмар. - Забудем её, поговорим о Лу. Он стоит того? Какой он? - Он невероятный, - глаза Гарри блестели счастливыми воспоминаниями, а взгляд вмиг стал теплым. - Содержательно. - Нежный, милый, добрый, голубоглазый, с растрепанными волосами... - Стоп, я всё понял. Ты его фанатка, парень, - усмехнулся Найл, присаживаясь на диван. - Ты сам напросился, - Гарри улыбнулся, возвращаясь в привычное положение и позволяя Найлу упасть рядом. - Каков план? - Пока отсутствует. Она сыграла на его слабости. Притворилась, будто я избил её, пока Луи откачивали в интенсивной терапии. Он, естественно, выгнал меня. - Даже не проверил? Он был не прав. Надо как-то доказать то, что ты ничего ей не сделал, - Найл проверил градусник и, выхватив у Гарри кружку, убежал на кухню. - Температуры больше нет, я принесу тебе поесть. - Мне ничего не хочется. Я думаю только о том, как мне всё вернуть. У нас осталось так мало времени, - его речь оборвалась, заставляя парня заволноваться. Найл показался из-за дверцы холодильника и с укором посмотрел на Гарри, уютно свернувшегося под пледом. - У вас еще достаточно времени. Уверен, что мы найдем способ вытащить твоего принца из когтистых лап,- протараторил блондин, возвратившись в комнату с двумя тарелками. - Я думаю, что тебе нужно надеть теплые тапочки. - Прошу, никаких тапочек. Ты хуже мамы, Найл. Если ты продолжишь в том же духе, я уйду прямо сейчас. - Уже мечтаешь оказаться у Лу? - он игриво подмигнул другу. - Я скучаю. Даже слишком сильно. - Поехали к нему! Тебе уже стало лучше, мы... - Нет, - холодно процедил Гарри, обрывая разговорчивого парня. - Пока я не отыщу доказательств того, что я её не касался, я не смогу вернуться. Меня даже не впустят. Найл не отвечал. Он понимал, что без него Гарри не в силах разобраться в этой ситуации. Парень казался ему невероятно сильным, но сейчас он видел, как жизнь по капле утекает из его тела. Он будто бы рассыпался перед ним от нахлынувшей печали, которая размывала его внутренности едкой ртутью. Под натиском Евы Гарри обессилел и был раздавлен её ложью. Найл был тем, кто знал эту малоприятную историю, которую парень так отчаянно скрывал от Луи. Теперь он твердо решил, что должен вмешаться и исправить несколько ошибок. Найл встал с дивана и отправился в свою комнату, чтобы переодеться, попутно гася все источнике света в комнате. Ужин был моментально забыт. Вмиг тьма обрушилась на Гарри, окутывая дымкой сонливости. Бессонные ночи были теперь для него самым хорошим снотворным. Он забылся так быстро, что не заметил уход Найла из дома. *** POV Луи Эта ночь была особенно холодной,и я чувствовал как по коже пробегает неприятный озноб, заставляя поежится и нарушить безболезненное состояние недавно установленного порт-катетера. Боль была тянущей и немного назойливой, так что я чувствовал инородные предметы в моем полуживом теле. Трубка, отходившая от легкого, была проводником жидкости, которая старательно мешала мне дышать. Отчаянно хотелось развернуться к окну, но я никак не мог этого сделать. Датчики пульса, катетеры, трубки, маска- все это не давало мне принять удобное положение. Ева сегодня не осталась на ночь в моей палате, а попросила дать ей поспать на обычной кровати. Я не был против, потому что её присутствие и неустанное наблюдение лишь усиливало саднящее чувство вины. Наверное, она лишний раз напоминала, что с каждой прожитой секундой конец всё ближе. А Гарри... Я так ничего и не выяснил. Ощущение острой нехватки его тепла терзало меня с утра до глубокой ночи, пока я не отключался и не проваливался в лихорадочное забытие. Мне не удавалось понять, как он мог так поступить? Сделал ли он это на самом деле? Я ничего не знал. Момент ненависти и отвращения к Гарри длился не больше нескольких часов, когда я обнимал дрожащую Еву и поправлял повязку на её руке. Она не хотела об этом разговаривать, просто попросила меня больше не упоминать Гарри, вычеркнуть это имя из наших жизней. Я притворялся, что не думаю о нём и не жду его прихода, изредка выглядывая во двор больницы... Боль становилась всё назойливее, так что я решил позвать медсестру. Нажав кнопку вызова, я погрузился в состояние ожидания. Не прошло и минуты, как дверь палаты отворилась и вошла Эмма. Я совсем не хотел видеть её сейчас. - Привет, Эм, - сказал я, стараясь хоть немного приподняться на постели. - Здравствуй, Луи, - проговорила она, глядя на меня и пытаясь скрыть от меня свою привычную печальную улыбку. - Что ты хотел, дружок? - Хотел сделать перестановку, чтобы была возможность смотреть в окно. Еще у меня здесь очень болит, - я указал на место недавно установленного порт-катетера, к которому я никак не мог привыкнуть. - Я введу тебе обезболивающее, а с оборудованием придется повозиться. Минута, и долгожданное болеутоляющее стремится по венам к своей временной цели. Я шумно выдыхаю, провожу рукой по волосам и устремляю свой взгляд на Эмму, сосредоточенно распутывающую провода датчика. - Эй, Эм, как там Гарри? - мой голос дрогнул на его имени, приторной сладостью растекающемся на губах. - Он сейчас живет у друга. Сказал, что на выходные переезжает к нему. - Эм, я хотел спросить кое о чем. Ты знаешь, что было у Гарри с одной девушкой по имени Ева Морисон? - я притих, в принципе, не ожидая положительного ответа. - Ева? Ева Морисон? - она заметно оживилась, в глазах мелькнуло знакомое чувство неприязни. - Это слишком личная история для Гарри, я не уверена в том, что ты должен знать, - сказала она, помогая мне сменить положение. - Дело в том, что Ева - моя невеста, а Гарри - тот, кого я люб... - я запнулся, боясь признаться в этом Эмме. Несколько секунд, и ко мне возвращается уверенность. - Я люблю его, черт возьми, люблю, и мне надо знать за что он избил мою девушку. Я запутался, Эм. - Я не знала, что между вами всё настолько серьезно, - прошептала она, присаживаясь в кресло. - Гарри никогда не встречался с парнями... Но почему ты? - Я и сам не знаю, - честно признался я, откидываясь на подушку. - Это просто случилось, в этом никто не виноват. - А как же девушка? - спросила она. Выражение её лица было тревожным, мягкий тон голоса сразу сменился сухим и отчужденным. - Сначала я должен всё выяснить, а потом попытаюсь расставить приоритеты. - Ты любишь его, какие могут быть приоритеты? Какой тут выбор? - она всплеснула руками, затем начала нервно теребить подол белоснежного халата. - Просто расскажи мне, пожалуйста, - с мольбой в голосе повторил я. - На самом деле, я сама знаю мало подробностей истории. Гарри тогда было шестнадцать, эта Ева училась в выпускном классе. Она была лучшей подругой Джемс, - тут она запнулась, и я понял, что это имя сестры Гарри, которая уже не с нами. - Девочки всегда были неразлучны, даже пару раз вместе приезжали ко мне на каникулы. Джемс очень любила Гарри, они всегда ладили, несмотря на все глупые стереотипы. Поэтому часто они проводили время втроем. И, безусловно, Гарри был без ума от этой девушки, но тогда ей казалось, что он совсем ребенок. Потом что-то произошло, и она как-то смогла принять его любовь. - Они были вместе? - я чувствовал, как внутри разгорается пламя. Его смоль коптит мои лёгкие и испепеляет меня изнутри. Я просто в это не верю. - Я точно не знаю. Через какое-то время между ними произошла размолвка, и Джемс с Евой больше никогда не разговаривали до самой её смерти. Дочь очень скучала по ней в последние месяцы жизни, особенно остро, когда впадала в лихорадочное состояние. Твердила её имя. Гарри в тот период страдал паническими атаками, и иногда начинал громить свою комнату. Он впадал в ярость, ничего нельзя было поделать. Я набирала номер Евы, но та уже сменила его, и никто мне не отвечал. Это было жестоко, она могла бы хоть раз приехать или... Эмма не выдержала, и несколько солёных капель скатились вниз по щекам, разбиваясь о сложенные на коленях ладони. Печаль матери потерявшей дочь была самой страшной, самой мерзкой печалью во всем мире. Я знал, что моя мама точно так же будет убиваться по моему бездыханному телу, долго произносить надгробную речь, держа за руки сестер, вытирая при этом свои опухшие от рыданий глаза. Почему именно я должен оставить огромный грязный след в ее светлой душе? Сейчас я начинал потихоньку ненавидеть себя, рак, палату и тот факт, что она всё еще не знает. Сейчас она сидела бы здесь, сжавшись в углу и обнимая девочек. В коридоре бы, нервно семеня, метался папа, изредка подходил к окну, чтобы убедиться, что я всё еще дышу. Я не позволю этому случится. - Мне жаль, Эм, - сказал я, протягивая руку к ней. - Если бы ты только справился, Лу, если бы ты смог это сделать для нас с Гарри, - она приняла мою ладонь в свою и аккуратно поглаживала, стараясь не задеть катетер. - Мы с Гарри не виделись целую неделю. Он ничего тебе не рассказывал? - Он вообще мало что мне рассказывает. Раньше не было этого барьера, но раздор с этой девушкой, смерть сестры сыграли свою роль. Моего сына заменил другой юноша, который скуп на слова, а, порой, и немного груб, но я слишком люблю его,чтобы пытаться влезть в не знакомый мне мир, - проговорила она, особенно выделяя слова "этой". Определенно, здесь не было любви. Идеальный портрет Евы рушился на моих глазах, оставляя лишь смутное воспоминание. Я пытался отыскать причины её прошлых поступков, пытался найти ей оправдания, но не мог... Потому что я совсем не знал настоящую Еву. - Я хочу увидеть его. - Я уже говорила тебе раньше это, но... Если ты не можешь дать ему того, чего он хочет, то не играй с ним в чувства, Луи, - её тревога была мне понятна. Ещё одного ухода Гарри просто не выдержит. - Я постараюсь быть живым для него, - улыбка была фальшивой и неестественно скорбной. - Слишком сложно сохранять равновесие. Оба хотят от меня какого-то решения, выбора, а я ничего им не даю. - Ты знаешь, что я не могу быть объективной в этой ситуации. Я всегда на стороне сына, и, если он заслужил твою любовь, то он стоит того. Может, он оступился, может, произошла ошибка, - она всё еще держала мою руку в своей. Она все еще делила мою боль напополам. - Я мучаюсь, потому что во всей этой истории слишком много белых пятен для меня, и, в любом случае, я предам одного из них. - Я не хочу, чтобы это был мой сын, - произнесла она, поднимаясь из кресла. Мы не прощались. Она просто вышла из моей палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Ночная меланхолия, сквозившая в каждой мелочи, в каждой мысли, в каждом вздохе перерождалась в нечто большее. Тёплая мерцающая субстанция скапливалась в груди, когда я лишь на секунду формировал из осколков его портрет в своем воспаленном сознании. Он улыбался и смущенно опускал голову, пряча радостный взгляд под тенью ресниц. Каждая прожитая секунда растворялась в безбрежном одиночестве, в желании оказаться рядом. Почему я просто не могу позвонить? В человеке всегда есть какой-то предел. Есть то, что остановит его в самый неподходящий момент, заставит переломить себя и сдержать порыв. В моём случае, это была любовь к Еве. Чувства разных уровней выстраивались внутри меня в две чёткие параллели. Если я согну одну, то она неминуемо зацепит другую, но и поддерживать их в постоянном равновесии слишком сложно. Сейчас я мог думать лишь о том, как причинить меньше боли им обоим. Но когда ты болен раком, неужели пределы так важны? Неужели это не повод, чтобы смести все грани? Неужели нет смысла в том, чего я хочу? Теперь я был полон решимости позвонить Гарри и поговорить с ним о случившемся. На самом деле, я бы с большим удовольствием пропустил формальности и попросил его прийти и побыть со мной хотя бы несколько часов. Я мог бы молчать всё время и смотреть в эти изумрудные чистые глаза... В коридоре неожиданно начался какой-то нешуточный переполох. Голоса нескольких дежурных медсестёр рассеянно звенели где-то в пустоте: - Вы не можете пройти! Мистер, сейчас же покиньте больницу, иначе мы вызовем полицию. - Мне нужно поговорить... - мужской голос звучал уверенно, но я так и не смог разобрать дальнейших его слов. Звук отдаляющихся шагов успокоил мой интерес. Теперь я снова вернулся к прежней проблеме и думал лишь о том, что утром я, скорее всего, приму важное решение. Тихий шорох за окном заставил меня насторожиться. Я не мог разглядеть ничего, кроме темного силуэта, копошащегося в кустах по другую сторону моей палаты. Тихий стук, затем оконная рама медленно поднялась, и чьи-то ступни тихо коснулись пола. На секунду моё сердце перестало биться, и я почувствовал, как назойливый ком снова подкатывает к горлу, мешая дышать. Шаг. Второй... - Привет, ты ведь Лу? - совершенно незнакомый парень стоял напротив моей постели и абсолютно спокойным шёпотом задавал мне вопрос. - Привет, я Луи, но... - Наконец-то я угадал с палатой. Тот, к кому я зашёл в гости до этого был в коме и не хотел отвечать на мой вопрос. Да и был, собственно староват, - блондин выглядел настолько буднично и просто, что меня это начинало бесить. Он ночью, незаконно проник в больницу и сейчас рассказывает мне про больного, впавшего в кому? Я потянулся к кнопке вызова медсестры, но он остановил меня, легко сжимая запястье. - Хей, дружище, не нервничай. Я по поводу Гарри, - он присел на корточки перед кроватью и рассеянно водил пальцами по моей ладони, на которой стоял катетер для ввода обезболивающих препаратов. - Дело в том, что он очень скучает по тебе. Он сам бы никогда тебе не позвонил, просто потому, что ты считаешь его виноватым, но могу сказать, не избивал он эту стерву... - Послушай, ты вообще кто? - мысли были настолько сумбурными, слипались в огромные снежные комки и скатывались куда-то в бездну сознания, теряясь в безбрежной мгле непонимания. - Точно, совсем забыл. Я лучший друг Гарри, мы вместе учимся. Он сейчас заболел, у него бронхит, и временно переехал ко мне. Сегодня должен был быть наш субботний фильм, который, кстати, он пропустил на той неделе из-за тебя, но мы посвятили слишком много времени обсуждению твой персоны, а потом он заснул. - Просто заткнись, - он говорил настолько быстро и бестолково, что я не успевал поглощать информацию. Как вообще этот болтун мог быть другом Гарри? Загадочный, непредсказуемый, а главное весьма умный, статный красавец проводил время с таким заурядным парнем? Нет, это не его история. Что-то здесь было не так. - Не груби, я, между прочим, пытаюсь всё наладить. - Я заметил твоё рвение. Проваливай, я сам разберусь в наших с Гарри отношениях. Тебе в них места нет, - я не был готов говорить так долго и начал задыхаться. Мне могла понадобиться помощь медсестры, но я не представлял себе возможным вызвать её в свою палату теперь. Блондин был слишком настойчивым. - Знаешь этим вечером я провел маленькое расследование, - он достал из кармана мизерную флэш-карту и задумчиво перекидывал её из ладони в ладонь. - К чему ты клонишь? - К тому, что твоя женщина - законченная стерва, которая обманывает тебя уже как минимум целую неделю. Вечером я пришёл сюда, навестил маму Гарольда и узнал, что по всей больнице, вплоть до женского туалета стоят камеры. Потом я попросил её помочь найти мне записи недельной давности, которые я, признаться, не без удовольствия, сразу же просмотрел на моем компьютере. Как думаешь, что я там нашёл? - он ехидно улыбался, проводя пальцами по моей руке, слегка задеваю катетер. - Скажи, - не было сил на то, чтобы выяснять, откуда он знал Еву, как смог так быстро просмотреть все записи. - На одной из них видно, как Ева зашла в женский туалет, уединилась в кабинке, а вышла оттуда в порванном платье, избитая, взлохмаченная. До нее туда никто не входил, тем более Гарри. Поэтому я хочу, чтобы ты позвонил ему и для приличия попросил прощения. Он очень сильно по тебе скучает, плохо питается и уже целую неделю болеет. Ты нужен ему, парень. И он, я смотрю, нужен тебе не меньше, по... - Покажи, - я не выдержал и перебил поток его несвязной речи. - Покажи мне это, покажи. - Спокойно, дай мне достать ноутбук, - он снял со спины чёрный рюкзак и аккуратно извлек оттуда свой компьютер, попутно подключая флэш-карту. - Пожалуйста. Картинка на экране ожила, в кадре появилась Ева, которая выйдя из туалетной кабинки, остановилась возле зеркала, мимоходом взбивая свои растрепанные волосы. Её одежда уже была порвана в нескольких местах и неприятно покосилась на плече. Я не верил в происходящее на экране. Моя Ева обманула так жестоко, чтобы убрать конкурента с дороги. Сейчас я показался себе самым большим дураком на свете. Слабость, тошнота и постоянное состояние полусна не давали мне объективно взглянуть на эту ситуацию, поэтому я безоговорочно поверил своей девушке. Тяжесть из легких улетучилась с небывалой скоростью и дала вздохнуть полной грудью. Кислород струился по артериям, разливался по внутренностям и дарил ощущение того, что я всё еще жив. Он мне не лгал, он никогда бы не солгал мне. - Эй, очнись. Я пока ещё не ушёл, - блондин начал теребить мою руку, совершенно не волнуясь о том, что может неудачно зацепить катетер. - Поосторожнее, пожалуйста. Скажи, как Гарри себя чувствует? Я так хочу увидеть, дай мне телефон... - Тише, тише. Ему нужно поспать. Он заснул всего часа четыре назад. -Пожалуйста, дай мне позвонить ему, - с мольбой в голосе повторил я. - Меня выпишут завтра, я хочу, чтобы он забрал меня из больницы. Я прошу... - Вижу, переубеждать тебя нет смысла, так? - он улыбнулся мне, доставая телефон из кармана и глядя на экран. -Эй, только посмотри, кто звонит мне уже в третий раз. Наверное, проснулся и потерял меня из поля зрения. Ты можешь ответить. Я кивнул, протягивая трясущуюся руку к его телефону. Пульс участился, и чувствовал, как кровь приливает к лицу, выступая бледно-розовыми следами моего смущения и стыда. Я умирал прямо здесь и сейчас, умирал, забыв про рак, просто потому, что оставалось каких-то несколько жалких секунд, которые разделяли нас. Я посмотрел на экран телефона, бегло прочитав имя "Гарольд" и глянув на смешное фото моего кудрявого ангела, нажал "ответить". - Найл, где тебя носит? Я отключился, а ты просто взял и сбежал? И еще я только что случайно сломал твою кофеварку, - родной голос заставил мое дыхание участиться. - Привет, Гарри, - на том конце повисло молчание. Он узнал меня, узнал бы, если бы даже я тихо шептал. - Лу? Я набрал не тот номер, прости... - Это тот номер. Телефон твоего друга, - протараторил я, боясь, что он может отключиться. - Он у тебя в больнице? Что он там делает? Боже, я приеду и заберу его. - Погоди, просто помолчи немного, - я пытался собраться с мыслями, чтобы сказать все важное и не упустить ни одной детали. - Я хочу увидеть тебя, я хочу обнять тебя, я хочу сказать тебе всё то, что должен сказать. Я хочу тебя вернуть. Для этого мало просто разговоров, слишком мало, но я прошу тебя... Прости за всё. Он молчал, и я мог слышать только его дыхание. Ему была, очевидна, не ясна причина смены моего настроя. Я лишь надеялся, что он ответит и примет меня обратно. - Я приеду сейчас. Я очень скоро приеду к тебе. Луи, я так хотел это услышать, я, - его голос обрывался, но он не плакал. Он был в полнейшем смятении. - Я буду ждать тебя, мой ангел. До встречи, - я отключился и облегченно выдохнул. - Я буду ждать тебя, мой ангел, - передразнивал меня, неугомонный блондин. - Что это за сопли? Будь мужчиной! - Ты не выносим, и я советую тебе убраться, пока он не приехал, - он улыбнулся мне, тихо встал и пошёл к окну. - И спасибо тебе, друг. Я рад был встретить тебя. - Еще увидимся. Я больше ни одной субботы тебе не уступлю, - сказал он, тихо смеясь и пропадая в ночной темноте. Счастье посетило мой высохший внутренний мир. Я мог чувствовать лишь близость чего-то важного, чего-то незыблемо хорошего. Наверное, я улыбался. Если бы я мог, я танцевал или прыгал, коротая минуты томительного ожидания... *** Он вошёл через дверь и, постояв несколько секунд в проходе, бросился к моей постели. Немного осунувшийся, но по-прежнему прекрасный, он, не отрывая своего пронзительного взгляда, смотрел на меня. Хотелось почувствовать его, такого свежего, пахнущего ночной прохладой и легкостью сумеречной неги, почувствовать холодные ладони в своих и хоть немного согреть. Он был легко одет, несмотря на то, что болел, и пару раз я чуть не начал с этого разговор. Однако, не решился. Сейчас я хотел избавится от кислородной маски, от которой мог отделаться только утром с приходом врача. Они решили, что мне пора начать дышать самостоятельно хотя бы какое-то время. Но разве я способен был ждать до утра? Гарри все еще неподвижно сидел возле моей постели, ожидая от меня первого шага. Я быстро снимаю с лица кислородную маску, немного привстаю и притягиваю к себе Гарри одной рукой. Он повинуется и прижимается ко мне, аккуратно поддерживая спину. Хватая его за полы куртки, я порывисто целую пухлые губы, которые едва успевают раскрыться от неожиданности. Он послушно замирает, успокаиваясь и принимая мой поцелуй. Теперь он знает: выбор сделан, и уже не сомневается в моей решимости. Я отстраняюсь на секунду, смотрю в изумрудные глаза, и снова мягко целую в уголки губ. Он улыбается и нежно, едва касаясь, гладит меня по спине. - Ты же знаешь, что я ни в чём не виноват, правда? - Знаю, милый, знаю, - целую его шею и начинаю понемногу задыхаться от недостатка кислорода в лёгких. - Что здесь делал Найл? - спрашивает он, присаживаясь на край кровати. - Он просто отличный друг, - снова прижимаю его к себе, зарываясь в каштановые кудри. - У меня бронхит, тебе не стоит больше так меня встречать, пока я не выздоровею, - он немножко отстраняется, но я не даю ему так просто выскользнуть из моих объятий. - У меня в лёгком опухоль. Ты думаешь, что какой-то бронхит всерьез его напугает? - печальная улыбка осеняет лицо, и он застенчиво склоняет голову. - Я рад, что ты наконец-то решил, - он проводит пальцами по моей щеке, - но почему ты выбрал меня? - Потому что тебя я люблю. Он снова обнял меня, кажется, не веря в только что сказанные мною слова. Все складывалось условно "хорошо" для нас двоих. До моей операции оставалось две недели, до конца моей жизни - примерно столько же. Никто не знал смогу ли я выжить или нет, поэтому теперь я должен был сделать всех вокруг максимально готовыми к моему безвозвратному отъезду. Расставание с Евой, прощание с семьей и... Отношения с Гарри. Он единственный, кто был готов с самого начала, и сейчас я не сомневался в его силе. - Прости меня за тот, кошмар, что я устроил, ладно? - прошептал я, чувствуя все наступающую нехватку воздуха. Гарри запустил руку в мои волосы и, внезапно отстранившись, спросил: - Волосы? Почему не выпадают волосы? - Гарри, мы разговаривали на серьезную тему, - беру его за руки и сажусь напротив него на постели; в боку начинает неприятно ныть, и мне приходится немного отклонится. Физическая боль - ничто, но всё же оставляет неприятный осадок. Он молчит несколько секунд, сосредоточенно вглядываясь в свои раскрытые ладони. - Так почему? - Эти препараты не вызывают облысения. Вот и всё, - мне хочется, чтобы он не отвечал, хочется, чтобы мы не говорили о раке, о моих волосах, о боли и химиотерапии. Хотелось чего-то отвлеченно хорошего, хотелось немного понежиться в лучах забвения и сдаться перед реальностью, перестать бороться на пару дней. - Я хочу, чтобы завтра ты забрал меня отсюда, и мы уехали на пару дней. Выражение его лица несколько изменилось. Был ли он счастлив? Скорее, печально счастлив. Даже меланхоличен. Все, что я мог ему дать, - жалкие дни, сводящиеся к нескольким часам в сутки. Теперь же я хотел подарить Гарри все ничтожные остатки своего времени. Я чувствовал острую необходимость засыпать и просыпаться с ним. Ничего не было таким важным, как видеть Гарри утром и вечером. Может, однажды закрыв глаза, я просто не смогу их открыть, но я точно буду знать, что последнее, увиденное мною, было самым прекрасным и желанным. Его лицо. Может, даже улыбка. Искренняя, фальшивая, печальная или беззаботная. Это уже было второстепенным показателем. - Я хочу эти две недели, Гарри, какими бы они не были. Я хочу провести их только с тобой. Если я... - Тихо, замолчи, - он приложил палец к моим губам, не давая договорит это "умру". - Я согласен жить с тобой, если ты, конечно, об этом. Никогда бы не подумал, что вот так просто соглашусь переехать домой к парню после нескольких недель нестабильных отношений, - коварная улыбка легла легкой печатью на его губы. - Это была любовь с первого взгляда. Так распорядилась судьба, - наша бездарная ирония изрядно веселила, поэтому я тоже улыбался. Надеюсь, он верит мне. - А сегодня я проведу с ним ночь. Как легко я поддаюсь на его провокации, - он целует меня в губы почти невесомо. - А теперь время спать, мистер Томлинсон. Я не хочу, чтобы ты был сонным к официальному началу нашей семейной жизни, - он начинает подниматься с моей кровати, но я крепко держу его за руку. - Я посплю рядом, в кресле, хорошо? - Тебе будет неудобно. - Мне не будет тесно, - я отпускаю его. Он отходит, наконец снимает свой свитер и остается в одной белой футболке. В свете ночи он казался таким близким и, по-настоящему, родным. Простой, естественный и одновременно неповторимый. То, чего никогда не хватало Еве. Простоты и естественной нежности. Какое-то притворство сквозило во всех её действиях, жестах, словах. Он был искренен, по крайней мере со мной. - Прекрати так смотреть, - он опускается в кресло, стараясь принять удобное положение. - Хорошо. - Спи. - Хорошо, - я надеваю кислородную маску и пытаюсь хоть на секунду оторвать от него взгляд. Сон никак не приходит, и мне лишь остается ждать наступления такого долгожданного утра. Часы, минуты, секунды... Мы вернемся в настоящую жизнь на короткий миг и проживём его так, как должны. Вместе.