Гран-при должны были разлучить нас на месяц. Я пытался привыкнуть к другому ритму жизни в его отсутствие: вставал на час позже, сам делал завтрак на скорую руку, не выходил на пробежку и не прогуливался вечером. Все время я отдавал катку, совершенствовал мастерство, тренировал прыжки и пытался жить. Ведь раньше получалось... А сегодня я был готов сорваться и поехать туда, где он сейчас утопал в своих переживаниях. Но я не сорвался.

Я подаюсь вперед, чувствуя что он ждет поцелуя. И я целую, беспомощно цепляясь за его свитер, согревая своим теплом. Он слегка дрожит, но все еще целует, раскованно проходится языком по моим губам. Я вздрагиваю, когда холодные длинные пальцы касаются моей поясницы под футболкой. Они скользят все ниже, задевая резинку домашних штанов. Кажется, что я уже целиком в его власти, но где-то на самом дне сознания все еще назойливо маячит вопрос: где он был?

Болезнь пожирает тебя изнутри, делает слабым и беспомощным. Ты не воспринимаешь этот мир, который всеми силами отторгает тебя... Просто помоги мне выжить, просто помоги.

Если я умру молодым, похороните меня в атласе, Уложите меня на ложе в розах, На заре опустите меня в реку, Отпустите меня со строчками из песен о любви...

В любовном треугольнике кто-то один обязательно останется ни с чем. С этим трудно смирится, скорее невозможно.