Talk to me (Поговори со мной)

Егор проснулся, когда свет робкими лучами стал заглядывать через приоткрытые шторы. Дождь перестал, и в воздухе разливалась ароматная свежесть. Егор аккуратно перевернулся на бок, стараясь не разбудить Еву. Но, на удивление, постель была пуста. Паренек посмотрел на часы. Шесть десять. Зачем она встала спозаранку? Егор сполз с кровати и отправился на кухню. Наверное, она готовит что-то вкусненькое… Но в доме пахло только дождем и травой, и то – неотчетливо, только оборотень и мог учуять. Всхрап. Егор вздрогнул и обернулся на звук. На диване, стоявшем спинкой к двери в спальню, кто-то лежал. Двое. Может, Настя ночью вернулась? Ева с Настей вечно спали в обнимку, видимо, это что-то очень девчачье, чего Егору не понять. Настя точно вернулась ночью, они заболтались, и… Егор застыл на месте. Обнимавший Еву человек мало походил на Настю. В его руке была зажата волшебная палочка, он лежал спиной к камину и лицом к двери, словно готовый, если что, защищаться. Неудобно ерзая у спинки дивана, Ева доверчиво прятала лицо у мужчины на груди, ее руки сплетались вокруг его шеи, а нога была закинута на его бедро. Егор знал, кто так спит, но не мог поверить. Так вот что Настя имела в виду под «совершеннейшим непрофессионализмом»? Драко шумно вдохнул воздух и улыбнулся во сне. Егора как ветром сдуло. Вернувшись в спальню, он честно пытался заснуть. Пытался. *** Спасибо. У меня в ушах до сих пор звенит. Спасибо. Шепотом, бормотанием, уже убегая. И все-таки… – Ев! Горелым пахнет! – Егорка с криком вбегает в кухню. – Ой… – Блиииин, это наш завтрак был? Лучше б ты при помощи магии готовила. – Ты знаешь, я это не люблю. Еда вкуснее, когда ее готовят руками. – Не, ну может быть, но все-таки неподгоревший бекон звучит лучше, чем подгоревший. – Сейчас все исправлю! – уже раздраженно я тянусь за палочкой. – О чем ты так задумалась, что про завтрак забыла? – Егорка стаскивает с тарелки тост (с черной кромкой) и лезет в холодильник за соком. – Дааа… так. Ничего важного. – Ммм… А чего в кровать так и не вернулась? – голос напряженный, даже раздраженный, такие нотки для моего мальчика совсем нетипичны. – Я… – Нужно быстро придумать отговорку, но в голове до сих пор звучит брошенное на прощанье теплое, даже смущенное «Спасибо». – Я… зачиталась. Уснула на диване с книжкой. – Ага. Ну, конечно, – бормочет Егорка, вероятно забыв, что я все слышу. У меня сердце начинает неспокойно биться. Но он не может знать. Мы с Драко проснулись уже в семь, и он согласился, что благоразумнее будет уйти до того, как встанет мой брат. Уходя, сказал «Спасибо»… – И давно ты с ним трахаешься? Тарелка, в которую я собиралась переложить бекон, выскальзывает у меня из рук. Я резко разворачиваюсь. Сидя за столом, сжимая пальцами стакан с соком, Егорка дрожит, дыхание быстрое, я слышу, как с шумом его сердце перекачивает кровь. – Что? – с разгорающейся злостью спрашиваю я. Егорка молчит. Кажется, повторить вопрос, глядя мне в глаза, не так-то просто. – Ты давно с ним… спишь? – дрожащим голосом еще раз спрашивает он. У меня слов нет, хотя я знаю, что права, а он – нет. Дрожащей от гнева рукой я поднимаю волшебную палочку, заклинанье возникает в голове моментально. Егорка не сразу успевает сообразить, что произошло, как огромная волна обрушивается на него сверху, смывая остатки смелости с лица. – Да ты че, совсем обалдела?! – Мне кажется, это ты слегка обалдел, раз задаешь мне такие вопросы! – Да ну что ты?! Конечно, ведь это не тебя я видел утром спящей в объятиях твоего босса! Или он что, зашел, чтобы ты ему сказочку на ночь почитала? Видимо, ту самую, что за ужином ему вчера всучила! Ведь он не мог подождать до понедельника, чтобы ты принесла ему «Хоббита»! И кто-то мне вчера сказал: «Конечно, я скучаю по Ване» (пищащим голосом), а сама – подстилка этому высокомерному… Он не успевает договорить, потому что моя ладонь приходится прямо по его щеке. Темно-карие глаза застилает пелена слез. Егорка встает, так что стул грохается на пол, и убегает в спальню, запирая за собой дверь. – Егор… – вздыхаю я. – Егор, открой, – стучу в дверь, хотя без труда могла бы применить Алохомору. – Видеть тебя не хочу! Шлюха! Не будь между нами дверь, и мой мальчик получил бы еще одну затрещину. – Алохомора! – направляю я палочку на замок. – Уходи! Ты… – Только попробуй снова сказать это слово, и я еще раз искупаю тебя! – Просто… просто… – всхлипывает Егор, – просто признай, что ты с ним, и закончим с этим. – Мой маленький… – я сажусь на кровать и обнимаю его за плечи. – Я не с ним. Не в том смысле. Мы хорошие друзья. У него сейчас непростое время, и я… оказываю ему поддержку. – Красиво назвала, – сквозь слезы усмехается Егорка. – Да не сплю я с ним, во имя Перуна! – Мой мальчик со скептицизмом смотрит на меня. – Ну… в том смысле, что… я никогда не… занималась с ним сексом, – быстро проговариваю я. – Хотя да, иногда он приходит ко мне после работы поужинать, поболтать. Иногда он засыпает у меня. Вчера… было особенно тяжелый день, вот и… Мы молчим. Егорка обвивает мою талию руками точно так, как вчера это делал Драко. – Я просто… – наконец заговаривает мой мальчик, – боюсь, что ты влюбишься в него и не вернешься ко… в Россию. – Я вернусь, – целую его в макушку. – Я обязательно вернусь. Звонит мобильник, хотя сигнал под магическим полем совсем слабый. Номер незнакомый. Наверняка Настя. *** Хорошо, что Егор и Настя остались только на несколько дней. Работы в Мракоборческом отделе невпроворот, оттого и время летит незаметно. Почти месяц проходит словно один день. Конец мая, полнолуние прошло, и новое зелье Наставника даже сработало, хотя меня выворачивало больше обычного, да и Драко сказал, что мне не стоит напиваться в течение нескольких дней подряд. Как бы то ни было, утром двадцать седьмого мая я чувствую себя более чем прекрасно. Увы, этого нельзя сказать о нашем свежем трупе. Вопрос «Как?» свербит у каждого мракоборца в голове. Особенно, у Гарри. С того времени, как Драко любезно вложил в его голову мысль о том, что кто-то сливает информацию, каждый работник отдела подвергся допросу под Веритесарумом. Особенно не в своей тарелке чувствовал сам Гарри – он хотел допрашивать своих подчиненных, которым доверял, меньше всего. После окончания допроса он вышел из зала весь бледный, а на мой обеспокоенный вопрос «Что случилось?» рассказал о происшествии с Джоу Ченг и ее подругой на пятом курсе. Наверное, хуже выглядела только я, когда взяла чашку с зельем. Слава Перуну, слишком глубоко они не копали, спросив только, не помогаю ли я оборотням в текущем деле. Одно короткое испуганное «Нет», и можно было вернуться к раздумьям. – Сегодня ты идешь со мной, Малфой, – слышу я голос из кабинета Драко. – Никто не должен знать. То есть вообще НИКТО. В отделе, за его пределами – никто. Остальные дежурят по расписанию. – Боюсь, с «никто» не получится. – В каком смысле? – хмурится Гарри. – Потому что кое-кто уже стоит за дверью. Я вздрагиваю и хочу сжать в руке свою волчицу, но утром оставила ее на полочке в ванной, когда чистила. – Эва, заходи. – Привет, – я неловко улыбаюсь. – Как ты узнал? – спрашиваю шепотом у моего Принца. – Духи, – так же тихо отвечает он. – Простите, я нечаянно услышала. Но меня ведь проверяли под зельем, я и слова никому не скажу. Клянусь! К тому же, я могу пойти с вами, ведь… – Ээээ… – Гарри отворачивается и старается не смотреть мне в глаза. – Понимаешь, в чем дело, Эва… – Ты отвратительно летаешь на метле, – резко заканчивает за него Драко. – Малфой, хоть немного деликатности! – Она имеет право знать! – Вообще, я знаю. – Я просто боюсь… – Что я буду вам мешать? Да, думаю, ты прав, без проблем. – Я не имею в виду, что ты… – Если Драко опять придется вытаскивать меня из болота, очередная погоня пойдет насмарку, так что… Ты полностью прав. Может, проведу вечер, тренируясь летать на метле, – усмехаюсь я. – Я расскажу тебе потом, как прошло, – подмигивая, обещает Драко. «За ужином», – одними губами добавляет он. Я киваю. Это отличная возможность осуществить мой собственный план. *** Первое, что я делаю дома, – нацепляю на шею свой кулон. Я без него – все равно, что голая. А второе… Редко приходится делать это нарочно, но сегодня мне нужен абсолютно звериный нюх. Выйдя из дома и чуть пробежавшись по окрестностям, мне удается взять нужный след. Я углубляюсь в лес. Вот будет здорово, если я найду их убежище! Нет, сама не полезу, но хоть Гарри можно будет рассказать. Отыскать бы порт-ключ, тогда… Треск ветки. Резко обернувшись, я едва успеваю увернуться от стрелы, просвистевшей в каком-то сантиметре от макушки и вонзившейся в ствол дерева. Закон подлости работает всегда, а мой «блестящий» план по нахождению оборотней теперь кажется провальным чуть ли ни с самого первого шага. Все-таки, стоило уточнить, куда сегодня двинутся Гарри и Драко. *** Гарри одновременно жалел и радовался, что спустился с метлы. С одной стороны, управлять этим транспортным средством и одновременно держать арбалет – задачка нетривиальная, с другой же, скорость на своих двоих с потрясающей «Молнией» последней модели, конечно, не сравнишь. В погоне за изворотливой целью Гарри невольно вспомнил времена, когда ему приходилось так бегать. Только тогда охотились на него. Теперь ему было понятно, что значит – чувствовать себя погонщиком, а не жертвой. На секунду ему даже стало жалко тварь. Но только на секунду. Уже в следующее мгновение он зарядил арбалет новой стрелой с серебряным наконечником. – Инкарцеро! – выкрикнул Малфой вслед улепетывающей волчице, но та, ловко подпрыгнув, увернулась, и путы сковали ближайший ствол. Гарри понял, что стрелять на бегу – бесполезно, поэтому резко остановился, рычагом натянул тетиву и задержал дыхание. Из-за мелькающих в глазах белых пятен от долгих попыток разглядеть что-нибудь в темноте через очки, он не увидел того, что успел заметить Драко – лунный свет, посеребривший металлический кулон на шее волчицы. Гарри не слышал, как Малфой истошно завопил: «Поттер, погоди!», потому что сердце бешено перекачивало кровь, прогоняя ее по сосудам, заполняя уши глухим клокотанием. Зазвенела тетива, просвистела стрела, гаснуще, с пронзающей болью в каждой ноте взвыла волчица. Гарри снова начал дышать и кинулся к тому месту, откуда он слышал тихий хлопок. Наверное, это тварь упала на влажную землю с таким звуком. Когда он резко затормозил рядом с застывшим Драко, удивлению первого не было предела: звериный след обрывался прямо здесь, а по зеленым стебелькам травы медленно скатывались кровяные капли. - Опять порт-ключ! - с досадой воскликнул Гарри. - Ну, хоть стрелу засадил. Малфой… Но его уже и след простыл. *** Приземлившись прямо на край кровати, я не удерживаюсь и тут же скатываюсь на пол. При падении смачно хрупает плечевая кость. Сил залезть обратно на перину уже не хватает. Ну и хорошо! Нечего заливать кровью казенные простыни. Трансгрессируй я на две, три секунды раньше, и все было бы в порядке, но волчье обличье не позволяет такой роскоши, как использование магии. От раны совсем парализовало ногу, а серебряный зазубренный наконечник еще и жжется, зараза, совсем не так отрезвляюще, как мой кулон. Нужно вытащить стрелу. Как назло, она пробила бедро почти насквозь. Но вот это почти и не позволяет мне довести дело до конца. Протолкнуть ее на оставшиеся два-три сантиметра у меня не хватит ни физической, ни моральной силы. Жар затуманивает голову, и я сама удивляюсь, как вообще смогла трансгрессировать в правильное место. Только это больше не важно. Завтра я не явлюсь на работу. К вечеру (а то и раньше) Драко найдет мой хладный труп в залитой кровью спальне. Дрянь запечется почти черным цветом и будет повсюду: пол, простыня, даже комод под окном… Зрелище не из приятных, но он сразу все поймет. А Егорка… что будет с моим мальчиком? Наставник, ради Перуна, позаботьтесь о нем. Бедренная артерия пробита, все быстро кончится. Прямо красный фонтан, не думала, что оно так бывает… Скрип двери. Наверное, у меня уже галлюцинации. Сквозь полуразомкнутые веки я вижу в проеме высокую человеческую фигуру. Точно галлюцинации. Плевать. Подумаю об этом, когда очнусь. ЕСЛИ очнусь. *** Драко не мог поверить. Даже когда увидел Эву, корчащуюся в предсмертной агонии на полу, залитом кровью, все равно не мог поверить. Она отчаянно пыталась пережать рану, но пальцы быстро слабели. Жизнь ярко-красными струями вытекала из нее, лицо серело, глаза все тускнели и наконец закатились так, что стало видно только белки, бледные руки отпустили ногу и упали, изогнувшись под неестественным углом. Малфой осознал, что стоит и смотрит на нее, как баран на новые ворота, только когда тело девушки окончательно перестало двигаться. Он обмер и кинулся к ней. Слабое дыхание и едва прощупываемый пульс. «Думай!» – приказал себе Драко, пережимая ногу чуть повыше раны дрожащими руками, но голова наотрез отказывалась работать, и все мысли будто разлетелись. Он дернул было стрелу, но потом вспомнил про зазубренный наконечник. Кровь и так хлестала потоком, а если тащить болт на себя, то можно совсем разворочать рану. Значит… Драко резко толкнул стрелу вперед, и девушка вскинулась под его руками. Из ее глотки вырвался чужой, звериный рык, глаза распахнулись. – Терпи! – сурово велел Малфой, проталкивая стрелу. Уцепившись за угол деревянного комода, Эва снова закричала, низко, протяжно, по-волчьи, Драко и представить не мог, что она так умеет. – На меня смотри! – еще раз рявкнул он, уже не в состоянии удержать бьющееся в конвульсиях девичье тело. Ох, зря он это сказал! На него смотрели два диких темных глаза с расширенными донельзя зрачками, отличить которые от радужки было, впрочем, не так легко. Драко постарался не смотреть в ответ, палочкой отсек от болта оперенье и под аккомпанемент диких криков вытащил наконец стрелу. Тихий вздох сорвался с губ девушки, и она обмякла на полу. Кровь брызнула с новой силой («И откуда в ней столько?» – подумалось Малфою). – Перетянуть, – пробормотал он, коря себя, что не догадался сделать это до того, как вытащить болт. Оторвав полоску от простыни, Драко обвязал ее вокруг бедра девушки чуть повыше раны и крепко затянул. Затем на негнущихся ногах бросился в ванную. Все-таки, набор зелий у Эвы был потрясающий! Но сейчас нужны только два: кровевосстанавливающее и экстракт бадьяна. Когда Драко вернулся в комнату, девушка по-прежнему неподвижно лежала на полу, что пугало. Малфой был уверен: она снова вскинется от боли, как только он ливанет зелья. Холодный липкий страх пробежал по позвоночнику от основания к шее, когда этого не произошло. Снадобье быстро стягивало рану, и уж агония от процесса была не меньше чем от протыкания стрелой. Драко снова проверил сердцебиенье и дыхание. Слабые, но не отсутствующие, слава Мерлину. В сжатой от напряженья руке чуть не хрупнул сосуд с кровевосстанавливающим зельем. Благо, влить его можно было напрямую в рану, что Малфой и сделал. Кровь забурлила сильнее, свежим потоком прорываясь из не до конца сросшихся сосудов. Драко вылил остатки экстракт бадьяна. Дыра на поверхности кожи осталась, но хотя бы кровь больше не лила так сильно. – В артерию попал, – прошептал Малфой, внимательнее осматривая рану. – Акцио, Литейский эликсир, – сказал он еще дрожащим голосом, направляя палочку в сторону ванной. Шкафчик над раковиной был уже открыт, потому баночка с пахучей мазью почти сразу оказалась в руке Драко, и он щедро нанес снадобье на рану. Бадьян работал быстрее и практичнее, но, во-первых, оного не осталось, а во-вторых, эликсир больше подходил для «косметических» процедур, и шрамы, по мнению Малфоя, украшали только мужчин, никак не девушек, какими бы подлыми змеюк… волчицами они ни были. Драко оторвал от простыни еще одну полоску и, безуспешно стараясь быть небрежным, аккуратно и надежно перебинтовал ей ногу практикантки. – Эванеско, – произнес он напоследок, и кровь исчезла отовсюду. На душе сразу стало легче. Он перетащил Эву на кровать и только тут увидел огромный синяк, расползшийся по плечу. Внимательно осмотрев его, Драко призвал еще и Костерост и осторожно влил его девушке в горло, следя, чтобы она не захлебнулась. Хорошо, что она без сознания, а то боли (да и вкуса) бы точно не выдержала. Пока Малфой рылся в шкафу, в голову ему пришла вызывающая ехидную усмешку мысль: в двух шагах от него лежала обнаженная девушка, а он думал только о том, как Чарити Бербидж висела над обеденным столом в Малфой-Мэноре, вся в синяках и кровоподтеках. Хотя тут нужно признать «милосердие» Темного Лорда: он не опускался до применения какого-то там маггловского оружия, типа арбалета или лука, предпочитая всему палочку, с которой кончина наступала намного быстрее, но не сказать, чтобы менее мучительно. Под такой неприятный аккомпанемент в голове Драко вытащил из шкафа простые хлопковые трусики и широкую мужскую футболку, отчетливо пахнущую Эвиными духами, что одновременно успокаивало и настораживало. Раздевать девушек Малфою приходилось, и не раз, а вот одевать… Впрочем, через минуту-другую он справился с этой непосильной для мужчины задачей, накрыл Эву одеялом, переоделся в пижаму и отправился в гостиную, прежде захватив болт, разломленный надвое. Плюхнувшись на диван, Драко разжег камин, бросил в него стрелу и нашел наконец время на раздумье. Он крутил между длинными пальцами большую монету, но все никак не решался ей воспользоваться. Рассказать Поттеру? И на Эву, без сомнения, повесят все. Заставят выпить Веритесарум, и, если она невиновна (в чем Малфой был особенно неуверен), обнародуют ее «полукровность» и отправят домой. А если виновна? Прямая дорожка в Азкабан. В любом случае, он останется здесь один. В последнее время они говорили не так уж много, потому что, казалось, знали друг о друге уже все. Вечера проходили тихо: они ужинали, а потом читали, полусидя-полулежа развалившись на диване. Иногда начиналась шутливая драка, в которой Малфой непременно побеждал, а потом боролся уже с самим собой, чтобы не впиться ртом в пухлые девичьи губы и не пойти дальше… Но справившись, по-братски чмокал ее в лобик и опять принимался за книгу. А Эва всегда искренне краснела… Хотя в искренности Драко как раз уже и сомневался. Почему… почему она не сказала? Ему казалось, они были до конца откровенны. Ведь он-то рассказал ей, что разорен – еще ни одни слова не давались ему так тяжело. Он бы обязательно ее понял! Ну… постарался бы, по крайней мере. Зато теперь все сходилось: она знала об оборотнях чуть ли не больше Грейнджер, во время полнолуний пряталась, не желая выходить на дежурства (наверное, лежала на коврике у кровати обкуренным волком), а зелье… Великий Мерлин, желто-зеленое варево, пахнущее травами, которое Драко так и не смог опознать, определенно было волчьим противоядием! Но насколько Малфой знал, оно лишь сохраняло рассудок, а в последнее полнолуние Эва даже не превращалась, только была словно пьяная… – Северенко! – щелкнул пальцами Драко. Ну конечно! Она ведь говорила, что он создает зелье, которое излечивает от оборотничества. Видимо, у него почти получилось. Но если… он смог придумать такое снадобье, что мешало ему изготовить варево, делающее мага невосприимчивым к Веритесаруму? И тогда подопечная с легкостью могла пройти проверку и продолжать пудрить всем мозги, невинно спрашивая: «Ах, кто же это может сливать информацию?». Вот сука! Буквально закипая от гнева, Малфой подскочил с дивана и бросился в спальню. Девушка лежала ровно на том же месте и ровно в той же позе, что Драко ее оставил. Секунд пять он яростно глядел на ее бледное лицо. Ну и что? И что он собирался сделать? Обратно вонзить ей стрелу в бедро? Да только ее он спалил в порыве паники. А если Эва непричастна и никто не варил для нее «противоядий» от Веритесарума? В конце концов, существуй такое зелье, оно тут же стало бы невероятно известным, подарив своему создателю славу на долгие века. В бандитских кругах, правда. А Северенко на бандита был вовсе не похож. Умный, образованный волшебник, со своим мировоззрением, интересными идеями, он умел расположить к себе, беседа с ним легко увлекала. Или именно в этот момент увлеченности Драко не заметил в нем фальши? Он еще раз взглянул на Эву, занес руку и… вытащил с крепления на ее предплечье волшебную палочку. Прежде чем снова залечь на диван, Малфой оградил дом еще одним заклинанием – теперь, даже если ей удастся перекинуться, из дома хода нет. *** На диване плохо спалось по нескольким причинам. Во-первых, он был коротким, и Драко все время приходилось выбирать между свисающими головой и ногами. Во-вторых, диван же оказался вдруг невероятно узким, хотя раньше его хватало и на дружеские драки, которые, впрочем, частенько заканчивались на полу. В-третьих… ну ладно, к дивану это не имело никакого отношения, но сны все равно были отвратительные: Эва в образе волчицы скалила зубы, потом он сам стрелял в нее, девушка превращалась в человека и истекала кровью у него на руках, глядя ему в лицо стекленеющими глазами. Во сне еще постоянно подвывал какой-то другой волк, и его голос сливался с шумом ветра. Но разбудило Малфоя совсем другое: тихий шорох за спиной. Драко резко сел, обернулся и на автомате нацелил палочку на источник шума, хотя еще толком не проснулся. «Источник» испуганно прижался к стенке, припадая на правую, раненную ногу. И это успокаивало. Она либо действительно боялась, либо очень убедительно изображала страх, в любом случае, предпринимать попытку побега вроде бы не собиралась. Малфой расслабился, протер глаза и опустил палочку. Широко зевнул и на всякий случай еще раз посмотрел на Эву, чтобы убедиться, что она все так же жмется к стене. Он лениво перемахнул через спинку дивана, сжимая в руке обе палочки, и вальяжно подошел к девушке. – Привет, – пискнула практикантка.