Talk to me (Поговори со мной)

Гарри сонно зевает, трет глаза, сняв очки, глотает такой крепкий кофе, что у меня голова кружится от его запаха. В тишине проходит несколько минут. – Поттер, если ты вызвал нас, чтобы составить тебе компанию для размышления в… – Ты отстранен, Малфой, – резко и спокойно выдыхает Гарри до того, как Драко успеет закончить сарказм. – Что?! – мой Принц вскакивает со стула, гневно глядя на главу Мракоборческого отдела. – Ты отстранен от дела об оборотнях, – все с той же холодностью повторяет Гарри. – Неделя до предполагаемого ритуала, Поттер, неделя! Ты в своем уме?! Ты отстраняешь меня! Меня! – Сядь, Малфой, – Гарри поднимается из кресла и, хоть он на полголовы ниже Драко, выглядит более грозно, так что мой Принц подчиняется. – Три недели назад я сделал расследование максимально секретным, о реальных планах защиты знали только я, ты и Эва. Результат – нулевой. Не изменилось ровным счетом ничего, они таинственным образом узнают обо всех готовящихся действиях. Информацию сливаю определенно не я. Отбрось невозможное, и что останется, каким бы невероятным оно ни казалось, будет правдой. Сейчас я не буду отвлекать на это отдел, но после мы начнем внутриведомственное расследование. Пока я просто отстраняю тебя. Эва, тебя тоже. Я только с пониманием киваю, но Драко такое объяснение не устраивает. – Это идея Грейнджер, верно? Ты бы сам в жизни не додумался! Какого соплохвоста она вообще лезет в наши дела?! Наверняка сказала, что раз я мастер зелий, то мог найти противоядие от Веритесарума! Так передай ей, что нет такого противоядия, пусть эта мелкая грязнокровка утрется! Быстрее, чем я успеваю встать между ними, Гарри припирает Драко к стене, палочка упирается в горло моего Принца. – Извинись сейчас же, ублюдок! Гарри теряет контроль, и у него есть на то причины. – Не надо, пожалуйста, вы оба не в себе, – я отчаянно пытаюсь расцепить их. – Больно нужен мне ваш гребаный Мракоборческий отдел, – Драко отталкивает Гарри и громко хлопает дверью, уходя. Гарри долго смотрит ему вслед, а на лице все то же выражение ненависти. – Прошу прощения за него, – нарушаю тишину я. – Ему на самом деле нравится здесь работать, просто он… на взводе из-за всей этой свадебной ерунды. – Я освободил ему время для подготовки, – Гарри плюхается в кресло и устало закрывает лицо руками. – Обычно подготовкой занимаются родители, невеста… – Да уж, жениху достаточно быть там и сказать «да» в нужный момент. – Ты это серьезно, про внутриведомственное расследование? – Еще как. Малфой главный подозреваемый. Вместе с тобой. – Мм. – Не удивлена? – Нет, все логично. Отбрось все невозможное… Это из «Шерлока Холмса», маггловской книги. Гермиона и вправду гений, она все знает. Может, у нее и насчет лежки идеи есть? – не удержавшись от усмешки, с надеждой спрашиваю я. – Ты же понимаешь, что я теперь тебе ничего не могу рассказать? Впрочем... было бы это так важно. Если у них есть маг, но место вполне может быть ненаносимым. Мы хоть координаты можем выяснить, все равно ничего не найдем без Хранителя тайны. – Верно. Только, Гарри… это ни один из нас. – Кто-то врет! – он поднимает голову и глядит мне в глаза. – Не может быть, что никто не врет, а информация сливается! Только если тот, кто врет, не знает о том, что врет! – в отчаянии восклицает Гарри. – Как такое возможно? – я задумчиво тереблю волчицу на шее. Он только пожимает плечами и вздыхает. *** – Что так долго? – наезжает на меня Драко, едва я успеваю войти в его кабинет. – Извинялась за «грязнокровку»? – Ты не мог бы, пожалуйста, перестать говорить это слово? – тихо закрыв дверь, я присаживаюсь на краешек его рабочего стола. – Я же не тебя имею в виду, – осажено отвечает он. – Я магглорожденная, кажется, мы уже обсуждали этот вопрос. Это все равно, что… постоянно называть девушек легкого поведения шлюхами. От того, что ты не относишь это слово конкретно ко мне, лучше оно не становится. – Это вообще другое! Ты НЕ шлюха, да к тому же, это вопрос выбора, а не происхождения. – Драко, я говорю о сути! Неужели тебе сложно… – я не успеваю договорить, потому что он крепко сжимает мою ладонь и извиняющеся смотрит на меня снизу вверх. – Ладно, больше не буду. Обещаю, – он с улыбкой поглаживает кольцо на моей правой руке. – Раз уж нас отстранили, может… свалим куда-нибудь на неделю? В Италии много маленьких чудесных островков, найдем какой-нибудь старинный замок и… – Я не могу, – резко прерываю его мечтания, вытянув свою руку. – Из-за визы что ли? Ерунда какая! Делов-то на пару Конфундусов! – Дело не в этом. Ко мне приезжают Егор с Настей. Сегодня. Они останутся на пару недель. – Через пару недель я женюсь, – напоминает Драко ледяным голосом. – Может… это знак. – Что?! Какой еще к драклам знак?! – Не знаю… того, что нам пора расставаться. Ты будешь занят подготовкой к свадьбе, тебе стоит проводить время с Асторией… – в горле ком, и каждое слово дается с трудом. – Да… ты о чем вообще?! С Асторией?! Ты пьяна что ли?! – он резко поднимается со стула и упирает руки в стол, нависая надо мной, как скала. – Расскажи Насте, Егору, мы можем провести это время вместе, я, так и быть, их потерплю. – Рассказать?! Моей подруге я могу рассказать все, что угодно, но что я скажу младшему брату? Знаешь, я сплю с парнем, который через пару недель женится на другой девушке, но это ничего, потому что он ее не любит! Отличная история! – Да он тебе даже не брат! – всплеснув руками, Драко отворачивается к стене. – Ты прав. Не брат. Он больше. Он мне как сын! Я его воспитываю! И как, как мне учить его морали, если я сама… – Аааа, то есть делать можно, говорить нельзя? – с вызовом спрашивает мой Принц, снова глядя на меня. – Делать… тоже нельзя, – в носу начинает щипать и подбородок дрожит. – Ты… ты шутишь. – Мне стоит уехать, – я прячу лицо в ладонях, лишь бы не смотреть ему в глаза. – Сейчас же. Мне вообще нельзя было сюда приезжать… – Кто тебя выпустит из страны? – усмехается Драко. – Ты ведь тоже под подозрением. И это он вместо просьбы остаться... – Скотина! – несдержанно восклицаю я. – Как будто ты не знала! Знала. В глазах стоят слезы, схватив сумку, я уже хочу отправиться к выходу. – Драко… давай останемся друзьями. Сначала он просто усмехается, потом начинает дико хохотать на весь кабинет. – Мне не нужны друзья, – жестко отрезает он. – Я тебя никуда не отпускал! – восклицает Драко, когда я уже касаюсь дверной ручки. – Я сама ушла. *** – И тут он, представляешь, мне говорит: «Вы уже неделю во Франции, и еще не пробовали французский поцелуй?». Я просто обалдела! Но целовался он и вправду хорошо. А потом он превратился в сиреневого единорога. – Сиреневого? – безразлично спрашиваю я, продолжая размешивать сахар в чае. – Ева, это единственное, что тебя смущает? Приходится поднять на Настю глаза. Она вопросительно смотрит на меня, сложив руки на груди, скрестив ноги. – Ева, что происходит? В кухонное окно видно, как Егорка гоняет на метле над опушкой, изо всех сил стараясь держаться земли, чтобы не вылететь за пределы защитного поля. – Ничего, – я беспокойно тру у основания безымянный палец на правой руке. – Понятно, – Настя встает, чтобы налить еще чаю. – Кстати, мама твоя приезжала. Я вскакиваю, чашка выпадает из рук и летит на пол. – Что?! – Ага, вместе с сестрицей, – Настя отхлебывает из чашки. – Что?! Она ведь знает, что я в Лондоне! – А она и не к тебе приезжала. – Как это? – Они Егора искали. Сердце плюхается на дно желудка, коленки простреливает неприятная слабость, и мне приходится опереться о столешницу. – Да расслабься, я, как только ее увидела, отправила его с друзьями в город. Он был вне себя от восторга. Я облегченно выдыхаю. Представляю, что моя маман могла наговорить Егорке… что он обуза, что портит мне жизнь… Инстинктивно я снова тру палец. – Может, тебе пора вернуться? – чуть обеспокоенно спрашивает Настя. – Что? Нет, не сейчас, – я сажусь, но руку от пальца не убираю. – Понятно. Вижу, с последнего моего визита дела сильно продвинулись, и ты больше не френдзона, – Настя ловит мой якобы непонимающий взгляд. – Колечко обручальное очень красивое. – Это не обручальное кольцо, – я отрицаю только последнюю часть Настиного умозаключения, пряча руку под стол. – Тогда почему на правой руке? Потому что для нас это было действительно что-то вроде обручального кольца. Обязательство, которое мы хотели взять, а не которое кто-то навязывал. – Ева, давай посмотрим на это так, – Настя всегда понимала, как я думаю, – тебе кажется, что он абсолютно искренен и открыт с тобой, но если бы ты хоть на секунду сняла розовые очки, то смогла бы рассмотреть второй вариант. Это ведь он надел тебе кольцо на правую руку, верно? Ты не думала, что он просто… хочет избежать лишних вопросов? Коль скоро здесь обручальное кольцо носят на левой руке, про твое никто и не задумается! К тебе никто не будет приставать, тебе не придется врать, а значит, подводить его под подозрение. – Неправда! – по-детски уверенно и отчаянно заявляю я. – Ладно, давай с другой стороны подойдем… – начинает раздражаться Настя. – Допустим, он с тобой искренен. А ты? Рассказала ему про диссертацию, мракоборец ты мой недоделанный? О его жизни напишут свиток длинной метров в десять, а то и больше! Уверена, его самолюбию польстит! А потом он скажет: «Чао, мерзкая маленькая грязнокровка», и ты наконец вернешься в Россию! Иногда я жалею, что рассказываю Насте все в мельчайших подробностях, но это будет позже, потому что сейчас правда о том, на каких небесах я провела последние три недели, льется безостановочно. И странное дело, я вижу – она завидует. Она, у которой никогда не было проблем с мужским внимание, смотрит мне в глаза с разгорающейся ревностью к моему смешному счастью. – Солнце, это все прелестно, – чуть надменно заявляет Настя, подходя к окну, и продолжает уже чуть лениво: – только зачем тебе эти проблемы? Он почти женат, и если ты этого не понимаешь, то ничем помочь не могу. Ты можешь спокойно вернуться в Россию, и найти себе сотню чудесных парней, с которыми можно также чудесно заниматься сексом, которые будут относится к тебе по-человечески, и заметь… – А я не хочу сотню! – зло восклицаю я. – Я не хочу быть, как ты! Не хочу спать с каким-нибудь парнем, потому что припекло! Я хочу заниматься любовью с тем самым. Хочу, чтобы он рассказывал мне о глупостях, творящихся в его голове, хочу видеть, как он радуется. Хочу любить его. А ты… и не знаешь, что это слово значит! Она никогда не злится. Не срывается, не кричит. – Ты, пожалуй, напиши Северенко, когда Егора забрать нужно, – спокойно говорит Настя, направляясь в комнату. – Конечно, каминной сетью он, наверное, и сам доберется… – Насть… – я иду за ней, но слова «Прости меня» не произносятся. – Хотя он несовершеннолетний, а это международный перелет. – Ну, Настя… – Так, я вроде у тебя ничего лишнего не оставила? – подруга оглядывает мою спальню, в ее руке уже маленький чемодан. – Настя… – Если что, отправишь мне с Северенко, – она аккуратно проходит в гостиную, едва задев меня плечом. – Настя… – Увидимся в Питере. И да. Палец смазывай кремом, а то колечко жжется, наверное. Транзитный пункт Болгария! – выкрикивает она четко, бросив в камин горсть летучего пороха, и исчезает в завихрениях зеленого пламени. Я так облажалась… Четыре часа назад разорвала отношения с Драко, а теперь с пеной у рта доказывала их состоятельность перед лучшей подругой. Одно слово: женщина. Вдруг в гостиную, выбив окно спальни и почти вышибив дверь в оной, в буквальном смысле влетает Егорка. Снеся горшок с летучим порохом с каминной полки, он врезается в стену и шлепается на пол. – Егор! – я кидаюсь к нему, потому что при таком падении травмы неизбежны. – Ааааай… Что случилось? Я зеленый свет видел! – запыхавшись восклицает он. – Ты… рука... Ах… – я бессильно вздыхаю. – Настя уехала. – С чего вдруг? – удивляется мой мальчик, морщась от боли. – Ей же Наставник подписал даже бумагу, что она может тут в течение недели оставаться! – Так… вышло. Пойдем в ванную, у меня есть Костерост, – я помогаю Егору подняться. *** За Эвой струился легкий шлейф свадебного платья. Эта мысль казалась Драко вполне логичной, ведь платье было белым и длинным. Отчего-то он знал, что найдет в своем кармане обручальное кольцо – тоненький золотой ободок с маленьким бриллиантом. Малфою не хотелось видеть это кольцо, но он уже взял Эвину левую ладонь в свою руку. – Не та рука, – сказала девушка. – И не та невеста, – откуда ни возьмись появилась Астория в еще более шикарном, чем у Эвы наряде. Только теперь Драко заметил окружавшую их толпу гостей. Эва грустно улыбнулась и отправилась прочь по проходу. – Нет, постой! – закричал Малфой, собираясь броситься за ней, но Астория его остановила, с необычайной легкостью удержав мужчину за ворот рубашки. Невеста смотрела на него темными злобными глазами, ее всегда безупречная улыбка постепенно превращалась в волчий оскал. Драко обернулся в сторону матери в поисках помощи и увидел, что гости – это оборотни всех мастей, хищно глядящие на него. Он пытался вывернуться, но Астория все туже стягивала ворот рубашки рукой-лапой, уже покрытой шерстью. Забили колокола, он дернулся назад и чересчур больно ударился о свадебную арку. Мозг затрубил тревогу, когда Малфой полетел с кровати, и он резко распахнул глаза. Одеяло еще было обвито вокруг шеи, сердце билось как ненормальное, не давая спокойно дышать, по лицу градом катил холодный пот. – Вот бред-то… – Драко потер глаза и посмотрел на свой стол. Маленький колокольчик в антикварных часах всегда звонил очень тихо, к звуку Малфой привык еще в детстве, но сегодня это было громко и страшно. Рядом с часами стояли пастушка и трубочист, опираясь друг на друга. Наверное, они бы и так могли стоять, по отдельности, но с тех самых пор, как Драко невесть зачем выпросил их у матери, их было двое. Совсем как люди. У них отчего-то есть глупая привычка сбиваться парами, группками: как Золотое Трио было неделимо, как отец не представлялся без матери. Да даже Крэбб и Гойл, подумалось Малфою. Когда Крэбба не стало, Гойл начал вести себя иначе, будто потерял конечность. Что заставляет людей быть вместе? Вот Грейнджер, например. Зачем ей Поттер и Уизел? В школьные годы Малфой нередко зло шутил со своими приятелями, что спит она, наверное, с обоими, хотя и тогда, и сейчас прекрасно понимал, что о сексе всезнайка думает куда реже, чем о каком-нибудь новом сообществе в защиту мантикор. Идеальная Грейнджер, умная до невозможности, плюющая на мнение всех остальных о себе… или… может, ей было и не все равно? Неужели она переживала из-за того, что все относились к ней, как к невыносимой всезнайке? И только Поттер с Уизелом, кажется, в полной мере ценили это. По их рассказам, так это ее раздражающее качество не раз спасало им жизнь. Вон, Поттер даже теперь к ней прислушивается. Она восполняет им нехватку мозгов, они ценят ее. Они закрывают дыры друг друга… Наверное, если бы пастушка и трубочист потеряли по ноге, они не смогли бы стоять по отдельности. А вместе? Малфой поднялся с пола, чтобы проверить теорию. В голове его зарождался ненормальный план. *** Драко трансгрессировал на поле. Слух у оборотней, по его последним наблюдениям, феноменальный, но не настолько ведь. Да и если он издалека заметит свет, можно сразу удалиться, хотя подружки, наверное, и в темноте могли вести девичьи беседы. А он будет отчитывать ее при Насте или тактично попросит выйти с ним? С другой стороны… босс, который явился в два ночи, чтобы отругать за отсутствие на работе в течение четырех дней, хотя раньше и ухом не вел? С третьей стороны, если бы это было по работе, то зачем подарок, который Малфой сжимал во вспотевших ладонях? Он остановился в нескольких метрах от дома, придумывая что скажет. Но все мысли, как назло, разлетались. Ладно, можно сообразить и на ходу. Когда Драко уже наконец решился стучать, он заметил, что окно спальни некрепко стоит в проеме и частично вообще разбито. Его охватило то же паническое чувство, что было, когда он обнаружил следы когтей на Эвином подоконнике. Наглухо задернутые шторы настораживали еще больше. Оставив коробку под окном и вооружившись палочкой, Малфой осторожно толкнул раму, готовясь атаковать. В спальне стояла гробовая тишина, постель расправлена, одеяло скомкано, и ни одной живой души. Стараясь не шуметь, Драко пролез в комнату, все так же держа палочку наготове. Дверь спальни тоже едва висела на петлях, но на удивление не было следов борьбы, крови или вспоротых подушек, будто девушку утащили спящей. Послышались какой-то звон, чертыхание и шаги. Малфой спрятался за штору, надеясь нанести неожиданный удар. «Цель» шарахнулась от него, ловко увернувшись от Ступефая. – Драко? – прозвучал знакомый девичий голос. – Эва? Что ты тут делаешь? – Что я… Здравствуй! Я живу тут вообще-то! – девушка отряхнула футболку от щепок. Снова топот бегущих ног. Эва испуганно посмотрела в сторону гостиной, резко схватила Драко за лацкан пиджака и толкнула мужчину к шкафу, чтобы перекрыть обзор от двери. – Ева, что случилось? – на пороге появился заспанный Егор, сжимающий палочку в руке. – Ничего, милый, – она погладила его по плечу. – Споткнулась, упала, ты же знаешь, какая я неуклюжая. – Пх, – тяжело вздохнул мальчик. – Я уж думал, тебя убивают… – он развернулся и отправился обратно в гостиную. – Спокойной ночи! – Спокойной, – Эва закрыла, как могла, дверь, щелкнула замком. Девушка глубоко дышала, пытаясь унять паническую дрожь. Наконец успокоившись, Эва обратила внимание на Драко. Еще с минуту они стояли, тупо глядя друг на друга. – Почему окно разбито? – бросился он с места в карьер. – И с дверью что? Да, наглость его по-прежнему не знала границ. – Егор... в поворот не вписался, – и Эва понимала, что бороться с этой наглостью бесполезно. – А почему не починила? – Мне… эти заклинания плохо даются, особенно на больших объектах. Обычно мужчины починкой занимаются. Нужно мастера вызвать, но руки не доходят. – Понятно, – Драко плюхнулся на кровать. Они снова замолчали. – Так… ты просто решил зайти? Или есть какая-то особая причина, по которой ты явился ко мне в два часа ночи? – девушка не выдержала долгого молчания. – Я… Тебя не было четыре дня на работе! – Драко вскочил и вперил в нее суровый взгляд. – Не ори! – тихо зашипела на него Эва и продолжила спокойным голосом: – Я сказала Гарри, что ко мне приехал брат, и он отпустил меня, пока идет дело. Да он даже рад был. Он немножко… параноидален по поводу всего это слива информации, поэтому готов заблокировать любой источник. – Я твой начальник, – Малфой изо всех сил старался не повышать голос, но выходило из рук вон плохо. – А он твой начальник, значит, и мой тоже. – Все равно, это… – Я знаю. Знаю. Я не должна была так делать. Я много чего не должна была делать… Ты… я… вот, – она сняла кольцо и вложила его в ладонь Малфоя. – Зачем ты… – Боюсь, после того, что я тебе расскажу, ты мне палец вместе с ним вырвешь. Мне… – она сделала глубокий вдох, выдох, не помогало. – Черт, как же это сложно! Драко смотрел на нее и уже отчаянно ничего не понимал. С другой стороны… он вдруг осознал, что и не желает понимать. Наверняка, она сейчас расскажет какую-нибудь глупость, мелочь, о которой тревожатся девчонки. А потом, когда он ей эту глупость простит, взъярится на него, ведь как он может упускать важность таких вещей! Тогда все будет кончено, без шансов. А если не глупость? Тогда все тоже кончено. Без шансов. Но он так хотел украсть у судьбы еще две недели, месяц и, может быть, пару деньков, в которые ему не придется притворяться и изображать из себя нечто. – Погоди, – Малфой остановил Эву, когда она уже набрала побольше воздуха в грудь и решила пороть правду-матку. Он подошел к ней и надел кольцо обратно на безымянный палец правой руки. – Я… не хочу знать. Ничего. Он прижал ее к себе, не глядя на ошалелое лицо. Сладковатый аромат духов обвил его, и, плохо соображая, что делает, Драко уткнулся носом в ее шею, с удовольствием втянув воздух. – Зачем… зачем ты пришел? – спросила она, почти плача. Эва стояла, не поддаваясь желанию тоже обнять его, опустошенная его последними словами. – Я подумал… – Есть чем? – не удержалась она, усмехнувшись сквозь собирающиеся на ресницах слезы. – Туше. Но да… вот, кажется, появилось, чем. Короче, я подумал и решил, что мне нужен друг. – Оу… – короткий вздох выразил смесь разочарования и удивления. – Я… в общем… сейчас, – Драко отпустил девушку, усадил ее на кровать и призвал из-за окна коробку. – Вот. Подарок, – он вручил его Эве и приземлился рядом с ней. Она открыла коробку и долго непонимающе пялилась на кукол. – Поиграть хочешь? – наконец спросила Эва, посмотрев на Малфоя, а потом снова вернулась к игрушкам. – Ой, они сломаны. – Черный бархатный камзольчик трубочиста сидел бы на нем идеально, но болталась пустая штанина; из-под накрахмаленной розовой юбочки пастушки выглядывала только одна фарфоровая туфелька. – Это я их сломал, – почти с гордостью заявил Драко. – Нарочно? – Эва непонимающе уставилась на него. – Нет! – попытался заверить ее Малфой. Пришла пора приводить ненормальный план в исполнение: – Я был ребенком. Игрался в одной из гостиных. Знаешь, огромные особняки удивительно неприспособлены, чтобы в них жили маленькие дети. Там повсюду стоят жутко дорогие штуки, вот вроде этих. Этим куклам лет двести, наверное. Короче, я… «не вписался в поворот» на своей детской метле и сшиб их. Среди потерь – по ноге на каждого (я тоже кость сломал), у них еще на руках пальцев не хватает, кажется. Мать бы простила, но отец… Он всегда жутко сердился, когда я что-то делал неправильно. Скажешь: «Почему просто не починить?», но у меня тогда еще палочки не было, а чтобы хоть одна живая душа прознала, мне не хотелось. Мой приказ не рассказывать против отцовского – говорить… Домовик, конечно, головой о стену побьется, но потом расколется. Тогда я просто выпросил игрушки у матери. Нормальный детский каприз. Вот они и стояли пятнадцать лет у меня на полке… на столе… Я о них и забыл вовсе, когда получил палочку и мог починить их сам, да… и конечности задевались куда-то. Но они-то стояли, не падали. Всегда вместе стояли… Ты… ты понимаешь, о чем я? – Драко, все это время смотревший в стену, повернулся к Эве. Она быстро спрятала взгляд, хотя сама-то весь рассказ наблюдала за Малфоем. – Понимаешь? – повторил он, и девушка неуверенно кивнула. – Кажется… да. Тишина опять зазвенела в ушах. – Только… вот чтобы без недопониманий. Куклы… это типа мы с тобой? – она пыталась быстро сморгнуть слезинки, но пришлось «незаметно» утереть их рукой. Драко не смог сдержать искреннего смеха, хотя и постарался не делать это слишком громко. – Ты знаешь, что только что испортила самый романтичный момент, который кто-либо когда-либо создавал на этой планете? – Ага, – ответила Эва хриплым голосом, шмыгнула носом, – но мне так спокойнее. – С другой стороны, на романтику я могу больше не рассчитывать? – Драко очень хотелось, чтобы она немедленно опровергла его слова, более того, всю глупую ложь он придумывал единственно с этой целью. Конечно, можно было просто рассказать ей про свое прозрение по поводу «дыр в людях», про строгого отца и заботливую мать, но… примеры, как правило, работали куда эффективнее. – Можешь не рассчитывать, – помотала головой девушка. – Я уже забыла, как говорят всю эту розово-ванильную чушь, но… короче, пусть будет вот так: четыре дня назад я уже потеряла тебя в романтическом смысле. Неделя, две, это случится снова. Я не хочу. Драко… ты прости, но я… у меня сил на это не хватит, – она отвернулась, и он услышал сдерживаемые всхлипы. – Я знаю… – все внутренности у Драко перевернулись, – но ты, – он взял ее за руку, – ты помоги мне стоять. Пожалуйста. Эва снова всхлипнула и кивнула, сжав в ответ его ладонь.