Сила любви.

С того злосчастного прихода прошел месяц. Все вернулось на круги своя. Казалось, что ничего не изменилось. Вольтури, как и прежде, все свое свободное время уделяли Несси. Я, пытаясь скрыть внутреннюю борьбу, делала вид, что ничего не изменилось. Иногда, казалось, что я застыла, заморозила свои чувства. Наверное, так оно и было. Мне было трудно разобраться в себе. Да, здорово конечно, я не сомневалась в правильности выводов сделанных мной в комнатах Маркуса, но постулаты, так тщательно вбиты в мою голову Эдвардом не давали мне возможности прийти к какому бы ни было правильному решению. Когда, уставшая за день, Ренесми отправлялась спать, я шла в личную библиотеку правителей и читала, читала, читала… Удивительно богатая история вампирского мира захватывала и помогала отрешиться, хоть и на время, от тяжелой реальности. Я перестала пытаться переводить сложные тексты, поняв, что мой разум еще не столь высокообразован как у правителей, чтобы по достоинству оценить чтение в оригинале этих шедевров прошлого. По совету Аро, я уделяла внимание фолиантам, где описывалась культура, традиции, взлеты и падения правящих династий прошлых веков. Однажды я спросила у Аро, почему не вижу нигде записей об истории самих Вольтури, на что получила загадочную улыбку и до невозможного простой ответ: «Я не хочу, чтобы ты сделать неверные выводы, и уж тем более, подумала, что тебе навязывают какое-то мнение. Я верю в тебя Изабелла, ты умная девушка и со временем во всем разберешься сама». Проще сказать, чем сделать. Мы часто разговаривали с Аро по душам. Он был удивительным человеком. Казалось, что правитель состоит из сплошных противоречий, он мыслил другими стандартами, у его совести были другие мерила, тем не менее он всегда был честен, хоть и скрывал многое. — Изабелла, вы сегодня невероятно обворожительны, — легкий шепот звучавший из-за моей спины, заставил меня замереть от неожиданности. Этот голос я не слышала уже месяц, завораживающий, успокаивающий, дарящий уверенность. На мгновение я закрыла глаза утопая в нем. — Маркус… — черт, вышло с придыханием, томительно. — Я вижу, ваши предпочтения опять кардинально поменялись. — Его взгляд упал на раскрытую книгу в моих руках. Кажется, в нем проскользнуло одобрение. — Хороший труд. Венченсо Каднони когда-то жил близ Вольтеры. Он был свидетелем падения Цепешей. — Вы были знакомы? — я медленно повернулась и невольно залюбовалась этим мужчиной Он стоял облокотившись на спинку кресла и пристально следил за мной. Расслабленный, спокойный, с легкой полуулыбкой на лице, само совершенство. — Да. Этот труд остался в единственном экземпляре. Сместившие Цепешей правители уничтожили все возможные воспоминания о тех временах. — Но почему? Это всего лишь история. Мне хотелось слушать его вечность. Марк подошел ближе и не колеблясь присел рядом. — Историю пишут победители, так было всегда, во все времена. Никому не хочется быть хуже чем предыдущие управляющее. В то время мы еще были не кланом, а всего лишь семьей, такой же как Каллены. Нам не было дела до кровавых разборок. Мы ценили покой и уединение… — он откинул голову на спинку и прикрыл глаза ладонью, словно ему в глаза светило яркое солнце. Кажется, что Марк ушел глубоко в себя, возвращаясь в далекое прошлое, где он был счастлив. Правитель Вольтеры тяжело вздохнул. Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть момент, момент откровения. Он убрал руку и пристально взглянул в мои глаза. От пристального внимательного взгляда мне стало неловко, хорошо, что хоть краснеть разучилась. — Это все так странно… — мой шепот был громче самого яростного крика в этой тишине. — Реальность и вымысел переплелись в стальной канат, уже неизвестно где спрятана правда. Я запуталась. — Это все от нехватки жизненного опыта, со временем проходит. Его полуулыбка, одними уголками губ, чуть не свела меня с ума. О Боже, эти тонкие с легкой припухлостью, с чарующе и неповторимым вкусом, в меру жесткие и такие требовательные, когда захотят, невероятно нежные губы. Мне хотелось попробовать их, прикоснуться, почувствовать их невесомое касание. Я прикрыла веки, чтобы не было видно как блестят мои глаза. — Аро тоже так говорит. — Он много чего говорит, но не всегда… — Брат, — холодный голос Кая Вольтури, словно ушат с ледяной водой, ударил по нервным окончаниям, вымораживая все внутри, отрезвляя, заставляя вынырнуть из блаженства от неторопливой приятной беседы и ужаснуться, почувствовать стыд и разочарование за себя, за нас, за весь мир. — Аро ждет нас у северных ворот, мы почти опаздываем. Он окинул меня презрительным взглядом, словно я пустое место, часть мебели, ничто. Заметив, что я обратила на него внимание, он улыбнулся. О, эта улыбка была сродни оскалу хищника на охоте, опасная и жестокая. — Каллен, — издевательски поздоровался он, намеренно упустив «миссис», показывая свое отношение к данной ситуации. — Миссис Каллен, — поправила я, смотря в яркие, убивающие жестокие глаза этого вампира. — Вам видней, — в этой реплике столько презрения, что можно утонуть. — Да как вы смеете! — ярость и желание оторвать голову этому вампиру были столь сильны, что я со всей силы сжала кулаки и вскочила с дивана. Он смотрел на меня, как на зверушку из зоопарка, забавную и раздражающую одновременно. Не контролируя себя, я подлетела к нему и залепила пощечину. Где-то на периферии сознания пришло осознание того, что мне пришел конец, Кайус такого не простит. В подтверждение моей теории прогремел рык ярости. Но прежде чем холодные вампирские руки схватили бы меня в свои смертоносные объятья, и оторвали конечность, меня закинул себе за спину Марк, который встал между нами неподвижной каменной стеной закрыв меня от надвигающейся угрозы. Они сверлили друг друга глазами, словно безмолвно разговаривая. Я уже давно заметила эту особенность, вести безмолвные разговоры, между тремя правителями. Они понимали друг друга без слов, намеков, жестов, это было странно, ведь мысли мог читать только Аро, двое других не обладали подобными дарами. — Миссис… — сквозь сжатые зубы прорычал Кайус, — Каллен, прошу прощения за мою невоздержанность. Тяжелый день. Он слегка склонил голову, салютуя, и направился к выходу не дожидаясь ответа. — Марк? — Да, через минуту. — ответил на не заданный вопрос Маркус. Кайус вышел громко хлопнув дверью. Мы опять остались вдвоем. Мой спаситель еще некоторое время стоял ко мне спиной, я бы подумала, что он успокаивается, но ведь это же Маркус, который само спокойствие, а потом медлено повернулся. Я заглянула ему в глаза и невольно отступила назад. Что я там говорила о яростном взгляде Кая? Только глядя в эти рубиновые глаза я поняла, что ничерта не знаю о злости, взгляд Кайуса, по сравнению с этим, просто ангельский, невинный и безмятежный. Почему-то, мне вдруг захотелось стать невидимкой, или же провалиться сквозь землю и никогда от туда не вылазить. — Это было опрометчиво с вашей стороны, — голос ровный, словно ничего и не произошло, словно не он смотрит на меня, будто хочет убить. — Вам надо учиться сдержанности, иначе вы так и останетесь взбалмошной и ничем не примечательной девчонкой из захолустья. У вас дочь, Изабелла, вы хоть бы о ней подумали прежде чем влипать в очередные неприятности. В каждом слове, каждой букве этих слов, что так небрежно выплюнул мне в лицо этот вампир было столько разочарования, что мне хотелось расплакаться, спрятать лицо в ладони и рыдать как переполненная гормонами школьница. — Простите, — выдавила из себя. — Спасибо, что защитили… — Не стоит, — уже успокоившись, ответил Марк. — Приношу свои извинения, Кай бывает не сдержан. У него горячий нрав, он не хотел вас обидеть, скорее подначивать. Мне жаль, — он не хочет уходить, моя душа ликовала, это так явственно читалось в его взгляде, — мне уже пора. Надеюсь, что у нас еще будет шанс поговорить на интересующий вас темы. Я мог бы помочь вас с изучением интересующих вас вопросов, Изабелла. — О, буду очень рада вашей помощи Маркус, — опять голос подвел, хотела сказать это ровно, обыденно, а вышло трепетно. Похоже он заметил это, но не подал виду. Он потянулся к моей руке, я почувствовала прохладу на своей ладони и невесомое касание его губ. Он отстранился и не спешно направился к двери. Я осталась одна. Кожа, где касались его губы, горела. Я больше не понимала, что со мной происходит. Все запуталось, чертовски запуталось. Мир перевернулся с ног на голову и я не уверенна в том, где сейчас нахожусь. Эдвард — моя человеческая любовь, я не могу, не имею права, его обманывать. Он столько сделал для меня, моя опора, мой муж, отец моего ребенка… Но Марк, я понимала, что без него мне не жить, он смысл моего существования, моя вечность. Да, настоящий магнит для неприятностей в действии. Аро следил за разворачивающимися событиями в библиотеке и был по-настоящему счастлив. Потрясающая картина, прелестно, великолепно. Кай не подвел, молодец, сделал все правильно, каждое действие взвешенное и рассчитанное до микрона. А какая имитация ярости, какой пассаж, страсть. Вечность приобретает потрясающие краски, а перспективы… Аро был счастлив. — Ты видел! — воскликнул вошедший Кай. — Эта паршивка ударила меня, меня! Он звонко рассмеялся присаживаясь напротив брата. Похоже, он начал получать такое же удовольствие от этой игры, как и сам Аро. Его мнение изменилось, месяц назад он увидел в Белле личность, по-настоящему увидел, и наконец понял ее ценность для будущего развития клана. Это и стало решающей каплей, у Аро появился союзник, хороший настоящий союзник. — Я чувствую себя купидоном, — пропел довольно Кай. — Ты был прав, это довольно весело. — Рад, что ты оценил это. О, нам стоит поторопиться. Брат скоро подойдет. Этот день. На всех площадях Вольтерры люди праздновали день святого Марко. Считается, что именно тридцать первого января на родину вернулись его останки. В этот день люди дарят друг другу красные розы, цветы которыми была усыпанна его гробница. На самом деле в этот день вернулось тело, вернее прах, Дедимы в родной город. Когда траурный кортеж проходил сквозь центральные ворота в город, стражники стоявшие на стенах цитадели, начали скидывать вниз лепестки красных роз в знак вечной памяти. В тот день улицы Вольтеры украсились в красный цвет от количества цветов. Уже давно смертные забыли о первопричине, но традиция осталась, память на вечно вплела в вехи истории эту традицию и уже много веков, в этот день, Вольтера окрашивается в красный цвет. — Он будет ждать нас у усыпальницы. — Непременно именно там, — ответил Аро выходя из-за своего стола и направляясь вместе с братом туда, где было похоронено сердце клана Вольтури.