Закрытая зона или мутация нового поколения

- Он не мог уйти просто так… Протягивая маску Енинда, Хултак в очередной раз посмотрел в сторону Советника Аттури. Он ему не нравился. С надменным взглядом и горделивой осанкой, Огард выглядел так, будто бы взорвали не его корабль. Его глубоко посаженные глаза не выражали ничего кроме скуки. Словно он один знает истинные причины случившегося, словно он один может все урегулировать. Аттури тем и отличались от Яутов: они слишком завышали цену на свой статус исследователей. Немного пониже ростом и поплотнее телосложением, их невозможно было перепутать с Охотниками. В Охоте аттури сильно уступали яутам: и в ведении боя и в тактике. Именно поэтому, пренебрегая осторожностью, они перехватывали самых опасных представителей расы Яутов и отправляли на свой исследовательский корабль. Для чего? Этот вопрос вертелся в голове Арбитра, но задать его не представлялось возможным. С подобного рода вопросами могут подумать, что он пытается уличить Аттури во лжи. А это сейчас самое последнее, что можно сделать. Достаточно просторный зал седьмого яруса, где проводилось собрание Арбитров, шел полукругом и упирался в Зал Славы. Да, несомненно, Аттури не могли не предложить враждующей расе увидеть их достижения. Их зал Славы сильно отличался от зала Славы Аттола. Если на Аттоле пропагандировались коллекции трофеев, то здесь выставляли напоказ усовершенствованное оружие и лучшие примеры опытов. Многие Охотники мечтали владеть их оружием, но те времена, когда можно было договориться – уже прошли. Теперь Яуты могли получить оружие только в двух случаях: первый, когда Аттури нанимали Яута в качестве война, и второе, когда Яут воровал амуницию. В первом случае, Охотник получал оружие не в вечное пользование, а только на то время, пока он действует в интересах Аттури. Ну а во втором случае – он становится представителем «Плохой крови». Ни первый, ни второй вариант Войнов не устраивал. На Аттоле посчитали унизительным выпрашивать подачки у исследователей и попытались создать свою лабораторию. Аттури тогда воздержались от комментариев, полностью закрыв проход на свой исследовательский корабль. И теперь, находясь в зале Арбитров, Хултак все более и более раздражался. Не для того он завоевывал свой статус, чтобы терпеть нахальство аттурийского Советника. Расправив плечи, Арбитр откинулся на железную спинку кресла. Кресла Арбитров, как на Аттоле так и здесь, были оснащены тепловыми радарами и лицевыми компьютерами, которые передавали изображение из отсканированных масок. Сейчас Арбитров было восемь. Кто-то вслушивался в шумы, кто-то перематывал кадры боя, кто-то пытался внести в базу данных тембр речи и часть картинки для последующего поиска. И только Хултак пристально смотрел на Советника, а на его компьютере крупным планом запечатлелся Уинр Верна. Как же долго он за ним охотился… И вот теперь, когда яут был практически у него в руках, Аттури его упустили. Он не мог понять, просто не мог, как так получилось, что челнок Беды остался не проверенным. Ведь вся эта история, и то, как его поймали, и то, что он не сопротивлялся – все указывало на продуманный план действий. Только зачем? Уинр Верна никогда не делает ничего просто так. У него всегда есть мотив и цель. Даже если ты ее не понимаешь, она есть. Это и был тот козырь Плохой крови: мотивы Уинр Верна были понятны только ему одному. - Это уже седьмой раз, когда Уинр Верна взрывает ваши материнские корабли. Но на этот раз он взорвал то, что не особенно важно. Почему вы не сообщили на Аттол о его поимке? Оганд не мог не сдержать утробного рычания. Его жвала были плотно прижаты друг к другу, а взгляд красных глаз устремлен на Арбитра. Ему не нравилось, что кто-то лезет в его дела. Ему не нравилось то, что Яуты задерживались на корабле. Так как ни один из них не был на АтжлМоре ни разу, они не могли знать, что Плохую кровь содержали в Заднем секторе лаборатории. А маска показывала только обрывки картинок. Когтистые пальцы сильнее сжали холодное железо поручней кресла. - Несомненно, Хултак, мы собирались это сделать. Думаю, что не стоит напоминать о том, что от руки этого преступника погибло достаточно аттурийцев. И мы тоже заинтересованы в его казни. Арбитр активно защелкал. Трудно было сказать, понравился ему услышанный ответ или нет. Хултак был высоким яутом крепкого телосложения с темной кожей и светлыми голубыми глазами. Он владел несколькими клановыми масками и одной, полученной от Совета Старейшин Аттола. В отличии от других, которые были сделаны из гладкого метала, последняя была шершавой на ощупь и по ее периметру шли вдавленные иероглифы принадлежности к касте Арбитров. Только Хултак владел маской, полученной из руки Старейшины. На Аттоле, за спиной, его называли многолицым. Но никто не осмеливался говорить ему это в глаза, разве, кроме Битта. Хултак был тем воином Чести, на которого ровнялись. Его нельзя было ни подкупить, ни напугать, ни договориться. В отличии от других, он точно знал цену безрассудной гордыни и самохвалящейся глупости. Именно поэтому он с таким пристрастием добивался внимания Оганда. «Нет ничего ужасней юношеской гордыни, которая испепеляет разум и чувство воли. Она не чувствует стыда перед моралью, принося саморазрушение и вокруг себя. Все это влечет ответственность и последствия. Интересно, Оганд, ты задумываешься о последствиях? К сожалению, ты не сосунок с неимоверным чувством собственного достоинства. Ты сформирован, что является наихудшим. Твое предвзятое мнение и гордость, с безрассудным чувством насыщения – Твое душевное наполнение. Это обычно влечет за собой предательство». - Не нужно меня ни в чем убеждать, - Утробное рычание Арбитра прервал тяжелый вздох, - Случившееся - это одна и та же комбинация бездействия, и нелепой веры в собственную правоту и способность противостоять. Яуты это называют глупостью. Глаза Аттурийца вспыхнули, а справа от Хултака раздался голос Травера (Идущий в тьме). Этот Яут был старше и Хултака и Оганда на много оборотов. Имея за спиной множество побед и достаточно поражений, чтобы выжить из них уроки, Арбитр Аттола много раз вступал в бой с Плохой Кровью. И каждый раз возвращался целым. - Не думаю, что сейчас время для личной вражды. И в Яутах и в Аттури течет один и тот же твей! И не стоит сейчас касаться темы границ Раскола. Угнанный корабль снабжен радаром, который ловит сигнал на множество световых лет. Как только они включат связь, мы их обнаружим. Думаю, что это единственное, что мы можем сейчас сделать. На световом спектре, пересекающим зал поперек, графически отобразился челнок, который похитили Яуты Плохой крови. В объеме 3D были видны все детали и залы, машинные отделения и оружейные отсеки. Единственное чего не доставало – это передвигающихся по кораблю Охотников. Так как они отключили подачу сигнала, как с корабля, так и на него, то Яуты сейчас летели в космосе «в слепую». Д-артер (система слежения кораблей и экипажа) была придумана Аттури, и так и осталась их расовым достоянием. Аттол тоже имел свою систему слежения, но это касалось исключительно кораблей. Медленно начали гаснуть экраны. Железная чешуйчатая обивка компьютеров пришла в движение и через секунду они все превратились в закрытый кокон. Каждый из Арбитров отсканировал в маску нужную ему информацию, и красные кнопки подлокотников загорелись символами. Те красные треугольники, которые плясали по именам сбежавших Яутов, теперь погасли, оставив после себя темноту. Медленно поднявшись, Хултак бросил последний взгляд на Оганда и вышел из зала. Эта атмосфера недосказанности и заносчивости начала неприятно давить между позвонками. Конечно, на Аттоле были свои терки, свои интересы каждого клана, но не настолько. Хултак чувствовал, что Оганд что-то скрывает, но не мог понять что именно. Уже пройдя середину Зала Славы, Яут остановился. Прямо напротив него на стене весели запястные лезвия. Аттури хорошо поработали над ними. Кодовых кнопок на панели управления прибавилось, как и возможности выбирать оружие. Теперь Охотник имел в своем распоряжении три лезвия и загнутый в виде серпа клинок. В бою выходило из ножен только то, что было необходимо. Внутри КиЧти-па (Запястных лезвий) металл находился в состоянии жидкого сплава. При мысленной команде, он формировался либо в лезвия, либо в клинок. Металл приобретал прочность за долю секунды и был нечувствителен к крови Жесткого мяса. Ни один раз Хултак мечтал опробовать эти лезвия в бою, но возможности пока не представилось. Крепкие бровные дуги сошлись вместе, а глаза стали еще светлее. Поговаривали, что Аттури что-то прячут в своих лабораториях. Поговаривали, что Саапр выводит свою химическую формулу смерти. Сильные пальцы сжали гладкий металл маски Енинда. Он обязательно должен поговорить с помощником Оганды. *** Ей было безумно страшно. И этот страх не был связан с окружавшими ее монстрами напрямую. Это было косвенно. Осознание того, что ты находишься на невосполнимо огромном расстоянии от дома, и, скорее всего, уже никогда не вернешься – резало по самому сердцу. Все это время, Сара отгоняла от себя тяжелые мысли о доме и семье. Постоянно накаченная веществами, девушка не могла трезво мыслить, до последнего момента считая, что все вокруг – иллюзия. Иногда мир обретал реальные очертания. Это было тогда, когда приходил Адомур. С его приходом начинало казаться, что ты не так одинок. Сара никогда не задумывалась, что значит быть одиноким. Она всегда была кому-то нужна, о ней всегда заботились, и ее перманентное желание уединения - было личным выбором, а не вынужденной мерой. Теперь же, выброшенная из привычного мира, без связи со своей расой, и осознанием полного отсутствия личных возможностей, разум отказывался соображать. Девушку накрыла паника. Она не знала, что с ней сделали, она не знала, куда они летят, она не знала, что ее ждет. Никто и никогда еще так не боялся за свое будущее и так не дорожил своими воспоминаниями о доме, как она сейчас. Забившись в какую-то впалую нишу, девушка поджала под себя колени и тихо плакала. Ее, то накрывало волнами ужаса, то отпускало. А когда накатывала очередная сильная волна истерики – по позвоночнику проходил разряд, и какая-то часть тела начинала отниматься. Глаза опухли, а спина сильно чесалась. На этом корабле было намного жарче, чем в лабораториях. По рассказам Адомура, их раса жила в очень жарком климате. Что ж, человек считается самым приспособляемым существом, если не хочет умереть. Слезы прозрачными дорожками скатывались по щекам, а дыхание перебивалась. Постепенно начала болеть голова и сильно давить за ушами. Вытянувшись вдоль стены, девушка прикрыла глаза. Она устала. Под потолком мерцал теплый желтоватый свет. Он не бил по рецепторам и усыплял. Сара смотрела и смотрела на эти плавные световые волны, пока не уснула. Ей снились коридоры и хлопающие двери. Детские коляски, которые ездили по потолку и собственные руки, на которых отрастали длинные когти. Она бежала по синему тоннелю. Его стены были в древних письменах, а она не знала каких разобрать. Впереди виднелся туман, который рассеивался, как только девушка приближалась… Проснулась девушка немного обалдевшей. Ей уже давно не снились никакие сны, тем более цветные. Корабль слегка тряхнуло, возможно, именно это она ощущала, когда падала в туманную шахту в своем сне. Рука слегка затекла, но это ничего. Помотав головой, Сара, наконец, вспомнила что произошло. Глаза уже не чесались и дыхание было ровное. В желудке предательски заворчало, но девушка так и не решилась вылезти из своего убежища. Корабль летел. Его реакторы работали на полную мощность. Сара не знала сколько времени проспала, но, видимо, это никого не беспокоило. Посчитав внутри себя до десяти, девушка решилась, и выползла на четвереньках в коридор. Выпрямляться было тяжело, поскольку вся спина и плечи затекли. Она так и не исследовала корабль. Мерцающий свет под потолком создавал достаточную видимость для человеческого зрения. Как же давно она не видела предметы в обычном, желтоватом свете. Это было даже необычно. Уголки губ дернулись вверх и тут же опустились: в желудке заурчало сильнее прежнего. Осторожно, стараясь не произвести много шума, девушка пошла вдоль правой стены. Вообще, как успела рассмотреть Сара корабль при побеге, то, на чем она летела, было большим и состояло из трех ярусов. Форма корабля больше напоминала членистоногое, нежели привычную людям инопланетную тарелку. Так, медленно дойдя до поворота, девушка остановилась. За развилкой не было тоннеля, там были два трапа. Один поднимался вверх, тогда как другой уходил вниз. Значит, она была на среднем ярусе. Немного постояв, девушка прислушалась, но так ничего для себя опасного и пугающего не обнаружила. Решив, что исследование других ярусов может и подождать, Сара развернулась в обратную сторону. Да, жара здесь стояла страшная. Сколько градусов? Сорок? Ее майка взмокла и штаны неприятно прилипали к ногам. Влажные ладони отвлекали, и их постоянно приходилось вытирать об одежду. Неожиданно вспомнилась черно белая комедия, которую так любили смотреть ее родители. Они всегда включали ей черно-белые фильмы и джазовые композиции. Они любили ее… Тяжелое эхо шагов прервало воспоминания. По коридору кто-то шел. Глухие удары были равномерными и приближались с достаточной быстротой, чтобы девушка потеряла нить здравого смысла. Ее вновь окатила паника. Она очень боялась встретиться с кем - либо из тех, кто похитил корабль вместе с Желтоглазым. Попятившись назад, Сара уткнулась спиной в стенку, а в это самое время из-за поворота вышел Хищник. Со светлой, зеленоватой кожей и черными глазами, он был меньше Желтоглазого, но однозначно, больше нее. Завидев самку, Яут остановился. На его теле не было нательной сетки, а юса была повязана не как у выпущенного ею яута. Издав стрякочущий звук, самец быстрым шагом направился к уманке. Сказать, что сердце Сары ушло в пятки – это ничего не сказать. Она не знала этого яута, и выражение его глаз и поза девушке совершенно не понравились. Пригнувшись, Сара сделала рывок вперед, в тот самый момент, когда Бледный уже пытался схватить девушку за горло. Его квадратная ладонь с длинными пальцами схватила воздух, а девушка уже перекатилась от него на два метра и пыталась встать на ноги. Ему не хватило несколько миллиметров, чтобы подцепить когтем ворот ее майки. Сара дала такой старт от точки падения, что через несколько шагов ее корпус завело вперед, но она смогла выровняться. На повороте пришлось слегка притормозить, и ровно через секунду в это место где она была, припечаталось тело яута. А Сара бежала. Снова. Но намного быстрее чем раньше. Там, впереди по ее мнению должна была быть рубка. Там должен был быть Желтоглазый. Он стоял в отсеке Управления и смотрел в Космос. Эта картинка уже давно не трогала за живое. Яут был доволен. Он получил то, что хотел. Те капсулы, из недеформированного металла, содержали вещество, которое очень важно для Саапра. Впрочем, как и для всего АтжлМора. Конечно, побочные эффекты от усыпляющего газа наблюдались: дальние предметы расплывались, но это того стоило. Теперь предстояло разобраться с его новыми, старыми «друзьями». «То, что позади нас, и то, что впереди нас – мелочи, по сравнению с тем, что внутри нас. Несправедливая обида и недооценка ситуации – вот что губит начинающих Воинов. Давление со стороны окружения в их случае поощряет неподчинение. Ужасно то, что Плохая кровь не всегда окропленные Воины. Нас становится все больше, а нападения эффективней. Арбитры стараются. Они носятся по Космосу, выискивая и убивая. Они наказывают. И я не могу сказать, что они не правы. Каждый ищет свою правду и хочет являться правым перед своим последним путем к Черному Воину. Аналог умановского счастья – извечный путь смерти. Путь Чести, который обещает тебе почет и жизнь после встречи с Черным Воином. Раса Яутов никогда не страдала от душевных травм. Она страдала от невозможности удовлетворения своих нужд. Я тоже боялся стать Плохой Кровью. Безумно. Но это проходит, когда ты оказываешься среди тех, кто порабощен ею». Мысленный поток Уинр Верна был прерван громким воплем в коридоре. В дверь что-то ударилось, а потом послышались тяжелые шаги. Все четыре яута, находившиеся в отсеке Управления разом повернули головы на выход. Там, за железными листами кто-то бился и хрипел. Нахмурившись, Уинр Верна не сразу вспомнил, что взял с собой уманку. Скорее всего, Йор нашел ее. Не торопясь, спокойно подойдя к двери, Беда открыл ее. Уже задыхаясь и кряхтя, Сара видела, как над головой Бледного зажегся свет. Он был ярче, чем в коридоре, и внутри глаза что-то сильно заболело. А в следующую минуту ее отпустили. Упав с двух метров на пол, девушка по инерции откатилась в сторону. Правое плечо разрывало. Он все-таки поймал ее и швырнул о железную дверь. Древние иероглифы коридора плясали пред глазами и Сара поняла, как же сильно она их ненавидит. Немного отдышавшись, девушка смогла повернуть голову влево, туда, где стоял Желтоглазый. Уманка задыхалась, ей было плохо. Просканировав ее организм, Уинр Верна пришел к выводу, что долго в космосе она не протянет. Да это и не нужно. Главное, успеть завершить то, для чего он ее с собой взял. Он не стал наказывать Йора. Пока не стал. Он ему будет еще нужен в Харонии. А вот после… Присев перед самкой на корточки, Уинр Верна помог ей сесть. - Тот, кто бежит, всегда жертва. Запомни это. Тряхнув валарами, Яут поднялся и снова подошел к установке управления. Железные чешуйчатые компьютеры были активированы, а красные символы бежали вдоль всего стекла. Немного отдышавшись, Сара встала на ноги. Она еще никогда не видела отсек управления на корабле. Вдоль всего стекла шла электронная приборная панель. На ней было несколько белых сфер, возле которых крутились графические планы незнакомых ей сооружений. Все остальное занимали приборы с красными символами. Возле каждой сферы были приспособлены кресла пилотов, также оснащенные компьютерами. Но последние не отображали картинки, на них выводились какие-то диаграммы, которые тут же переводились на язык науду. Опираясь на стенку, девушка продолжила движение. Ей было неприятно, что ее рассматривают. Тот Бледный, подошел к креслу и, усевшись на него, повернулся к Саре спиной. Остальные же, переводили взгляд с нее на панель управления, и обратно. Они так же не имели нательной сетки, как и Бледный, но повязанные юсы на бедрах были очень похожи на юсу Желтоглазого. Очень сильно болело плечо, но девушка заставила себя выпрямиться. Она не хотела привлекать к себе излишнее внимание. Тем более показывать, что она ранена. Очень аккуратно подойдя к Желтоглазому, Сара встала возле яута. Какой же он был высокий! Боковым зрением исследуя тело Охотника, девушка видела насколько могут быть натренированны мышцы. От этого всего появлялось чувство полной зависимости, слабости и неспособности на достойный ответ. А с другой стороны – это было то эстетическое удовольствие, которому невозможно не поддаться. Заметив, что уманка его исследует, Уинр Верна фыркнул. - Ты знаешь умановский язык… откуда? Ты был на моей планете? «Вопрос ради вопроса, чтобы скрыть смущение? Молодая самка.. Или же ей действительно это интересно?» - Это тайна. Посмотрев вниз, на самку, Уинр Верна щелкнул жвалами. Он не любил отвечать на вопросы, которые он считал лишними. Четыре пары глаз повернулись в их сторону. Да, конечно, поговаривали, что Уинр Верна знает умановский язык… Про него вообще очень много что говорили. Переглянувшись, Яуты продолжили заниматься своим делом. - Значит, ты охотился на нас? Ее вопрос так и остался без ответа. Глубоко вздохнув, Яут даже не посмотрел на нее. Он не злился. Его это забавляло. Любопытство уманов всегда забавляет. Они так жадны до любой личной информации, что порой, становится неуютно. - А почему тебя заковали? Они твои враги? Сара хотела спросить «Ты сделал что-то плохое?», но вовремя опомнилась. Ей безумно хотелось с кем-нибудь поговорить. Особенно с ним. Выяснить о том, что ее ждет. Но, одновременно, она боялась, что разозлит его. Сара немного отшатнулась от Яута, когда тот, неожиданно, начал к ней наклоняться: - Тот, кто знает мои тайны, заканчивает так же, как твой друг. Выпрямившись, Яут скосил глаза вниз. Сара не знала, что сказать. Адомур... она же не хотела... Отбросив в сторону все вопросы, которые касались Желтоглазого, девушка подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза: - Куда мы летим, и что со мной будет? - Это тайна. Его голос, полный шипящих звуков ударил по рецепторам. Неожиданная волна ярости, той неконтролируемой ярости, которая может свети с ума, неудержимой волной поднималась в глубине самки. До боли сжав кулаки, Сара выдохнула: если она сейчас попытается ему врезать, то она вообще не сможет никуда долететь. Снова задрав подбородок кверху, девушка буквально плевалась, когда задавала следующий вопрос: - Я хочу есть? Где здесь еда? Только не надо говорить, что это тайна! Тихонько зарокотав, Яут слегка подался вперед, оттягивая с ответом несколько минут. Когда уже Сара была готова закричать на него, Уинр Верна наклонил голову набок, тряхнув тяжелыми валарами: - Пошли. Что-то прорычав оставшемуся «экипажу», Желтоглазый вышел в коридор. Он не был командиром, но никто из них не хотел с ним спорить. Сара семенила сзади. Теперь мысли о том, какая же у него пластичная фигура, в голове больше не возникали. Она была зла. Над ней смеялись. - Я поняла, тебе нравится меня выводить из себя? - Это тайна. - Ты издеваешься?! Вскрикнув на весь коридор, Сара остановилась. Она больше не боялась. Волна возмущения и раздражения прошлась по суставом и вышла адреналином через пот. А потом.. ее глаза встретились с его. И девушка отступила на один шаг. - Твой страх – самоубийство. Ведь, Пьод-Амедха так выражаются? Злость дает шанс выжить. Развернувшись, Желтоглазый продолжил путь. Догнав его, Сара пристроилась сзади, подстраиваясь под темп. - То есть, ты хочешь сказать, что меня могут здесь убить, если я буду всего бояться? - Если Пьод-Амедха не поумнеет, то да. На первом ярусе оказалось прохладней, чем на втором. Несколько отсеков с морозильными камерами шли вдоль правой стены, некое подобие стола шло вдоль левой. Здесь дверь не уходила в стену, а сворачивалась. Зайдя в отсек, Яут несколько помедлил, а потом направился вглубь. Девушку обдало холодом и по плечам забегали мурашки. Вдоль всего периметра висели туши каких-то животных. С них со всех была содрана кожа, и Сара почувствовала, как к горлу подступает комок... Через пару минут, Желтоглазый вернулся с отрезанным куском мяса. Закрыв морозильную камеру, он бросил мясо на платформу и снял со стены какой-то предмет. Предметом оказалась грелка, которая раскрывалась при легком нажатии на выгравированный знак. В ее центре зажегся огонь, и Желтоглазый пошел к выходу. Стоя в отдалении и наблюдая за ним, девушка больше не испытывала той ярости и непонимания, которые бесновались в ней буквально десять минут назад. Надо же, злясь на Яута, она забыла о своих переживаниях… Видя, что он собирается уходить, Сара его окликнула: - Подожди, а как мне тебя называть? Обернувшись в пол оборота, Яут притормозил. - Это тайна. Затем, встряхнув валарами, самец пошел вверх, и через пару секунд Сара упустила его из виду. Это уже было забавно. Улыбнувшись, девушка принялась за приготовление еды. Конечно, никто не говорил ей, что будет за ней ухаживать. Уже после, когда она приготовила и поела, Сара решила подняться на верхний ярус. То, что она увидела, повергло девушку в легкий шок. Все стены были увешаны оружием. Маски, лезвия, тяжелые кнуты с заостренными наконечниками, и какие-то предметы, похожие на пушки. Так чей корабль они украли? Куда они летят с таким обмундированием? Спускаться вниз больше не хотелось, именно поэтому Сара вновь спряталась в своем укрытии и уснула. То, что уманка побывала на третьем ярусе и где она прячется, было известно всем. Внутренняя система слежения корабля прочно фиксировала ее маленький силуэт на графической карте челнока. Шевельнув жвалами, Уинр Верна снова повернулся к стеклу. - Зачем ты взял с собой умана? Шипр (Забытый) умел подходить незаметно. Его изгнали после того, как он ослушался приказа, и из-за него жесткое мясо оказалось на корабле. Тогда погибло много молодых войнов. - Это самка, Уинр Верна не так глуп, как тебе кажется Шипр… Зарычав, Беда развернулся в сторону Йора (Несдержанный). Достаточно слабый и заносчивый, он был меньше обычного яута. На его счету было несколько изнасилований несовершеннолетних самок. - Закрой свою пасть, Йор. Подумай лучше о копье Арбитра. Глаза Беды светились. Слегка прищурившись, он наблюдал, как Йор меняется в лице. Эмоциональный фон подпрыгнул, и резко запахло мускусом. - До Харони осталось два оборота, пора включать радар. Доринд (нож) еще один из присутствующих Яута, казалось, совершенно не обращал внимания на разыгравшуюся сцену. - Нет, пока рано. Стрекочущее, слегка перебивающееся рычание, донеслось из - за последнего кресла. Это был Чайде (Лжец). Он говорил мало, но по делу. Это именно ему удалось увести Арбитров из Харонии несколько лет тому назад. Он врал и верил в то, о чем врал. Именно поэтому его разум был чист. Уинр Верна считал это достоянием, нежели проклятием. - Согласен с Чайде. Еще рано. Снова обернувшись на панель управления, Беда изучал графическое строение корабля. Ему нравилось наблюдать за уманкой. Когда корабль уже миновал последнюю точку прибытия, когда Яуты уже поели, а уманка уснула, Чайде подошел к Уинр Верне. Его тоже интересовал вопрос, заданный Шипром. - Эта самка – подопытная. Она необходима. - Ее будут искать Аттури. - Несомненно. Вот, что терпеть не мог в Уинр Верне Чайде. Так это его чувство юмора. - С ней, нас найдут быстрее… Тяжелые валары опустились на грудь Лжеца. Прикрыв глаза, Уинр Верна вспомнил, что Атттури сняли с него все унтары. Это было ритуальным: забирать себе унтары тех, кого убил. Их потом можно будет выменять или получить что-то взамен. И теперь их нет, но есть корабль… Какая ирония… - Знаешь, что мне нравится в уманах? Повернув голову, Беда щелкнул жвалами перед лицом Лжеца. - Неужели самки? - Не то. Из всех животных во Вселенной, только уман умеет смеяться, хотя у него меньше всего для этого поводов. Графическая карта корабля светилась в темноте фосфорными нитями. И где то внутри, свернувшись комочком, лежало маленькое тельце самки. Она была необычная. Но не настолько необычная, чтобы пытаться что-то менять.