Закрытая зона или мутация нового поколения

Вот такие заброшенные и старые корабли как Харония, притягивали всех, кто считал ее такой же уродливой и страшной, как собственная жизнь. Огромная и потертая, ее внутренности были расколоты на множество кусков, которые приводили в действие не только Яуты Плохой Крови, но и все, кто посещал этот корабль за все время существования Базы. То, что здесь происходило – не могло произойти больше нигде. Длинная, с масштабной площадью, она служила прибежищем для тех, кто решил бороться, а не идти на поводу у Черного Воина. «Бороться» - это понятие включало в себя не только существование за пределами Кодекса. Но и выживание вместе с себе подобными. Законы и рамки контроля размывались и терялись в этой атмосфере дикости и зверства. Забавно было то, что все они, пребывающие и убывающие с нее, называли себя странниками. Уинр Верна никогда этого не понимал и смеялся над этим. Здесь не прощали и не соболезновали. Это было место, где все мерила исходили корнями в личные качества и опыт, место, где жажда до всего переходила любые границы. Если ты не был в Хоронии – ты не был нигде и ничего не видел. Берсеркеры и Науду – эти две враждующие расы, образовали кокон тщеславия и определенного сотрудничества. Харония считалась тем местом, где можно было все купить и все продать. Здесь разыгрывались на боях жизни, здесь продавались в рабство самки, здесь торговали оружием и челноками, здесь владели информацией. Той информацией, которая помогает выжить в космосе. Связи, вечный двигатель спасения… Этот корабль владел не только секретами смерти. Конечно, здесь убивалось много, правда, качество этих Яутов не вызывало печаль от потерь. На корабле присутствовали и инженеры и химики и Иты. О, про Иты здесь была совсем иная история. Никто так и не мог понять, как они появлялись и как исчезали. Это никому не было нужно. Покалеченные природой, с мутировавшими конечностями, поговаривали, что их матери спаривались с Жестким мясом. Над ними смеялись и уничтожали так же, как уничтожали все, что проявляло слабость. Самок здесь любили. В Харонии был специальный отсек, в котором содержались пойманные и отданные в рабство самки. В основном, это были уманы, но попадались и самки науду. Последние относились к Итам. За унтары, те унтары, которые снимались с убитых Воинов и Предводителей, можно было приобрести все, в зависимости от того, какой авторитет был у покойного. Унтары Аттури отличались от унтаров Яутов тем, что символы на них были выпуклыми, в то время, как на унтарах Яутов, писания выжигались. И те и другие имели одинаковую значимость. На них в равной степени можно было подкупить и заставить замолчать. Территория Харонии охранялась радарами дальнего спектра, так что засечь корабль было сложно, и в отличии от материнских кораблей Аттури и Яутов, Харония меняла свое местоположение. Арбитры знали о ней, за всю историю ее существования ни раз совершались рейды. Но в последнее время игра изменилась. Научные достижения Аттури так или иначе оказывались на Харонии. Продавать их или обменивать Харонцы не стали, а установили на корабль, сделав его настоящей летательной базой Охотников. Харония состояла из шести ярусов и множества отсеков, как в стыковочной зоне, так и во всех последующих. Конечные два яруса занимало общежитие – место, где останавливались Яуты и Берсеркеры. Последних, посещавших Харонию было достаточно. Их опасались. Так или иначе, оказавшись за пределами законности, изгнанные Яуты и Аттури понимали различие между ними и собой. Внутренняя вражда чистоты крови никогда не закончиться, поскольку является замкнутым кругом. Это знали все, и принимали с поправками на собственную точку зрения. А в принципе, на корабле если и вспыхивали конфликты, то имели локальный, личный характер. Здесь не проводились массовые бойни. Этот был тот неписаный закон, который помогал Харонии выжить. Сами Харонцы – те, кто оставался жить на корабле, не занимались политикой и не лезли в общественную стезю. Харония с самого начала пропагандировалась как корабль для всех отверженных, и здесь не было место политическим коллизиям. Это было слишком опасно и слишком необходимо, чтобы миновать встречи с ней. Уирн Верна знал, что как только они дадут свой сигнал на стыковку с Харонией, его заметят на АтжлМоре. И тогда… Тогда оставалось надеяться, что Харония заглушит их сигнал своим. Сара не мешала. Она находилась в отсеке Управления и внимательно наблюдала за действиями Хищников. Все пятеро заняли свои позиции, а Желтоглазый что-то начал рычать в белую сферу. Она ничего не понимала. Двигатели задребезжали и начали утихать, скорость челнока падала. Всматриваться в космическую бездну не было никакого смысла: далекие планеты хоть и светили, но ничего кроме привычной пустоты девушка не замечала. Последний раз рыкнув, Уинр Верна потянул рычаг на себя. Они входили в зону Ближайшего Пути, где сила турбулентности превышала норму. Это было схоже с землетрясением. Саре показалось, что корабль вот-вот развалиться на куски. Пол, стены, потолок - все заходило ходуном. В локтях прострелило током и девушка упала на колени. Она чувствовала, что они проходят через какую-то невидимую преграду, встречные невидимые волны были вызваны магнитными изменениями. Сознание девушки разделилось, и это ужасное чувство неприятия усилилось. Теперь Сара ощущала каждую вещь, которая охватывалась радаром Харонии. Их проверяли, сканировали на опасность. В ушах зазвенело и девушка увидела, как каждый предмет излучает энергию. Эта энергия была странной, звенящей, с волнами малого радиуса и большого. Влажный взгляд скользнул вверх, туда, где стоял Желтоглазый. Упершись руками в приборную панель, Хищник слегка согнул колени и широко расставил ноги. Он продолжал набирать какие-то знаки, которые светились в темноте красным светом. Казалось, что его не беспокоит состояние челнока, создавалось впечатление, что все что происходит – нормально, запланировано. От Яута тоже исходили волны. Они были другими, и отдавались на периферии сознания силой и мощью. В стороне что-то упало, и Сара повернула голову вправо. Трое хищников сидели в своих креслах и тоже набирали какие-то символы, четвертый же, схватился за приборную панель. От них тоже исходил спектр волн, тепловых и бьющих по сознанию. Всматриваясь, Сара определила, что те части тела, на которых были шрамы, излучали совсем другие волны, они были слабыми и болезненными. Свидетельствующие о частичном отмирании ткани. А затем тряска прекратилась, и Сара увидела корабль. Он был огромен. Сначала в пустоте Космоса появились электрические разряды, они ходили в хаотичном порядке по какому-то невидимому объекту, а спустя мгновенье под разрядами стала различима железная обшивка корабля. Она увеличивалась и увеличивалась, пока Харония полностью не предстала перед лицевым Облучателем челнока. Такого девушке еще не предоставлялось видеть. Весь истертый, с потрескавшейся внешней стороной, он выглядел серым исполином среди этой безжизненной Пустоты. От него исходила такая энергетика жизни, что стало неописуемо страшно. Все это время, девушка оттягивала мысли о том, куда они летят и что ее ждет. Это казалось далеким, а голова была слишком туманной, чтобы еще больше себя пугать. Основные мысли касались совести, тех вопросов, которые заставили убить тех подопытных людей в лаборатории, вопроса, касающегося Адомура и того, что с ней сделали. Сара ощущала внутри себя противоборство, новые открытия не радовали. Девушка не могла до конца понять, как так получилось, что осознание действительности, такой страшной и зыбкой, вдруг отступало в стрессовые момент, оставляя из нужного только реакцию. Вот… ее реакция на все – она изменилась. Изменилось тело и точки восприятия организмом новой информации: неизвестность внутри, неизвестность впереди. Это все, что она имела на руках, не считая странных отношений с Желтоглазым. Он так и не назвал ей своего имени. А остальные Яуты… они пугали. Этот естественный страх был закономерен, и избавиться от него не представляло никакой возможности. Но была и хорошая сторона такого отрицательного вопроса: Желтоглазый забрал ее и не дал снова оказаться под опытами Саапра. Видимо, у него с этим ученым конфликт… Корабль продолжало швырять. В который раз, кидая косой взгляд на стоящего рядом с ней Хищника, девушка гадала, что он задумал. С ним можно было чувствовать себя в безопасности, его игривый тон подкупал, но это могло быть и обманом. Сара так и не призналась себе, насколько сильно нуждается в нем. Это был тот типаж личности, который может решить все вопросы. Его внутренняя сила и мощь, вкупе со знаниями и умением обращаться заставляли думать о возможном сотрудничестве. И еще.. девушка не боялась его, она чувствовала, что он не причинит ей вреда, ведь, зачем-то он ее взял с собой? Харония приближалась с каждой секундой. Вот уже тень палубы первого яруса легла на носовую часть челнока, а после, полностью его поглотила. Впереди стал открываться проход. Он все расширялся и расширялся, пока не достиг нужных размеров. Уже совсем сбросив скорость, челнок плавно влетел в поддон стыковочного яруса. В то время, когда закрылись космические двери, в ту же секунду начали открываться внутренние. С шипеньем и лязгом. Корабль, находясь в невесомости, примкнул к Магнитному полю Стыковочного загона для средних кораблей. После ощутимого удара все системы корабля включились, запуская перезагрузку, а затем начали угасать. В первую очередь, погасли чешуйчатые компьютеры. Сара дернулась в сторону, когда услышала отчетливое шипение закрывающейся железной чешуи. Было странно наблюдать, как Образовавшиеся железные коконы, автоматически поднимались под потолок и пропадали в нише. Затем, погасла панель управления, и только сферы продолжали работать и давать графические карты отсеков корабля и Харонии. Внимательно наблюдая за формами графиков, Сара упустила момент, когда Желтоглазый развернулся и что-то прошипел в ее сторону. Очнувшись, девушка встретилась со стеклянным взглядом желтых глаз - Прости, я… - окинув рукой пространство, девушка вернулась в изначальную позу,- никогда не видела. Это впечатляет… Казалось, что Желтоглазый усмехнулся. Нижняя хвала дрогнула, а глаза прошлись по фигуре самки. Задержавшись на груди, они скользнули вниз, внимательно изучая строение ног. Смутившись от такого откровенного взгляда, девушка занервничала и отошла в сторону стекла. Она не могла видеть, как растопырились жвала и Бледный, последний раз кивнув в ее сторону, покинул отсек управления, а за ним вышли и остальные. - Что это за место? Только «тайна» – это не ответ, договорились? Самка улыбнулась. Она пыталась ему понравится и вызвать положительные эмоции. Она осмелела в своих рассуждениях о собственной нужности в его планах. Взгляд больших глаз устремился вперед. Прищурившись, уманка пыталась что-то рассмотреть. Из-за стекла можно было различить другие корабли и множество трапов. По ним кто-то передвигался… Здесь было достаточно темно и просторно. Стены, уходящие в бесконечность, слегка освещались фосфорными нитями. У них не было прожекторов как у людей. Хищники использовали фосфорные нити, запустив их по всему периметру сектора. - Харония. Он чувствовал ее страх и нетерпение. На ее месте он бы волновался гораздо больше. - Здесь аттури тебя не достанут. Ты же этого хотела? Подойдя к ней сзади, Яут положил свои тяжелые руки на ее нежные плечи и чуть сжал, прижимая к себе. Его взгляд был устремлен вперед, но Сара чувствовала каждую его мышцу. Они были напряжены. Самка волновалась, и ее кожа стала влажной. Да. Безусловно, уманам не выжить в климате яутов. Убрав руки, Уинр Верна развернулся к выходу. Он просто хотел проверить ее реакцию. Она есть – значит, не все так плохо. Инстинкты работают, организм функционирует. Может, и у нее есть шанс…. Нет, пытаться сделать что-то больше, чем необходимо, Яут не собирался. - Ты идешь? Его валары просвистели в в полете, когда Хищник резко отвернулся от нее. Еще раз окинув взглядом отсек Управления, девушка поспешила на звук отдаляющихся шагов. Да, такого ей еще не приходилось наблюдать. Огромное помещение провоняло горючим. Трапы из нержавеющей стали и проведенные прямо под ними фосфорные лазеры сильно били по глазами. Это пугало: боль внутри зрачка при каждом резком движении глаз усиливалась. Холодная атмосфера тут же обдала ледяным сквозняком потную кожу спины, из-за чего вдоль позвонков пробежали мурашки. Уинр Верна был спокоен: то, что самка убежит, заботило его меньше всего. Одев на себя амуницию, и скрыв лицо под маской, Яут продвигался вверх. На его юсе были закреплены пара лезвий и диск. Запястные лезвия он расположил на обеих руках, а за спиной покоилось копье. Четверо Яутов ждали их на верхней площадке. На них также были маски и оружие. То, что Яуты одели оружие – девушке не понравилось. Это могло означать, что Харония опасна. А у нее кроме бьющего саму себя тока ничего не было. Компания миновала еще пару площадок, прежде чем вышла к каким-то креслам. Железные и огромные, они выглядели слегка истертыми, и их опора уходила в некое подобие рельс. Только между этими рельсами проходило магнитное поле, которое и удерживало в невесомости основу кресел. Шейные позвонки вновь прострел разряд, и Сара слегка застонала. В секунду все пять масок обернулись в ее сторону. Выбрав теплый спектр зрения, Хищники просканировали ее позвоночник и кости. Шейные диски исходили разрядами. Недостаточными для смерти, но явно доставляющие неудобства. Девушка видела, как двое из них повернулись к Уинр Верну, и ее сердце забилось в бешеном темпе. « Они о чем-то говорят друг с другом..конечно, они же телепаты…» Укусив нижнюю губу, Сара не сразу заметила, как ее рассматривают. Бледный стоял в стороне, слегка наклонив голову вперед. Его непроницаемая маска не могла ничего рассказать, как и расслабленные плечи. Но он смотрел, и Саре это очень не понравилось. Она не знала кто они и почему их привезли на АтжлМор. Сначала она думала, что они в равной степени подопытные. Теперь же, это все меньше и меньше походило на удачную догадку. - Ты едешь со мной. - Что? Как..? Договорить ей не дали. Подхватив одной рукой легкое умановское тело, Уинр Верна сел в первое из кресел и посадил уманку себе на колени. Она чувствовала какой он горячий, и от этого тепла замирали внутренности. В другой бы ситуации девушка начала бы к себе прислушиваться, но сейчас, находясь на огромной высоте между двумя шпалами, зажатая рукой Яута, она смотрела вперед и видела под собой пустоту. На подлокотниках отображались какие-то символы. Коснувшись их когтями в шахматном порядке, Уинр Верна плотнее прижал к себе самку. То, как билось ее сердце и какие импульсом отдавалось ее нутро, приятно настораживало. Ему нравилось вызывать в других смятение. Слегка дернувшись вперед, кресло полетело вверх. Это было похоже на американские горки, если бы не было так жутко. Создавалось впечатление, что ты движешься по воздуху, это вызывало головокружение и рвоту. Черные стены Стыковочного отдела разошлись в стороны, и кресло приехало на первый ярус Харонии. Дезинфицирующий отсек был мал и холоден, как и стыковочный сектор. Буквально спрыгнув с коленей Яута, Сара отступила на на несколько шагов, внимательно изучая пространство. Железные листы были покрыты чем-то белым и ссыпающимся. Со стороны можно было подумать, что это налет. Сзади послышалось шипение и один за другим прибыли их попутчики. Освободившиеся кресла уезжали в стену, буквально втягиваясь в нее. В этом отсеке не было дверей, по крайней мере, Сара их не заметила. Пять Яутов и уманка стояли посреди серой комнаты и ждали. Чего? Девушка так и не могла понять. А в это самое время на сканерах Харонии отображалось четыре организма, генетическое состояние которых, отформатировалось на носители. Обернувшись на Яутов, уманка начала нервничать: никто их экипажа челнока не шевелился. А затем… затем одна из стен пришла в движение и Уинр Верна буквально вытолкал девушку в горячее нутро Корабля. Оглядеться ей не дали. Больно схватив самку за шиворот, Яут потащил ее вдоль поперечных отсеков, из которых доносились повизгивания. Корабль жил. Горячий воздух, вкупе с красноватым освещением и фосфорными нитями били по глазам и нервам. Вновь по позвоночнику прошелся разряд и Сара упала. - Либо ты учишься себя контролировать, либо нам не по пути. Умнр Верна даже не притормозил, бросив фразу через плечо. Тогда Чайде впервые обратил внимание на то, что эмоциональный фон самки скачет с невероятной скоростью. Намного более высокой, чем у обычного представителя их расы. Этот Яут так и не понял зачем она понадобилась Беде, но все же… Некоторые представления на этот счет у Лжеца имелись. Самке здесь не место. На этом корабле полно тех, кто захочет ею поживиться. Если уж Уинр Верна взвалил на себя эту ответственность, то его поведение казалось непродуманным. Чайде, с распоротой ногой и массивным торсом, лучше всех знал Харонию и дольше всех был знаком с Уинр Верной. Они познакомились здесь же, на этом корабле около тридцати лет назад. Именно тогда, он покупал Уинр Верну как своего раба у поставщика живой силы. С тех пор многое переменилось. Даже Корабль. Пропустив вперед себя самку, взгляд Лжеца упал на Йора. Да, к сожалению, подобных стало больше. Его вечно суженные зрачки и бледность кожи были наследственными. Такие как он - трусливы, и меняют свое мнение в зависимости от ситуации. Он никогда не был посвящен, никогда не обучался на Воина. Его достаточно извращенное сознание, которое повредила Харония, не могло сформулировать выводы. Слишком высок приоритет личных интересов и желаний. Щелкнув жвалами, Чайде встал за спиной уманки. Она была маленькой, впрочем, как и все уманы. Коридоры, которые выбрал Уинр Верна петляли, и нужно было хорошо знать их расположение, чтобы не запутаться. Прямо за Лжецом шел Шипр. Несдержанный ни в словах, ни в действиях, этот Яут не любил уманов. Считая их расой достаточно слабой и паразитирующей, он имел массу трофеев из их черепов. Он убивал как самцов так и самок, зная, что эта раса еще успеет расплодиться. А что касается Доринда… То Нож вообще никогда много не говорил. То, что ему доставляло удовольствие, еще никому не понравилось. Он убивал кланы молодых войнов и отправлял их головы на Аттол, их Предводителям. Что послужило подобному, и как он превратился в Плохую кровь, никто не знал. Как никто не знал его настоящего имени. Предпочитая действовать без предупреждения, Доринд считался среди Арбитров одним из самых опасных преступников. Их группа миновала еще несколько узких коридоров, прежде чем вышла на освещенную площадку второго яруса Корабля. Сара ахнула. После пустынных коридоров АтжлМора и довольно долгой дороги, второй ярус Харонии сильно напугал. Сколько же здесь было яутов… или это были не Яуты? Разных цветов, с унтарами и без, они ходили парами либо по одиночке. Так же одетые как и Желтоглазый, их морды были прикрыты масками, а на запястьях виднелись ножи. Обширное пространство второго яруса здесь служило торговой точкой. Пробираясь за Желтоглазым, Сара видела клетки с какими-то существами, множество стендов с оружием, и большое количество дверей, в которое заходили и выходили Науду. Пару раз мельком, девушка видела людей, но остановиться и подойти она не могла. Кажется, на них были ошейники… Завладевшая уманкой картина Харонии, пробилась потом на спине и ладонях. Ей все меньше здесь нравилось. Через каждые три метра шел сетчатый пол, сквозь который пробивался пар. И так жаркая атмосфера становилась еще жарче, а мелькающие мускулистые торсы еще туманнее. Все эти яуты… они рычали и складывали свои возгласы в предложения. Кто-то говорил на умановском. Минуя середину зала, Сара обратила внимание на пару, которая с растопыренными в сторону нижними жвалами оглушительно ревела друг на друга. - Куда мы идем? Еще долго? Попытавшись перекричать окружающий шум топота, рева и рычания, Сара так и не услышала ответ. Они шли на третий ярус, туда, где проходили бои, содержались самки, и можно было найти тех, кто мог бы обменять угнанный корабль на другие челноки. Йор был недоволен. Он не хотел решать вопрос дележа транспорта на третьем Ярусе. На этом ярусе было слишком много тех, с кем он не хотел бы встречаться. Зарычав, он так сильно испугал девушку, что она практически врезалась в идущего впереди Желтоглазого. Обернувшись на уманку, Уинр Верна щелкнул жвалами, но ничего не сказал. Спустя два часа Сара сидела на теплом полу возле отсека с продовольствием и, обхватив голову руками, пыталась выровнять дыхание. Страх вернулся, как и чувство опустошения. Она не понимала, что ее ждет дальше и ждет ли вообще. Эти два часа пролетели каруселью. Все началось с того, что на третьем ярусе, у Сары случился приступ. Недолго думая, Уинр Верна взвалил девушку себе на плечо и продолжил свой путь. Руки до сих пор колотило, а за ушами выдавливало череп. Они пришли к какому-то отсеку, где присутствовали несколько представителей науду. Они были поменьше, но не производили такого впечатления, какой производил Бледный. Как позже ей объяснил Желтоглазый: это были берсеркеры. Он так и не ответил ей на вопрос об их различиях. Бросив, что она сама все поймет. А затем… затем шли долгие переговоры с этими Берсеркерами. Они перерыкивались и употребляли такие звуки, от которых по спине пробежали разряды. Как поняла Сара, они делили угнанный корабль. Стояла дикая жара, а изворачивающиеся в стороны суставы болели и ныли. Казалось, что время неподвижно, но не смотря на это, она двигается в нем не туда. Уже после, когда все детали были оговорены, Желтоглазый распрощался с остальными попутчиками и те пропали в бесконечных коридорах Харонии. Ни один из них даже не посмотрел в ее сторону. Это было и страшно и обнадеживающе. Подведя девушку к одному из отсеков третьего яруса, Яут сказал дожидаться его снаружи, пока ему предстоит кое-что уладить. Прошло уже полчаса, а двери так и оставались закрытыми. Мимо нее постоянно шло движение. Здесь бегали и перетаскивали клетки, кто-то дрался, а кто-то показывал другим только что установленное оружие… Этот мир запугивал… Сара так и не прошла весь третий ярус. Она даже думать не хотела, что здесь может быть. Обосновавшись в северной части корабля, она сама себя приковала к Желтоглазому, отлично осознавая свое плачевное положение. Время шло, а обивка двери так и не пришла в движение. Здесь, как и на АтжлМоре все было в каких - то символах. Некоторые светились, другие переходили в выгравированные рисунки и как девушка в них не вглядывалась, она так и не смогла разобрать что же они собой несут. А в это самое время Уинр Верна, находясь в закрытом отсеке, каждую минуту оглядывался на сферу. Графическая карта третьего яруса показывала уманку. Она ждала его. С ней все было хорошо. Тот, с кем велся диалог, Беде никогда не нравился. Райде (крик) был одним из тех, кто владел информацией. Той информацией, ради которой Уинр Верна пробрался на АтжлМор. - Ты Беда, станешь нарицательным после того, как сюда явятся Арбитры. Райде было около двухсот лет, и он не раз бывал на Земле уманов. Его красноватая, обожженная кожа уходила темными пигментными пятнами к запястьям и стопам. В его трофейной коллекции кроме черепов находилось место и для оружия. Он был единственным, кто забирал оружие врага с собой. - Если они и явятся, то меня здесь уже не будет. Глупо было надеяться, что я позабочусь о судьбах тех, кто достоин смерти. Тряхнув валарами, Крик сдвинул брови. Уинр Верна никогда не говорил что-то просто так. С ним было очень непросто. - С оружием мы решили… но этого мало. Что ты еще можешь мне предложить? Координаты Гушинда (Внезапный) не продаются за аттурийское тщеславие… Конечно, координаты исследователя должны были обойтись весомой ценой. Уинр Верна сжал кулаки: проклятые Аттури! Его унтары! Ах, если бы он был со своими унтарами, то этот разговор не затянулся на такое долгое время. - Хорошо, Райде, мне есть, что тебе предложить… Когда двери открылись, Сара пыталась разобрать на стене выгравированный рисунок. Он уходил корнями далеко во внутрь яруса, а отходить от дверей, девушка боялась. Со спины послышалось шипение дверей, а в следующую секунду девушку подбросило вверх. Перехватив жертву за шею, Яут пригвоздил худое тело к стене. Райде слышал, как бьется сердце самки. Оно не пропускало ударов и не отдавалось глухими звуками. Уманка здорова. Приблизив к ней свое лицо, Крик глубоко вдохнул в себя ее запах. - Крех -те дип он рипр? (Она дышит азотом?) - Кра. (Да). Крих-те мыв де йрк рурх’пи Саапр’х (Она из лаборатории Саапра). Оглянувшись на Уинр Верну, Райде зарокотал. На нем не было маски и было видно, как активно зашевелились верхние жвала. Он был доволен. Разжав пальцы, Крик позволил хрупкому телу, упасть к своим ногам. Сара задыхалась. То, как ее схватили и то, как ее разглядывал незнакомец, прошибло на панику. Зубы заходили ходуном, когда девушка поняла, что стоящий рядом Желтоглазый не собирается что-либо предпринимать. Этот Яут, что сжимал ее горло, был таким же высоким, и пластичным, только кожа была у него странной. Красноватая, с переливами, она выглядела обожженной. Толстые валары были украшены редкими унтарами, а на запястьях отливали черные браслеты. Она ничего не поняла из их разговора кроме имени Саапра, и от этого адреналин еще больше разжижал кровь. Инстинктивное желание вырваться и разжать пальцы не привело ни к чему. Она царапала красноватую кожу до тех пор, пока Яут сам не отпустил горло девушки. Упав с двухметровой высоты, Сара больно стукнулась коленом о пол и зашипела. Она не могла знать, что краснокожего яута зовут Райде, и что он является основным продавцом живого товара в Харонии. Это под его управлением содержался отдел с самками, которых продавали в сексуальное рабство Плохой Крови или их выкупали Берсеркеры в свои охотничьи угодья. Плохая кровь не могла иметь отношения с Яутками, как и не могла иметь гаремы. Харония в лице Райдера предоставляла им такую возможность. Посмотрев последний раз в сторону уманки, Уинр Верна развернулся и пошел к только что обменянному челноку. У него было оружие, капсулы и информация об исследователе. Через минуту, его поглотила толпа. Зарыдавшая внизу уманка боялась. Крик застрекотал. На нее будет спрос. Молодая и здоровая, подобные экземпляры попадались на Харонии редко. И как только Саапру их не жалко?