Закрытая зона или мутация нового поколения

«- Меня так забавляют уманы. Их вера – суррогат их религии. Они нарисовали картинку и теперь молятся, чтобы она помогла им». Уинр Верна. За три часа до событий. Отсек Йора, зажатый между отсеками берсеркеров был мал и холоден. Здесь нужно было топить, перегоняя тепловые реакторы под полом. Эти дополнительные затраты энергии стоили дорого. Здесь не любили чужаков, но и не могли выжить без них. Замкнутый круг прерывался неожиданными смертями и сменой политической ориентации. Много кто хотел внедриться в правление Харонией. Забавно было наблюдать, как из пустоты рождаются условности и какие-никакие правила выживания. Слово имел тот, кто владел большим авторитетом. Это могли быть торговцы и охотники за головами, владельцы ксеноморфов и изгнанные войны. Право имел тот – кого больше боялись. Кто мог похвастаться весомыми трофеями своих врагов. Интересно, что и при этой системе, Йор оказался за пределами уважения. Он никого не пугал, но уж слишком хорошо использовал свою врожденную «увертливость». Бросив самку на пол, Яут развернулся к двери, блокируя замок. Наблюдая, как Хищник что-то делает с панелью управления, Саре казалось, что время ускорилось и несется, сбивая все реальные границы. Это было невозможно. Нижняя челюсть пошла ходуном, а в шее отозвался легкий электрический разряд. Как загипнотизированная, девушка наблюдала за этими когтистыми пальцами. Через несколько секунд они сомкнуться на ее шее, но пока они далеко от нее. Даже не имело смысла задумываться о побеге: здесь не было окон, а дверь была закрыта прочно. Выгравированные стены освещались красноватым просветом, исходившим с потолка. Из левой стены выдвигалась железная платформа, а на соседней, в несколько рядов, были вбиты крюки. Уже позже Сара узнала, что на них хранили оружие. Развернувшись, Яут посмотрел на самку сверху вниз. Она казалась еще меньше с ее неисполнимым желанием провалиться сквозь пол. Атмосфера наполнилась страхом, и было слышно частое сердцебиение маленького существа. Саре стоило больших усилий дернуться в сторону и избежать удара. Ее мышцы затекли и болели, а голод уже давно сжигал внутренние органы. Но сейчас девушке было не до этого. Когтистая рука полоснула по полу и Бледный зарычал. Теперь он был без маски. Она валялась неподалеку у стены с оружием. Откатившись в сторону, Сара резко развернулась, сев на корточки. Худой и длинный, с узкими ребрами и растопыренными жвалами – Йор выглядел жутко. В его белесых глазах невозможно было прочитать ничего, кроме дикой ярости. Взревев, Бледный сделал рывок вперед и запустил пальцы в волосы жертвы. Самка забилась и вцепилась руками в его кисть. Было забавно наблюдать, как она пыжится разжать захват: черты симметричного лица искривились, и уманка оскалилась. Ее зубы – достаточно большие для пропитания, но совершенно не пригодные для укусов, выглядели странно. Йор никогда не понимал, как уманы выживают не имея клыков… Дернув самку вверх, Яут поднял ее на уровень глаз. Маленький отсек утонул в оглушительном визге. Сара схватилась за удерживающую ее руку и пыталась подтянуться, чтобы как-то уменьшить боль. Под тонкой кожей спины, вдоль позвоночника начали проходить разряды. И если бы Йор заглянул за ворот ее майки, то он бы смог заметить синеватые переливы между костей. Ее глаза.. Хотя уманка и зажмурилась от боли, он смог разглядеть, что ее глаза не такие, как у обычных уманов. Они больше и цвет у них иной. Перехватив жертву за глотку, Йор легким движением кинул ее на платформу. Огромного размера и холодное как лед, железное покрытие было жестким и неприятным. Когда-то, давным давно, еще в детстве, Сара провалилась под лед в местном водостоке реки. Всю грудную клетку перехватило железным обручем, и невозможно было вздохнуть, а кожа – она горела. Горела от невыносимой боли, когда организм борется за жизнь с холодом. И теперь это ощущение вернулось: ее голова раскалывалась, а корни волос болели так, как никогда ранее. - Ир дек буз-де (Я раздавлю тебя)… Яут видел, что уманка еще долго не сможет адекватно воспринимать реальность: поэтому не торопился. Артерия на тонкой шее билась в диком ритме, а дыхание перебивалось. Смешанное с хрипами и рыданиями оно не давало самке нормально вздохнуть. Йор перевернул ее на спину и прижал запястья к холодному металлу. Перед глазами шли круги. И как бы она не хотела увернуться: у нее ничего не получилось. Жилистые пальцы перехватили тонкие запястья и сжали мертвой хваткой. Приблизив свое лицо к девушке, Яут тяжело и размеренно вдохнул в себя ее запах. Их глаза теперь находились на одном уровне. Белесые, практически прозрачные с крохотными точками зрачков по середине – Йор пугал Сару так, как никто иной. Девушка понимала, что у нее нет шанса выжить с ним. Ах, если бы тогда на челноке она не вылезла из своего укрытия… «Адомур… Господи, ну почему я не осталась с тобой?» Эта мысль билась в голове, заставляя рыдать в голос. Сведя хрупкие умановские руки над головой самки, Йор перехватил их одной рукой. Забросив на платформу одну ногу, Яут подтянулся и завис над уманкой, касаясь валарами ее лица. Его валары.. они были тонкими и длинными, а с жвал капала слизь. Тонкие клыки блестели и переливались глянцем, а пасть была раскрыта. От него пахло… пахло специфично и неприятно. Запах крови, смешанный с мускусом и переваренной щелочью – последний запах был более явственный… Так пахла их кровь. Значит, его били. У него есть внутренние разрывы. Свободной рукой Яут провел когтями по шее самки, оставляя на ней красноватые царапины. В то время, когда пальцы Йора двигались вниз, отметка закипающей ярости в Саре неизбежно продвигалась вверх. Да, Белла ей много рассказала о том, что делают с ними в отсеках. Как изначально бывает больно и как нужно расслабляться. Она говорила ей, что нельзя сопротивляться, эти существа не умеют терпеть и ждать. Секс с ними травматичен, им всегда мало. Бледные пальцы опустились на живот, от чего мышцы таза напряглись. Холодное железо жгло спину, а сверху ощущался жар инопланетного тела. Насколько же он был горячим… Приподняв майку, Йор двинулся вверх, к груди самки. Достаточно маленькая по понятиям Яутов, она была упруга, а кожа намного нежнее, нежели у самок науду. Это привлекало. Йор ощущал шум крови, который не переставая перекатывался по сосудам, его можно было прочувствовать, стоило лишь сильнее нажать на грудную клетку. Курица гриль. Это сравнение пришло неожиданно, когда девушка почувствовала, что ее ребра вдавливают во внутрь. Эластичные и хрупкие, они выгибались под внешней силой, и теперь Сара боялась того, что Бледный пробьет ей легкие. Липкие пальцы неприятно касались кожи. Чувство омерзения перекрывало страх, и девушка начала биться с новой силой. Электрический разряд, зародился где-то внутри прошелся по позвоночнику, а затем по внутренним сухожилиям к ребрам. Голова кружилась, а воздуха не хватало, ребра обожгло разрядом и давление исчезло. Когда уманка открыла глаза, она встретилась с разъяренным взглядом Бледного. Он рассматривал свою руку, переводя взгляд с нее на самку и обратно. «Я ударила его током, вот почему он меня отпустил…» Страшно хотелось помыться, кто-то когда - то ей сказал, что средство анестезии – находить другую боль. Что ж, она преуспела.. Променять боль от опытов на боль рабыни. Уголки губ полезли вверх, оголяя зубы, и Сара засмеялась… Она визжала и смеялась, из нее выходил весь эмоциональный шок всех этих дней. Из нее выходило осознание и неприятие сложившейся ситуации, неверие и невозможность больше быть той, какой она была раньше. Этот чувственный дискомфорт, когда не знаешь куда деться, когда все ново и твоя зона комфорта раздроблена на мелкие кусочки – вырывает сознание из привычного мышления. Йор отстранился. У самки начинался нервно – паралитический шок. Разряды, ранее возникающие и угасающие в районе позвонков, теперь расходились по всему телу, по волосам и лодыжкам, глазным яблокам и ротовой полости. Хрупкое тело искрило, и дотронуться до него не представлялось возможным. С уманкой начиналась стадия «Кихд’ра» - стадия приспособления к мутации. При этой стадии, образец либо умирал, либо приспосабливался к внутренним изменениям. Ох, Черный войн! Он снова смеялся над Йором.. Спрыгнув с платформы, Яут повернулся к уманке спиной. Он слышал, как ее кости ходят ходуном, а из глотки вырываются хрипы. Яблоки глаз закатились вверх: припадок не закончится быстро. На противоположной стене выпирали крюки. Из многочисленного оружия, этот Яут отдавал предпочтение кнуту. Он нравился самцу за его побочные эффекты. Сотканный из кожи ксеноморфа, он рассекал мясо до кости, иногда повреждая структуру скелета жертвы. Острый наконечник, с заточенными ребрами, становился опасен при энергичном взмахе. Он мог проткнуть насквозь, пригвоздив соперника к стенке. Сжав кулаки, Йор дернулся к кнуту. Он не мог остаться без удовольствия… ему необходимо было убивать. Эта странная потребность оказывала невосполнимое влияние на его извращенное представление жизни. Жизненные циклы – те самые, которые крутятся вокруг нас, они имеют под собой базу инстинктов, таких как тщеславие, продолжение рода, ярость, голод. С самого раннего возраста Йор считал, что желание крови – это закон природы. И сейчас он просто повторял заранее спрограммированную историю. Сколько раз он забивал этим кнутом купленный в Харонии самок? Сколько раз этот кнут вспарывал живот Берсеркерам? Уже замахнувшись, Йор сделал шаг вперед и замер с поднятым кнутом над дергающимся телом самки. Его рука продолжала ныть: удар тока оказался намного сильнее, сем можно было ожидать. Суставы загорелись, а мышцы свело судорогой. Приступ Сары – это та самая мелочь, которая делала в Харонии из малого большое и привлекательное. Опустив голову пониже, Яут отбросил от себя кнут. Ему в голову пришла умопомрачительная идея, из рода тех сумасшедших идей, которые посещали это голову чаще, чем других Яутов. Конечно, Арены Харонии полны крови и не хранят память о погибших. Они приносят успокоение и вливают новую жажду до нового зрелища. Эта самка… настолько необычная в своих природных отклонениях, что могла бы привлечь многих… Уманку все еще колотило. Если бы мозг имел нервные окончания, то ей было бы очень больно. А разряды.. что ж, к ним можно привыкнуть, теперь она может их передавать от себя. Теория возврата силы здесь не действует. Схватившись жесткими пальцами за выступ платформы, девушка чувствовала, как ее шатает и выворачивает. Она чувствовала, как мышцы разрываются от напряжения, а глотка вздулась и не позволяет дышать. Синеватая энергия, искрящаяся электрическими дугами, уже расходилась по всей платформе. Она не возвращалась, и не била девушку обратным взаимодействием. Из последних сил приподняв голову, Сара различила очертания Йора. Он стоял неподалеку, скрестив руки на груди и внимательно наблюдал за ней. На ум пришло недавнее воспоминаниях о его руках на своей груди. Об этих влажных пальцах, которые оставили после себя слизистые дорожки на животе и ребрах. Сара свесила голову вниз и ее тут же вырвало, а потом наступила тьма… *** «Не было еще того война, который бы не мечтал умереть Честью Темного Пути. Когда Светила заходят за Горизонт, ты должен знать, что сделал все возможное, чтобы не опозорить свой клан. Кто теряет честь, сверх того уже ничего потерять не может. И никогда не забывай, что Позорное не полезно никогда. Предпочитай смерть бесчестию». - Предпочитай смерть бесчестию… Нахмурившись, Адомур поднял голову от транскрипта. Как только его пальцы перестали касаться обруча механизма – символика исчезла. В массе дел исследовательского корабля, Адомур никогда раньше не изучал Правила ведения Охоты. Она делилась на главы, которых было восемь. Старая летопись, действующая на протяжении тысячелетия, устаканила механизм социального развития Яутов. Тогда как Аттури не позволяли себе закостенеть, Кодекс Охотников предполагал собой свод правил, которые кружились вокруг правильного выбора и смерти. Адомур был к этому не приучен. С самого младенчества маленький войн поклонялся только одному в своей жизни – достойному Пути Смерти. Это было жутко, хотя… каждый сам выбирает себе дорогу. Отсек, в котором находился Аттуриец, был полон всякой исследовательской утвари. Это был отсек Адомура. Он здесь учился, ставил свои опыты и хранил результаты экспериментов. Конечно, существовала общая база химикатов, как и Хранилище мутантов. Но это было другое. Это было личное. Сейчас самец заканчивал все свои дела: он принял решение покинуть АтжлМор. И больше всего на свете, больше всего, этот молодой юнец не хотел думать о правильности своего выбора. Один из самых сильных страхов для отшельника – это понять, что он ошибался в течение долгого времени. То, что этот поступок является поворотным в его жизни – Адомур так и не смог прочувствовать. Его цель в виде уманки мчалась далеко в космосе и чем мифичнее она выглядела, тем сильнее Аттурийцу хотелось ее достичь. Его мысли заезжали одна на другую, он не знал жива ли она, а если жива, то что с ней сейчас происходит. Не нужно было надеяться на удачу, Сара не сможет выжить в компании этого Яута, этого… Уинр Верны. Неконтролируемая ярость поднялась в районе желудка и вышла паром из пасти. Достаточно просторное помещение в котором находился самец, было наполнено запахами и химикатами. Он прожил здесь практически всю свою жизнь… Попав по распределению в подчинение к Саапру, Адомур проникся этой атмосферой. У Аттурийцев были свои Боги, но не было кланов. Их божество было более приближено к практичному взаимодействию к жизни, нежели к идеальным идеалам Охотников. Аттури просто верили во Вселенскую силу, но не стремились быть на нее похожи. Яуты их не уважали.. эта расовая пренебрежительность началась еще с давних времен, когда и АтжлМора еще не существовало. Адомур слышал массу историй про отделение и свержение клановой принадлежности. Аттури были интересны физика и биология, атомное оружие и разделение молекул. Они не бились на поединках, они не старались отобрать друг у друга лавры: любое достижение в науке шло на пользу всем. Тогда как трофеи Яутов шли на пользу только их гордыни. - Предпочитай смерть бесчестию… Еще раз повторив фразу, Адомур вспомнил Хултака: Арбитр лучший воин среди воинов. Он придерживается этих правил, значит, на них можно сыграть. Если не получится его уговорить, Адломур готов пойти против своих принципов. Ах, да – принципы Аттури… у его расы не было ничего частного, даже принципов. Тот, кто совершил вредительство – приравнивался к Плохой крови, и то, что хотел сделать Адомур вряд ли позволит ему вернуться обратно. Даже если он этого очень сильно пожелает. Сейчас молодого самца переполняло беспокойство и гордость, что он может пойти против режима и сможет вернуть то, что принадлежит ему. В его грезах он убивает Уинр Верну и забирает Сару с собой, учится драться и находит новый дом. Сложности? Конечно! Но ради этого стоит действовать. Отложив от себя панель с летописью, Адомур покинул отсек общежития. Его путь простирался на Шестой Ярус – туда, где был Зал Славы. АтжлМор был полон не только исследований, но и слухов… только глупцы не используют их в свое усмотрение. Поговаривали, что Хултак ценит оружие, поговаривали, что Хултак мечтает завладеть усовершенствованными «Кчи’па» (запястные лезвия). До покидания АтжлМора осталось всего пара часов. За эти пару часов нужно было выбрать момент, когда в зале Славы не будет посетителей. Момент, который сможет повлиять на его судьбу. *** Теперь. В нос ударил резкий запах кислоты. Приоткрыв глаза, Сара поняла, что лежит на полу. Отсек Бледного испарился, словно его никогда и не существовало. Перевернувшись на спину, девушка прищурилась: в глаза ударил яркий свет, а кто-то вдруг включил звуки и все начало двигаться. Мышцы больше не болели, а внутри ощущалась такая легкость, как будто в желудок накачали воздуха, оживляющий сгнившие клетки. Бледный не убил ее… усевшись на попу, Сара оглянулась вокруг себя. Она была в каком-то загоне. Вокруг нее на полу были следы чего-то темного и вязкого. Кровь ксеноморфа – вот, что ее разбудило. Она пестрела фосфорным светом среди красных цветов. Очень высокие прутья клетки выглядели истертыми и сожженными. Но это были те мелочи, которые сознание замечает не переваривая. Сару испугало другое. Вокруг загона, сделанного кругом, стояли Яуты. Кто-то был поменьше, кто-то побольше – но все они рычали. Рычали так, что редкие волосы на руках вставали дыбом. Их было много, и они были на взводе. То, что она оказалась на арене, сначала обрадовало, а потом испугало. Наши замены в жизни: ничто так не убивает надежду как извечно повторяющиеся синонимы нашей участи. Медленно подтянув под себя ноги, Сара приподнялась. Голова перестала болеть и теперь реальность воспринималась как действие, а не как сон. Внутри практически не осталось места для чувств – слишком было велико эмоциональное опустошение. Сейчас Сара просто изучала ситуацию, не делая выводов и не паникуя. Сара Кэтрин Тревел, двадцати трех лет от роду, никогда не читала газет и не любила толстых людей. Ее всегда раздражала незавершенность, и она боялась темноты. В детстве ей обещали, что это пройдет, но страх не исчез. Теперь к этому страху добавился страх фосфорной кислоты. Одной из ее желаний – было сделать татуировку на спине и избавиться от назойливого внимания со стороны своих родителей. Тинейджерские замашки и депрессия, которую она пережила в школьном возрасте заставили окружающих считать ее философом, тогда как она сама никогда не верила в то, что говорила. Эта девушка не любила принимать на себя излишнюю ответственность, и не любила ситуации, когда на «я тебя люблю» вырывается «спасибо». Ее учили, что все в жизни возвращается бумерангом, заставляли верить в это, даже тогда, когда их приходящий в церковь пастырь оказался педофилом. Он запирался с детьми и говорил, что очищает их тело от мирских гадостей. И если они кому-нибудь об этом скажут, то умрут. И пока он был пастырем, кошмар продолжался. В будущем Сара назвала этот период своей жизни «минутным временем», надеясь, что так быстрее все забудет. В детстве девушка считала, что минуты забываются быстрее, чем часы. Почему это случилось со мной? Почему выбрали меня? Почему я так его боюсь? Этот извечный вопрос в который раз прозвучал в голове у Сары. Она опять оказывалась в роли жертвы, которая не умеет играть по другим правилам. Мысли вихрем проносились в голове, а между пальцами раскатывался разряд. Она могла его видеть. Синий с переливами , он напоминал собой миниатюрную копию молнии. Да, жжение под ногтями ощущалось, но это можно было стерпеть. Хоть что-то она уже научилась терпеть в своей жизни. Йор стоял у двери загона и стучал по железу когтем. Эмоциональное состояние умана было непонятным. После той бури эмоций, который она пережила, внутри нее ощущался вакуум, именно в такие моменты уманы понимают, что им нечего терять. Но, судя по тому, как маленькое существо рассматривало свои конечности, до нее пока это не дошло. Обернувшись назад, Йор кивнул кому-то из толпы и где-то сверху послышался скрежет цепей. Дернувшись в сторону, как от удара, девушка задрала голову вверх. Медленно, со скрипом, в загон опускалась железная клетка с каким-то черным существом. У него был длинный хвост и непропорциональная морда. Ужасные вопли и слюни, капающие с перекладин, отвращали. Оглянувшись вокруг себя, девушка заметила в противоположном конце тело. Клетка была еще далеко, и можно было перебежать загон. Клыкастые морды сливались в круговерть, а их рычание стало казаться обязательным условием шоу. Безобидное и пугающее - окружающие ее Яуты жаждали крови. Подбежав к телу, Сара бухнулась рядом с ним на колени. Это был мужчина. Молодой, с отросшей бородой и обгрызанными ногтями. Судя по следам на шее – его держали в ошейнике. Грязная кожа отливала глянцем пота, смешанного с кровью. На руках были раны, более глубокие уходили верх к ребрам: судя по всему этому парню пришлось не сладко. Судорожно оглянувшись на клетку с орущем существом, Сара начала теребить парня за плечо. Через несколько секунд послышался стон, а после тяжелые веки дрогнули. Рокки никогда не думал, что сможет здесь выжить. В прошлом – спецназовец, в настоящем – гладиатор, этот парень уже потерял нить здравого смысла в своей жизни. Он понимал, что теперь жизнь не имеет смыла. В самом начале было страшно. Адреналин поступал огненными волнами, затмевая собой все чувства, а со временем пришла усталость и осознание бессмысленности. Он был мулатом и гордился своими корнями, впрочем, здесь это было не важно. Эта была память ради которой можно было умереть счастливым. Голова была такой тяжелой, как будто он наглотался через нос морской воды. В глотке щипало, а в зрачках все расплывалось. Хрупкая фигура человека, склонившаяся над ним, что-то шептала и пыталась его растормошить. Худые пальцы крепко сжимали жилистое плечо, а громкий голос проходил сквозь пелену обморока. - Не ори, не ори… Возглас пересохшего от жажды горла был услышан. Его отпустили. Где-то сверху кричал Чужой. Он знал этих тварей, он убивал их раньше и продолжает убивать сейчас. - Я удивлена, что нас так много. Это было первое, что озвучила Сара. Лицо парня ей показалось жестким. Тонкая полоска губ и хмурый взгляд выдавали в нем принципиального человека. Мимические морщины, пролегающие вокруг глаз, также проступали и на впалых щеках, прибавляя ему годы. - Ааа, очередное представление… Да, детка, нас много, но их больше. Кивнув в сторону загона на рычащих яутов, парень сел. Клетка с ксеноморфом двигалась медленно, вынуждая нетерпеливое животное все сильнее нервничать. Теперь он не цеплялся за прутья, а прыгал в ней, шипя и выпячивая нижнюю челюсть. Переведя взгляд на девушку, парень прищурился. В ярком свете магнитных светильников, она выступала неестественно четко. Судя по всему эта девочка – очередное подопытное существо Яутов. Волосы и глаза были сиреневого цвета. Правильные черты симметричного лица были утонченны, а бледная кожа выглядела здоровой. - Детка, ты умеешь драться? - Нет. - Могла бы соврать. Ты знаешь кто это такие? – Махнув в сторону клетки рукой, парень фыркнул, -Это чужие.. Мы им дали это название. Их кровь является кислотой и очень опасна. Он сильны и быстры, от них невозможно убежать. - Что же делать? - Биться теми предметами, которые сюда швыряют. Кивнув в сторону ограды, парень поднялся на ноги. Обернувшись за спину, Сара увидела недалеко от себя серп. - Не стоит рассчитывать, что они дадут нам их оружие. Поднявшись с корточек, девушка подбежала к серпу. Ржавый, с треснутой деревянной ручкой он еще пах кукурузными полями. Это было смешно. Частота осознания реальности снова покинула легкую голову. Это вязкое состояние полусчастья, когда ты представляешь, что все вокруг тебя – сон. Проведя по серпу указательным пальцем, девушка по инерции оглянулась назад. - Эй, а как тебя звать? Меня Сара. - Рокки. Сухой голос был подавлен криком твари. Клетка уже практически достигла арены. Йор нервно переминался с ноги на ногу. Его дергало возможное присутствие Райде. Ведь, торговец живым товаром запретил ему убивать самку, но это не могло считаться прямым убийством. Ведь, ей дан шанс выжить. Способность уманки бить током изначально взбесила, но после Яут понял, что это можно использовать. С проигрышем он ничего не терял кроме больной самки, а с выигрышем приобретал и самку и аттурийский разрезающий лазер. В идеальном варианте все так и было. Но в реальности… состояние уманки было странным, и Йор не был уверен, что ее способность бить током к ней вернется. В его красном спектре зрения выделялись в пустоте арены два тела, они отошли подальше от опустившейся клетки и теперь выдвинули перед собой оружие. У самки был серп, а у самца – копье. Крик Чужого распорол атмосферу и клетка опустилась на пол. Отвратительная слюнявая морда шипела и скалила зубы. Не нужно было присматриваться, чтобы заметить, как блестят влажные десны. С боков клетки раздался скрип, и железные прутья развалились в стороны. Если бы Сара знала о существовании Рокки, она бы все сделала по-другому. А может, и не сделала бы… На тот момент она не задавалась вопросом о том, как он смог выжить. Это казалось фантастичным. Задрав голову, ксеноморф бросился вперед. Толкнув девушку в плечо, Рокки отправил ее прямиком в сторону разгоряченных зрелищем яутов. Стукнувшись о прутья корпусом, Сара упала. В то время, когда она силилась подняться, парень отбивался копьем от Чужого. Черная тварь - была еще одним экспериментом Аттури. Хоть ее реакция и стала медлительнее, но это не делало ксеноморфа легкой добычей. На них не охотились, а использовали в свое усмотрение. Копье ткнулось в голову твари и проскользнуло вверх по панцирю. Подавшийся вперед всем корпусом, Рокки потерял равновесие и растянулся по полу. Ксенофорф взвизгнул и бросился в атаку. Далее Сара ничего не видела, девушка бросилась к выпавшему из руки серпу. «Как говорил Роккки? Их кровь является кислотой? О Боже... ну почему, почему когда ты нужен, ты бываешь настолько глух?» Между пальцами снова пошли разряды, скользя по порам и выравнивая цвет кожи. Треснувшее дерево рукоядки серпа пропускало через себя ток, который засквозил по лезвию. Резко обернувшись назад, Сара кинулась на ксеноморфа. В этот самый момент Уинр Верна нашел продавца смесями и заметил уманку, а самого Беду заметил Йор. Инстинктивно пригнувшись, Яут наблюдал, как желтые глаза с удивлением смотрят на арену. Он увидел.. конечно, никто не мог не увидеть синие разряды, плясавшие по рукам уманки. Прокладывая себе дорогу, Уинр Верна распихивал плечами всех попавшихся ему зевак. И чем ближе Беда подходил к клетке, тем более нервничал Йор. Последний надеялся на то, что первый уже давно покинул пределы Харонии. Зря он вообще затеял сегодня этот бой… Рокки уворачивался от гибкого хвоста. Эхо ударов поглощалась рычанием и визгом с внешней стороны загона. Уткнувшись ногами в плечи твари, спецназовец максимально дистанцировался от второй пасти, которая каждую секунду клацала возле его лица. Черная майка, уже изношенная, была вся в слюне ксеноморма, и эта деталь сильно раздражала. Сара была в замешательстве. Ее позвонки горели и эта боль каждую секунду увеличивалась. Подбежав к Чужому, девушка запустила ему глубоко в хребет лезвие серпа, которое там так и растворилось. Взревев, тварь отпустила свою жертву и упала на спину. Она извивалась и визжала. Никогда еще Сара не слышала подобного визга. Чисто инстинктивно она отвела глаза и заметила недалеко от себя копье. Оно пролетело четыре метра и застряло между решеткой. Как в замедленной съемке девушка видела сильную фигуру спецназовца, который бил ногами по длинной голове. Удары были частыми и сильными, а возле его ног валялась рукоядка серпа. Выдохнув, Сара рванула к копью. Оно застряло между прутьями решетки очень глубоко и торчало острием вверх. В такие моменты кажется, что ты не успеваешь во времени. Тебя подгоняют, а предметы двигаются слишком медленно, совсем не так как надо. Слабые руки дергали и дергали его вверх, пока слезы не застелили глаза. Железный наконечник переливался в искусственном свете, и внутри себя опять появился вопрос «Зачем?». Она достаточно наслушалась, чтобы смириться и понять, что ее жизнь кончится здесь. Совсем не так, как следовало бы. Прищурившись, девушка приблизилась к наконечнику и тронула его пальцем. Все звуки ушли на второй план, а внутренний голос подсказал выход из сложившейся ситуации. «Прыгни на него. Прыгни, не бойся. Это будет быстро. Ты так или иначе умрешь. Прыгни и можешь не беспокоится о рае. Это выход, тебя уже приговорили, так умри самостоятельно, решись. Твоя жизнь – сплошная ложь, ты так любишь себе лгать и тешить надеждой на спасение. Через несколько секунд тебя убьют и это будет больнее с сто раз. Прыгай, прыгай, прыгай…» Дыхание участилось, а горло сдавил спазм. Это выход. Закрыв глаза, девушка с силой выдохнула. «- Да, для слабого Пьод Амедха это и есть выбор.» Сара подумала, что у нее случиться инфаркт. Шипящий голос ножом разрезал затуманенное сознание и оглушительным ревом спустился на ушные перепонки. Она знала чей это голос. Она бы узнала его из тысячи. - Помоги мне! Дернувшись в строну от копья, девушка завертелась волчком вокруг своей оси, высматривая Беду. Рокки все продолжал молотить ногами по мутанту, а Яуты продолжали реветь. Но среди этого гула можно было различить крик о помощи. - Помоги мне! Что мне сделать, чтобы ты помог мне?! «- Надо же, кто-то хочет жить?» - Так ты поможешь? «- Это тайна». Сначала ее накрыло непонимание, а затем – ненависть. Волосы поднялись над черепом от электрического напряжения, а шейные позвонки замолотило. Она вспомнила.. кажется, Желтоглазый ей говорил, что только ярость может помочь ей…. По всему телу пошли разряды, они спалили редкие волосы на руках, и от них поднялась температура. А в это время Ксеноморф вырывался. Его панцирь треснул и кровоточил. Упругое тело вертелось волчком, уворачиваясь и продолжая делать выпады. На раздумья времени не было, да и желания…От твари Сару отделяло несколько шагов, несколько шагов, которые она преодолела за пару секунд. Тварь так и не поняла, что с ней произошло, когда мышцы пробил разряд, а правая сторона панциря отвалилась, оголяя нервы и слизистую мозга. Выпрямившись, чужой издал шипящий звук и завалился на бок. Нет, он был жив, хоть и парализован. А вот с девушкой происходило неладное. Наблюдая, как черное тело падает на арену, Рокки сначала не совсем осмыслил ситуацию. Его сердце продолжало биться в учащенном темпе, а зрачки оставались расширенными. Глухой стон сбоку привлек внимание парня: девушка билась в нервном приступе на полу, по ее телу плясали разряды, а изо рта шла пена. Такое случается, когда в мозгу происходит перенапряжение. Видимо, малышка не выдержала. Наклонив голову на бок, Рокки не двинулся с места: в этом не было никакого смысла, его бы парализовало, как и ее. Рычание Яутов оглушало. Хозяева были довольны. Как только Сара развернулась к ксеноморфу, Уинр Верна понял, чем это закончиться. Какая-то сила удерживала самца на месте, он ловил каждое ее движение, впитывал в себя каждую эмоцию.. Надо же… его еще можно было удивить. Девушка оказалась в таком энергетическом поле, которое вызывает нервный шок, а за ним эпилепсию. Да, она смогла направлять разряды в атмосферу, но не научилась не пропускать их через себя. Это было слишком опасно даже для Яута. Досмотрев до момента, когда самка схватит ксеноморфа за хвост и последнего прошибет током, Беда развернулся и двинулся вдоль клетки по направлению к входу в нее. Его намерения были четки и неоспоримы: он не мог упустить того, кто в состоянии вызвать его интерес. Пробиваться сквозь толпу было сложно: заметив движение справа, многие начинали рычать и шипеть, но это никак не задерживало. До входа на арену оставалось всего два метра, когда на пути Уинр Верны встал Йор. Последний до последнего не замечал движение с внешней стороны периметра, а когда заметил, Беда был уже практически у него за спиной. - Кто-то пожалел об утерянном товаре… Белесые глаза пересеклись в желтыми и исчезли. Беда ничего ему не ответил, войдя на арену. Да, никто не хотел бы оказаться на месте этих бедняг. Атмосфера окружения давила, убивая способность мыслить здраво. Здесь было много страха и чувства обреченности. И хоть арена шла кругом, жертв загоняли по углам. Рокки так и не приблизился к девушке. Правила поединка гласили, что только один из уманов мог выжить. И именно поэтому Рокки был еще жив. Завидев приближающегося яута, парень отошел в сторону, скорее всего, представление на сегодня окончено. Высокий, с длинными руками и яркими желтыми глазами – этот яут спецназавцу был не знаком. Находясь здесь уже месяц, Рокки видел многих из них, а этот, видимо, был не здешний. Даже не обернувшись в сторону умана, Яут наклонился над самкой и поднял на руки хрупкое тело, вызвав с внешней стороны глухое рычание. Этот рык недовольства прошелся эхом среди зрителей и затих. Что испытывал Йор при виде этой сцены? Это была дикая ярость и разочарование. Именно эти два чувства ощутил на себе Беда, когда выходил с уманкой на руках из загона. Перевернув хрупкое тело на бок, Яут позволял пене капать вниз, а не в открытое горло. - Это моя самка, я ее купил. Рычание Йора можно было бы назвать грозным, если бы Беда был не яутом, а уманом. - Что пропало, то пропало. Рычание Беды привело Сару в чувство, но самец предпочел это не заметить. - Она не продается! Выпад в спину был не предусмотрен. По большому счету, Уинр Верна до конца считал, что Йор просто не посмеет это сделать. Удар запястными лезвиями прошелся по ребрам, распоров кожу в двух местах. Не больно, но неприятно. Бросив самку на пол, Беда с разворота выставил кчи’па и ударил Йора в правое плечо. Холодное лезвие прошло на сквозь, легко разрезая ткани и кости. Поймав свободной рукой левую руку Бледного, Беда стал прокручивать кулак. Яут взвыл, а Сара дернулась от этого воя. Как в замедленной съемке девушка видела, поворачивающийся кулак Желтоглазого и неестественное выгибание ее мучителя. - Я никогда не заключаю невыгодные сделки, пора бы тебе это понять. Если не можешь договориться – бери силой. Разве, это не твои слова? Сбросив в стону завывающее тело, Беда повернулся к уманке. Слабое существо уже пришло в себя и приподнималось на локтях. Вокруг них уже собрались Яуты, но никто из них даже не думал вступать в драку. Это был еще один негласный закон Харонии: не вмешивайся, если не затронуты твои интересы. Шагнув к самке, Беда снова поднял ее на руки и исчез в толпе.