Закрытая зона или мутация нового поколения

Из расшифрованных записей АтжлМора о рассмотрении вопроса о мутациях Советом Старших. - Так что же случилось на самом деле? - Ложь нельзя назвать ложью при ответе на вопрос, который опрашивающий не должен задавать. Это один из неписанных законов, позволяющих нашей расе долгие годы держать в секрете многие разработки. Раса аттури придумала идеальный вариант защиты от внедрения постороннего разума в систему. Но кто, кто скажите мне, сможет защитить аттури от самих аттури? И я спрашиваю себя, как так вышло, что подобные вопросы остались нерешенными за столько лет. - Гушинд, Вы ученый … - Я разработчик генетических материй. - Вы сказали Саапру, что будь вы в Совете, АтжлМор перестал бы существовать. - Нет, я сказал, что будь я в Совете, лаборатории Саапра перестали бы существовать. - Саапр упоминал про корабль. - Саапр может упоминать что угодно, в своем рвении казаться выше меня, усевшись мне на плечи. - Вы говорили, что АтжлМор перестал делать то, ради чего его создавали наши предки. - Я не понял вопроса. - Хорошо, я переформулирую. Вы сказали, что АтжлМор перестал быть компетентен в научных разработках. - Подбор слов хороший, но лучше не стало. Со стороны членов Совета послышалось недовольное шипенье. - А теперь моя очередь задавать вопросы. Почему у меня складывается ощущение, что созванный Совет вместо того чтобы решать вопросы науки, пытает сравнять ученых с Плохой Кровью? Запись расшифровки оборвана. *** Честь Охотнику, что без числа Творит добро, всему желая зла. Уинр Верна. «Истинное добро совершают без оглядки на прославление». Гушинд Из записей Сары. «Галактика Сомбреро удалена от Земли на 28 миллионов световых лет. А один световой год равен - 9 760 800 000 000 км. Яут сказал, что мы там встретим иноверца. Его имя Гушинд. Мне пространственно намекнули, что этот Аттуриец сможет мне помочь. Ах, если бы он смог предотвратить мутации в моем теле… Да, я еще продолжаю наивно верить в избавление от боли. Но на деле окажется, что процессы изменений организма не обратимы. Так всегда происходит. Желтоглазый тогда в Харонии сказал, что надежда не сдерживает своих обещаний. Я это запомнила. Но сдаться и принять эту фразу как данность, пока не готова». Пространство, в котором перемещался их челнок, было переполнено звездами и пустотой. Все время, которое они находились в полете, девушка внимательно смотрела на приборную панель управления. Она уже потихоньку начала разбираться в этих замысловатых символах. Уинр Верна был сосредоточен и неразговорчив. Он снял маску, и Сара могла видеть его глаза. Они потемнели и потускнели. «Интересно, о чем можно думать так долго?» Шел третий день их путешествия, а Уинр Верна ни разу ей не напомнил и не заговорил о том, что случилось в Харонии. Его движения были быстрыми и бесшумными. Перемены его настроения поражали своей непостоянностью и последствиями. Он уже успел ей подробно показать и рассказать, как правильно разделывать мясо, запереть ее в морозильном отсеке и обучить нескольким приемам захвата. Об Адомуре девушка разговор больше не заводила. Тема исчерпала себя еще в Харонии. Ее майка светилась в темноте, зубаскалясь контурами фосфорного света. «Адомур… зачем он прилетел в Харонию? Неужели я для них такой ценный экспонат, что нужно гонять меня по всей Галактике? И почему Желтоглазый не убил его, хотя имел возможность?» То, что чувствовала Сара по отношению к ученому нельзя было назвать ни жалостью, ни сочувствием. Это было ощущения глубокой непонятности и сожаления, что все вышло именно так. Хотя, если бы Уинр Верна не успел вовремя их найти, то Сара уже была бы снова в ошейнике в лабораториях АтжлМора. До появления Желтоглазого Сара надеялась на Адомура. Надеялась на его поддержку, хоть подсознательно, хоть и переубеждая себя всякий раз, но надеялась. С появлением в ее жизни Яута, девушка поняла, что спасение может прийти с другой стороны. А теперь… она уже не была уверена, что это спасение. Тень уманки электрическими волнами распространялась по полу. Она не знала, не чувствовала, насколько увеличилась ее магнитная энергосистема организма. Но это отлично чувствовал Уинр Верна. Именно поэтому он запер ее в морозильном отсеке. Ненадолго, но даже этого времени хватило, чтобы немного сбить ее электрическое напряжение. Уманы подвержены холоду так же как и Яуты. Этим можно было воспользоваться. «Уманка не знает, что я за ней наблюдаю. Не чувствует моего присутствия в своей голове. Думает об этом юнце с АтжлМора и о своей несостоятельности. Я вижу множество вопросов в ее голове, они мучают ее, но уже не так, как это было в начале. Она отстраняется от проблем, начинает смотреть на себя более хладнокровно. Саможаление – первостепенный признак дичи. Ни один Охотник не опустится до такой унизительной черты. Когда она ее переступит, то сможет подняться выше. Намного выше, чем представляет. Гушинд меня не поддержит, но и не осудит. Он слишком сильно страдал от своей любви к расе дичи, что его самого превратили в дичь. А эта самка… я вижу, что она смотрит на меня, я вижу, что при прикосновении ко мне, ее пробирает дрожь. Возбуждение, которое она испытывает, больше основано на переживаниях и страхе, нежели на сексуальном влечении. Как же я люблю наблюдать за уманами. Особенно за их самками». - Что означает мое имя? – Девушка подошла сзади и долго смотрела в космос, прежде чем задать этот вопрос.- Ты называешь меня Ксаном, с того момента, как мы сели на корабль. - Имена - это характеристики. Носители должны оправдывать свое право на имя. Или же терпеть его, пока не заслужат другое. Бегло окинув взглядом хрупкую фигуру, Уинр Верна отвернулся. Самка внимательно его слушала. - «Ксан» в переводе на умановский язык означает «оно». Пока ты не разберешься что ты такое, это твое новое имя. - Одно из тех, от которых стремятся избавиться? Взмахнув головой, Яут засмеялся. - Я сказала что-то не то? Эта отвратительная манера никогда не завершать начатого разговора была присуща только Уинр Верне. - Это имя одно из тех, на которых охотятся. Смех снова затопил периметр отсека. Сара отшатнулась в сторону, словно от удара. Он снова издевался над ней, снова делал ей больно, а она в очередной раз не была к этому готова. Лишить ее имени, заменить на подобное… обезличить ее, указать на место возле своих ног. Уинр Верна был жесток. Развернувшись на пятках, девушка вышла из отсека с высоко поднятой головой. Нет, она не побежит, ни в этот раз. И не будет плакать. От подобных мыслей тут же начало щипать веки. «Он делает это специально. Хочет вывести меня из себя. Каждый раз, сначала приближает меня к себе, чтобы потом ударить наотмашь. Но нет. Хватит. Я не буду плакать. Мне стоит научиться не обращать внимания на него». Оружейный отсек, отделенный от коридора лазерной сеткой, являлся на корабле самым большим и теплым. Саре здесь нравилось. Она научилась приспособляться к температуре, научилась ее не замечать. Высокий потолок с оранжевой подсветкой бросал по сторонам тусклые тени по выступам стен. Как выяснила девушка, в этом месте не только хранили трофеи и оружие, но и проводили тренировки. Исписанные иероглифами стены, несли входящему множество сообщений. В основном, это были предупреждения. Уинр Верна так и не сказал ей перевода нескольких иероглифов. Смотря сквозь легкую туманность на острые, выступающие углы ассиметричной комнаты, девушка понимала, почему на молодняке так много шрамов. Бои никогда не проходили в идеальных условиях. Воины Яутов всегда должны были быть начеку, должны были запоминать обстановку, должны были стать самыми опасными убийцами. Когда в зале проходила тренировка, каждые двадцать секунд геометрия стен приходила в движение, переворачиваясь, изменяя угол наклона, слова. Комната теряла изначальные очертания. Она зажимала, давила, калечила. И именно в подобной обстановке молодые Яуты учились навыкам ближнего боя. Все это ей подробно рассказал Уинр Верна, когда разделывал в морозильной камере мясо. А после… он ее там запер. Закрыв глаза девушка поняла, что медленно начинает погружаться в сон. На датчиках движения тепло ее тела сливалось с жаром комнаты. Уинр Верна не мог чувствовать ее ощущения, но он знал, что самка обижена и оскорблена. Для нее это полезно. Она ему начала надоедать. То, что он задумал, требовало сильной отдачи и долгоиграющего плана. Если все пройдет как надо, то его «забота» о ней окупиться. Самец недовольно поморщился и перевел взгляд на Секторальное свечение сферы. Галактика Сомбреро. Самая удивительная и систематизированная из всех известных ему Галактик. Яркого розового цвета, орбиты ее планет движутся со скоростью намного превышающей скорость обычного цикла. Ее история рождения насчитывала семнадцать миллиардов лет и сотню солнечных светил, уплотненных в Черную дыру. Да, эта была самая удивительная территория космоса, центром которой являлась Пылающая Черная дыра. «Ритм Сомбрерро кого угодно может пустить в пляс. Иноверцы не нашли лучшего способа избавления от Законов Науду. Гушинд… ты расскажешь мне. Ты все мне расскажешь». Это был единственный раз за всю эту историю, когда Беда не поверил собственным словам. Разговорить Ученого.. Применить силу? Воспользоваться уманкой? Уинр Верна еще не придумал, как именно будет разговаривать с Аттурийцем, и от этого раздражение на уманку увеличивалось в геометрической прогрессии. *** - Не рассматривай его, пока он тебе не позволит. - Что именно не рассматривать? - Сама поймешь. Прошло четыре часа, прежде чем их челнок состыковался с кораблем Гушинда. Эта была платформа Орн-дей. Плоская, длинная, с истертыми внешними стенками – она полностью принадлежала Ученому. Это было последнее, что смогли сделать для него Аттури. Внимательно осмотрев самку, Беда разблокировал систему хранения корабля и двери челнока открылись. Из записей Сары. «Сначала мне показалось, что я проваливаюсь в тьму. Оглушающей силы тишина и чернота… Яуты видят по-иному. И в этот раз Желтоглазый не дал мне времени освоится, больно толкнув под лопатку. По-инерции я протопала несколько шагов, прежде чем врезаться в кого-то». - Здравствуй. Легкое прикосновение к шеи вызвало разряд между шейными позвонками. Сара никого не видела, но слышала, как сзади подошел Желтоглазый. А в следующую минуту в голове стало пусто, и девушка поняла, что снова проваливается в небытие. *** Спустя три часа. Это было самое лучшее, это было самое худшее пробуждение в ее жизни. Утомленный организм с напряженными мышцами и расшатанной нервной системой нуждался в отдыхе. Это был первый за всю ее жизнь вынужденный обморок. Приподнявшись на локтях, Сара медленно покрутила головой. Сознание возвращалось медленно и тяжело, приходя из далека. Девушка не сразу вспомнила где она, и что было с ней до этого. Казалось, что вся эта история с Уинр Верной – страшный, остаточный кошмар, навеянный очередным фильмом ужасов. Серые, извилистые, гладкие стены отсека уходили в темноту, а широкое стекло в пол открывало потрясающий вид на Галактику. Сомбреро светилось розовым светом, перегоняя яркие потоки света звезд между Планетами Гигантами. Но, первое, на что девушка обратила внимание – это температура и условия видимости. Никаких режущих глаз цветов, никаких скачков давления и температуры. Видимо, аттуриец знал об уманах больше, чем Уинр Верна. "Или же ему не плевать". Бросив быстрый взгляд вверх, она так и не смогла разглядеть потолок. В этой кромешной темноте гул машинного отделения проходил вдоль брюха корабля, эхом оживляя мертвую материю. Медленно Сара втянула в себя прохладный воздух. Она уже и забыла, как можно легко дышать. Она забыла, что воздух не должен разносить жар по всему телу. Она забыла… Она многое забыла. Девушка уронила голову на руки. Она даже забыла, как должна выглядеть ее кожа. Отголоски прошлого, воспоминания, характеристики – все то, на что обращаешь внимание, показалось пустяшным. Никогда, никогда Сара не обращала внимание на свое тело под таким углом. Не рассматривала каждый миллиметр кожи на руках, не пыталась с таким остервинением оттянуть кончики волос. Подушечки пальцев оказались мягче и светлее, чем запомнилось девушке. Кожа стала более упругой, а мышцы более рельефными. «Ни грамма жира. Я истощаюсь». Да, она пила мало воды, и еще меньше ела. Мясо не выводится из организма человека, если он не потребляет его вместе с овощами. А овощи девушка не ела очень давно. «Насколько совершенным может быть человек… Создать организм подобный нашему, способный испытывать чувства, эмоции, иметь разум. Говорят, что Бог создал человека по своему подобию. Теперь я - мутировавшее подобие Бога, не созданное для массового производства. Слишком слабое, чтобы выжить, слишком редкое, чтобы подохнуть. Нужно сказать об этом Желтоглазому. Он оценит шутку. Единственное существо во всей Вселенной, которое научило меня оборачивать кошмары в шутку». Мысли самки показались Гушинду очень занятными. Она ему нравилась. Компьютер показывал магнитные волны, исходившие от ее тела. Наклонив голову, Гушинд позволил себе еще некоторое время подсмотреть за ее смысловым потоком сознания. Уинр Верны рядом не было. Последнего больше интересовали неодушевленные носители информации. Покачав головой, Аттуриец встал. Настало время навестить самку, навестить и подумать, как правильно подать ей информацию. *** Ярость, бушевавшая в Адомуре постепенно отпустила грудную клетку аттурийца, мягко опустившись в район живота. Это была война. Спина болела, разорванные мышечные ткани срастались медленно, но Адомура это не напрягало. После той схватки с Уинр Верной, Харония перестала для него быть неизвестным, страшным местом. С его глаз спала пелена неуверенности и удивления, оставив самую реальную из существующих картинок в его неполноценной, отверженной жизни. - Я не понимаю, как ты можешь доверять подобному… От Хултака не укрылась произошедшая с юнцом перемена. Бросив на Адомура быстрый взгляд, Хултак увеличил теп. Они шли по одному из миллиона коридоров, соединяющих между собой ярусы корабля. - Он смеется над нами. Написал Йора… Явидел этого Яута, ему был приписан смертный приговор и, если бы не взрыв, его бы привели в действие. - А смертный ли приговор был ему предназначен? Вопрос Арбитра Адомуру не понравился. И, хоть, юнец больше не мог себя отнести к касте ученых, лишний раз пятнать память о своем народе он не собирался позволять никому. Грозно зашипев, юнец остановился. - Не стоит злиться. Ярость ослепляет, подавляет твою силу воли. Никто не оспаривает твоего происхождения. Подумай над этим. Развернувшись, Хултак продолжил путь. - Куда мы сейчас? - Нужно найти Райде. Через Райде, найдем Йора. - Я хочу разобраться в этом вопросе. - Все ответы ты получишь в отсеке с рабами. Сжав кулаки, Адомур прибавил шаг. Им навстречу шли Яуты и берсеркеры. И тех и других Адомур не видел. Сейчас юнец видел перед собой лицо уманки, которое сменял рык Уинр Верны. «Тебе повезло учиться у Хултака. Он может многое рассказать. Особенно про связь с умановскими самками». Тряхнув валарами, Адомур покосился на Арбитра. Да, по АтжлМору давно ходили слухи о связи Хултака с умановской самкой. Еннинд что-то упоминал об этом при разговоре с Саапром… Узкие коридоры воняли сыростью и духотой. Свернув вправо, Хултак опустил решетчатый трап, и самцы перешли через внутренний разрыв на другую часть корабля. Харония погибала. Адомур и без детального изучения мог с точностью сказать, что этот корабль пережил свой век уже давно. Слишком много грязи, суеты, беззакония. Но даже в этом хаусе рождались свои правила, без которых системы подобных масштабов никогда бы не выжили. И эти правила были интересны. Если у Яутов – Кодекс Чести определял смысл существования, а у Аттурийцев – Законы Совета Старейшин и золотое правило неразглашения, то в Харонии это были неизвестные рычаги. Они давили на хребет нравственности, ломая кости статистической морали и измельчая в стружку жизненные ценности. - Запомни, я не доверяю Уинр Верне, но я доверяю своей логике. Если уманка жива и находится рядом с ним, то это не просто так. - Он может любить самок уманов. Хмыкнув, Хултак до боли в сухожилиях сжал кулак. Узкий коридор закончился широким проходом. Наконец, они дошли до отсека с самками Райде. *** Он не был страшным, но и не являлся обычным Аттурийцем. Когда стальные двери отсека отъехали в стороны, Сара внимательно осмотрела вошедшего. Старость, она приходит ко всем, и с одинаковой точностью искажает изначальный образ. Образ, который любили, уважали, боялись, молились. Гушинд и являлся тем самым характерным образом, которого не пощадила старость. Седые, бесцветные валары истощились, а мощный торс был слегка сгорблен. Половина лица аттурийца прикрывала черная маска, а жвала были облачены в железо. Уже позже Сара узнает, что маска – это часть его лица. Железо, вживленное в плоть. Но сейчас она с интересом и опаской рассматривала ученого, который по словам желтоглазого мог бы ей помочь. - Здравствуй. Мое имя Гушинд. Как твое? Впервые на памяти Аттурийца уман никак не отреагировал. Эмоциональный фон был цельным и… пустым. Самка не волновалась и не пугалась. - Сара. Мое имя Сара. - Кто тебе его дал? - Родители. Нахмурившись, Аттуриец приблизился и присел на платформу. Уманка подняла на него свое плоское лицо и отодвинулась к стене. К своему удивлению, Сара ничего не почувствовала. Ни страха, ни удивления. Она устала переживать. Девушка поняла, чсто если она сейчас начнет анализировать и строить планы, то снова разочаруется. Нет. Пусть все идет, как идет. А там посмотрим. - Но мне дали второе имя. Ксан. - Это правильное имя. Бровная дуга Аттурийца превратилась в ломаную линию. - И мне сказали, что мне можно помочь. - Кто тебе это сказал? - Желтоглазый. Тяжело вздохнув, Гушинд поднялся. - Тебе нужно отдохнуть, а потом мы с тобой поговорим. Уже будучи в коридоре Гушинд был остановлен криком самки: - Так мне можно помочь? Остановить мутацию? Сара смогла различить, как в сумерках опустилась голова Ученого. - Нет. Это никак невозможно. Ты пятое поколение. Резко выдохнув, девушка лениво наблюдала, как закрываются за Гушиндом двери отсека. «Да, надежда не сдерживает своих обещаний. Что ж, это будет самая смешная шутка, которую оценит Яут».