Закрытая зона или мутация нового поколения

Вслух ты спросишь: - Можно я временно переживу ЭТО подле тебя? Надеясь: - Можно ЭТО пережить с тобой? Сглатывая: - Можно ЭТО пережить в тебе? Потерявшийся аноним.

***

      Изначально он подумал, что это шутка. Одна из тех безобидных и провокационных, которые ходили среди местного контингента. Слишком уж она фантастически нелепо звучала. Раньше подобные выходки сильно выводили из себя, но со временем, он научился контролировать свои эмоции. По крайней мере, внешне. Но и этого было вполне достаточно, чтобы начать собой гордиться. Эта была одна из разновидностей той потрясающей двуличности, благодаря которой Йор стал известен на всех ярусах социального обеспечения Харонии.       Увертливый и хвастолюбивый Йор, как и все истинные мерзавцы Галактики, до одурения страшился одиночества и смерти. Хотя, для таких как он, подобные слова являлись синонимами. Яут редко смотрел в свое отражение, находя его жалким и маскируя свое уродство украденными масками у Воинах Чести. Его тщеславие, больное и гипертрофированное требовало жертв и внимания, и чем больше Яут понимал свою неспособность к этому, тем выше и сильнее раздавалось в стороны его эго.       И сейчас, узнав от случайных попутчиков о том, что его ищут двое, среди которых один аттуриец, Йор почувствовал ту колющую зыбкую ярость, присущую существу, из которого старательно пытаются сделать козла отпущения. А ведь, все начиналась так хорошо.       Яут любил Харонию, здесь он мог чувствовать свою принадлежность. Принадлежность к чему-то всегда была одним из самых противоречивых и жизненно важных вопросов. Будь то убеждения, раса, социальная классовость – ты мог быть один, но знать, что не одинок. В отличии от Уинр Верны, Йор не имел ни классовой принадлежности, ни убеждений, и потому от раза к разу ему было приятно чувствовать себя в огромной машине таких же отверженных, как и он. Благодаря этому его величие в собственных глазах росло с непомерной прогрессией: корабль убийц, самых лучших охотников, опровергнувших моральные нормы бытия – лучшего дома и не придумать. Он делал что хотел и был тем кем хотел. Здесь с ним считались, здесь он обрел репутацию и здесь же, он никогда не оставался наедине со своими страхами. Кроме одного – Арбитры. То, что молодой аттуриец ступил на ярусы корабля, Йору уже показалось подозрительным. Яут – да, но аттуриец? Это выглядело погано, и на привкус отдавало ложью. Молодых ученых не изгоняют, их убивают. Вырезают вместе с полученными знаниями и выработанными способностями, чтобы не смогли навредить расовому потенциалу. Да, политика системы охраны АтжлМора была известна в Харонии не только Йору.       Перебравшись через несколько отсеков с загнанными умирающими чужими, Яут отодвинул обшивку корабля в сторону и пролез сквозь вентиляционный ход. Вентиляция - одна из головных проблем века корабля: духота часто приводила к недостатку азота и болезни легких. Широкие шахты труб накладывались слоями друг на друга, образуя лабиринты соединений отсеков. Йору сказали, что эти двое искали его в отсеке с самками… Значит, они ушли на третий ярус. Вот, за что Йор еще любил Харонию, так это за ее пространственность. Высокие потолки в двадцать метров, скрывали тебя от толпы. Никто не задирал голову вверх, если это была не очередная травля уманов ксеноморфами. По правде сказать, иссушенное телосложение Яута слабо помогало ему в повседневной жизни, но оказалось невероятным плюсом в лазании по трубам. Ха! Йор часто помогал рабовладельцу уманов вытаскивать самок из подпола Харонии. Маленькие и увертливые, они пытались найти способ сбежать, не зная, что и среди Яутов есть отличные лазутчики. Добравшись до сетчатого люка, Йор остановился. Сквозь прорези в поддоне хода белесые глаза разглядывали чужаков. Их невозможно было не заметить. Походка, взгляд, одежда, экипировка….       Скользя взглядом по каждому из толпившихся на ярусе, Йор смотрел исключительно в сторону арены, но если бы он повернул голову чуть вправо, то он бы заметил двух самцов, остановившихся около платформы со смесями. Хултак был зол. Не поймавши Йора в отсеке с самками, можно быть уверенным, что его вообще невозможно будет отловить. Скорее всего его уже оповестили об их визите, и теперь Яут скрылся в задворках корабля. - Может, он в своем отсеке? Голос аттурийца поглотил шум толпы, но Хултак смог уловить суть. - Побеспокойся о своей спине, а не о Плохой Крови. - Ты сам сказал, что нужно обсуждать проблему. - Обсуждать! – Резко обернувшись на юнца, Хултак буквально выплюнул ему слова в лицо, - Это когда есть, что обсудить. А что ты мне можешь сказать такого, о чем я не знаю? Опустив голову, юнец отступил назад, показывая этим жестом полное повиновение. «Юн, глуп, заносчив. Неповоротлив, нетерпелив, но способен учиться». Адомур знал, как нужно вести себя в ситуациях, когда вышестоящий по рангу тобой не доволен. У Адомура не было той заносчивости и гордыни, которой так славятся Охотники. Ему ничего не стоило лишний раз поклонится или промолчать. Он не был безнадежным.       Смерив юнца взглядом, Хултак отметил про себя, что теперь считает его своим воспитанником. Поймав себя на этой мысли, Арбитр крепко сжал жвала и отвернулся. Он мог бы оставить его здесь, и был бы прав. Адомур потерял свои позиции ученого, потерял права и защиту. Он вор, беглец, один из множества, которым напророчена смерть. Один из этого самого множества, которое толпами носилось по ярусам давно потерянного корабля, не разбирая дороги и оттаптывая друг другу ноги. Час назад он был в стыковочном отсеке и именно тогда Хултак осознал масштаб катастрофы. И ему пришла в голову одна очень неприятная, но очевидная мысль. Вполне возможно, что Яуты сами виноваты в том, что Кодек Чести не соблюдается. Ведь, по большому счету, там многое идет в противоречии с природой Науду. Возможно, будь они более лояльнее и более гуманнее, Плохой крови стало бы меньше на этом свете. « - Когда наша работа будет закончена, мы переродимся в слабые тела уманов». Нахмурившись, Хултак посмотрел сквозь прорези в маке на толпу Райде. Это были самцы уманов и они были изможденными и больными. - Мы переродимся в уманов, только если будем вести себя, как уманы. Оторвавшись от смеси, Адомур с удивлением взглянул на Арбитра. Что именно имел в виду Хултак, аттуриец так и не понял, но решил вернуться к этому разговору позже, когда они научаться больше доверять друг другу.

***

      К окончанию колледжа Сара и не помнила, что в Июле 1995 года сильно ударилась головой, растянувшись на асфальтированной дорожке в парке. Вообще-то воспоминания о том злополучном падении стерлись из ее памяти к окончанию школы, но острое ощущение незащищенности и тотальной потери контроля осталось на всю жизнь. Подобно морским волнам, они приливом накатывали на ее сознание, и время от времени Саре казалось, что с ней должно случится что-то непоправимое. Люди за множество лет теории и практик придумали множество названий таким явлениям: интуиция, эмоциональный шок, де жа вю. Сара склонялась всю жизнь к последнему, поскольку особой интуиции она в себе не наблюдала, а признаться в прогрессирующей психической болезни у нее никогда бы не хватило смелости. Почему-то «эмоциональный шок» как ни крути, для жителей ее городка имел специфический окрас цвета психиатрического отделения больницы.       Со временем, переходя из класса в класс, Сара перестала замечать эти приступы необоснованной паники. Толи это было из-за резкого роста, толи из-за разыгравшихся гормонов- девушка не знала. Будучи тинейджером, она была уверена в так называемой силе взросления, когда все становится по плечу, когда ты можешь быть предоставлен самому себе, и родительская цензура больше никогда не сможет до тебя добраться. На деле же оказалось, что так называемое «взросление» для школьников ограничивается удлинением костей и созреванием яичников. Но эта аксиома стала девушке понятна несколько позже, когда она нацепила на правую грудь бейджик официантки и начала работать в закусочной около заправки, чтобы оплатить семестр в колледже. Она это поняла, когда позабытое чувство паники настигло ее при выходе с работы. Мимо пронеслась на бешеной скорости машина, поднимая под колесами столбы пыли с запахом горелой резины. Возможно, не подавшись тогда девушка назад, ее бы сбили, а, возможно, и нет. Сара не хотела об этом думать. С этого дня призрачный страх преследовал ее повсюду. В стенах зданий и вне их, во сне и наяву. Для него не существовало границ стран, разрозненных режимов сна, разделенных напополам или на четверти интереса с посторонними людьми. Он навещал ее сознание в самые неподходящие моменты, пока… ее тело не оказалось под воздействием лабораторных ухищрений инопланетной расы. Пока она не… Вскрикнув, девушка резко села. Сон, который она увидела был странным, она одновременно и знала и совершенно не имела понятия о том, что видела. Забытые, истлевшие образы жизни, которые она так старательно выстраивала в своей голове, теперь казались ей неправильными. Косыми, ассиметричными, нечувствительными. Да, именно нечувствительными. Сколько бы звездной пыли не клубилось около корабля Гушинда, и сколько бы радиации не выбрасывал в атмосферу красный гигант, Сара ничего не чувствовала к своей прошлой, земной жизни. Казалось, что покинув АтжлМор, все ее рецепторы памяти атрофировались. Точка отсчета, которая затикала с Адомура вызывала в хрупкой грудной клетке ответную реакцию, болезненную, сопереживающую, понимающую. Пустота постепенно начала заполняться, тьма рассеиваться. Но как же этого мало для восполнения той, полноценной жизни, которой она жила. Как же Аттури будут возвращать ей этот долг? Бесконечная численность забытых эмоций, разрушенные километры памяти, которую посчитали бессмысленной и бесполезной, ощущение любви, жажды, ненависти, даже алчности и тщеславия. Ничего. Аттури стерли с подкорки ее мозга не только добродетель, но еще и грехи по пятому Евангелю. «А, ведь, они ценят нас по большому счету за наши грехи. Мы для них дно». Дверь отсека была открыта. Встав на ноги, девушка больше не могла оставаться наедине с собой, она должна найти этого странного яута и узнать, что значит «пятое поколение».

***

Ладонь затекла и устала держать на себе вес. Нет, Йор не боялся быть обнаруженным: слишком много шума вокруг, да и не особо его это волновало. Яут беспокоился совершенно по другому поводу: за десять минут он так и не смог определить местонахождение тех чужаков. Десять минут – исчисление жизни для умана, для Яута - исчисление смерти. Его тонкие жвала ходили из стороны в сторону, то соприкасаясь друг с другом, то оттопыриваясь. Переставив правую ладонь с нагретого места на холодное, Йор почувствовал, как под ним прогибается железо. Трещины в вентиляционной шахте никто не исправлял… В следующую секунду Яут почувствовал, как проваливается вниз, прямо в кучу рабов.

***

      Солнечная радиация, наполнившая Млечный путь, пронеслась дальше..Ее уже не сопровождал сухой ветер поверхности очередной звезды. Карлики, красные гиганты, разбитые и умершие планеты. Последние уже давно продали свою душу темноте, но их свет все еще виден с других планет. Замедленная реакция Галактики, скованная временем. Гушинд рассыпался на глазах. Его лицо, поддерживаемое железной пластиной, не могло больше существовать самостоятельно. Он был стар, и по мнению Уинр Верны жалок. То, что иноверец знал о самке – не делало ему чести, поскольку сам Беда догадывался о ее предназначении.       Черное солнце сделало лишний круг за их кораблем, плотность звезды увеличивалась с каждым годом на долю процента. Галактику Собрерро ждало продолжительное будущее с непонятной судьбой. Иноверцы были не первыми и далеко не последними, кто облюбовал себе эту область. Но Гушинд был уверен, что при его жизни, ни Аттол, ни АтжлМор не найдут средств и сил официально сделать ее своей. Если одна сторона заявит на эту зону права, то война неизбежна. - АтжлМор не будет спрашивать разрешения у Аттола. Проверки, которые задумали сделать исследователи материнского корабля Охотников – не найдут своего подтверждения в стенах базы Аттури. Голос Гушинда был хриплым и обрывочным. Система кровообращения в его теле уже достаточно износилась, как и его органы, как и скорость реакции. - А я и не надеюсь, что Аттурийцы когда-нибудь сунут нос в эти места. У меня есть подозрение, что в скором времени они вообще никуда сунуться не смогут. Высокий и пластичный Яут так и не повернулся к иноверцу, когда тот вошел. Гушинд нашел Уинр Верну в отсеке лаборатории плазмы. - У тебя здесь слишком много записей, и они не датированы. - Если ты можешь просматривать заметки к опытам, еще не значит, что ты их поймешь. - Верно говоришь, Ученый. Я не стремлюсь понять тебя. Ядовитого цвета иероглифы плавно передвигались по строчке справа налево на мониторе бортового компьютера. Лаборатория Гушинда не навевала ужасы и не резала память на куски, как это было на АтжлМоре. - Ты достойно переделал эту платформу под себя. Заменил материалы, поменял расположение отсеков, сделал все, чтобы быть не похожим на Саапра. А ведь, он отнял у тебя АтжлМор. - Зачем ты прилетел сюда. Да еще с этим бедным существом? - Я был на АтжлМоре недавно. Думаю, ты слышал о моих подвигах. Саапр чувствует себя более чем хорошо в отличие от одного изгнанного ученого. Лаборатории, которые ты использовал для выведения клонов, теперь перенесены в отсеки пыток. Саапр смог завоевать доверие Аттурийцев намного лучше, чем ты. И ушел он в своих исследованиях дальше тебя… Гушинд молчал. Ядовитого цвета буквы бежали по компьютеру на уровне его глаз, а сквозь железные пластины стен из морозильного отделения веяло холодом. - … в лабораториях же, за которые ты положил свое изгнание и честь, теперь содержится Плохая Кровь. Интересно, только я вижу закономерность в таком раскладе или нет? Скорее всего не только я, ведь из этих камер я сбежал не один. Краем глаза Беда видел, как напрягся Ученый. Это было бы забавно, если бы не было столь отвратительно. - Я уже давно не имею к АтжлМору никакого отношения. И то, что там происходит, меня не касается. Если ты прилетел сюда ради подобных разговоров – то уходи. Теперь Беда развернулся. Он был на полголовы выше Иноверца и его желтые глаза смотрели на Ученого свысока. - И как давно ты перестал воспринимать свое вынужденное одиночество как болезнь? - Ты решил отдать умана мне? - Тебе? Уманы пылки только к тем, кто к ним безразличен. «Я решил уничтожить АтжлМор». В сумраке лаборатории, наполненной запахом химикатов, голос Беды в голове Гушинда вызвал у последнего приступ мигрени. - Я не понимаю, что ты имеешь в виду. - Мне нужны координаты «Остоженного камня». И не надо мне говорить, что ты не знаешь где он. Гушинд знал, он не мог не помнить об этом артефакте, который их предки похоронили на планете Крон. Удивленно вскинув брови верх, Гушинд видел, как изменилось выражение в глазах Яута. Если раньше там можно было прочитать угрозу и иронию, то теперь их желтизна отливала непотребным чувством отвращения. Иноверец и раньше тренировался не выказывать на лице никаких эмоций, поскольку маска тогда начинала отходить в сторону от пораженной плоти лица, но сейчас он потерял над собой контроль. - Ты гниешь заживо и не хочешь мне помочь… - Да, я наполовину мертв. И делаю все возможное, чтобы Черный Воин навестил меня. - Если привести в действие Остоженный камень, то его радиация превратит все живое на АтжлМоре в кисель. Я долго плутал по Вселенной в поисках той формы жизни, которая сможет его зарядить. И это в самом деле смешно! Я нашел нужное мне существо там, где и не планировал. АтжлМор умрет от собственного создания. Разве это не логическое завершения истории? - Чьей? Расы, твоей, моей или умана? - Уманка – мутант. Разряды тока, которыми она бьет все, что попадает под руку – чистая живая энергия аккумулирующая силу камня. А ее смерть… - Опустив взгляд ниже, Беда сдвинул надбровные дуги, - Это логическое завершение ее жизни. Ахтр се-квик рукр там-си кхар. (Рожденный орудием никогда не станет Предводителем). - И именно поэтому ты сказал ей, что она сможет получить от меня помощь? - Нет, я это сказал ей, чтобы она навсегда перестала на нее рассчитывать. Ну так что, ты мне поможешь найти камень? - Беда… - Голос Ученого спустился к гортанным хрипам, - Уманка является пятым поколением. В один момент в отсеке стало очень холодно. Вот чего боялся Яут – то, что он окажется проинформированным неправильно. - Спасибо, что предупредил. - А что касается камня, то он на планете Крон, во впадине Д-хлитта. Тебе предстоит путь через долину Лорта, а ты знаешь, кто там обитает. Да, Уинр Верна знал. И его это не пугало. Сейчас все его мысли были заняты уманкой. «Удивительное и неприятное известие. Теперь становится понятным забота юнца о своей лабораторной зверушке. Если бы он остался на АтжлМоре, то он мог бы заявить на нее свои права, поскольку разрабатывал ее сознание больше, чем кто-либо. Будь она полноценной уманкой, то об его правах даже и речи не стояло. Но на АтжлМоре самка заимела себе другой статус. Лабораторный, ограниченный, неестественный - клон».