Глава 10. Без нее
23 января 2017 г., 17:18
февраль 1916 г.
— Лучше бы я никогда не рождалась, — прошептала она, закрывая глаза перед сном и вслушиваясь в непрекращающуюся пальбу. Мадлен обращала на нее внимание лишь в те минуты, когда все вокруг точно бы затихали, и тогда гул становился словно бы осознанным. — Я не могу никому помочь, Лесли! — Не говори глупостей... По-моему, дело в том, что этот Верден — самое гиблое место на свете. Это все из-за немцев! Мадлен вздохнула. Лесли всегда старалась поддержать ее — за все то время, что они работали бок о бок, они стали неплохими подругами. — Мир без тебя не был бы таким же, правда. Подумай об этом... а сейчас спи. Повинуясь ее сонной просьбе, Мадлен закрыла глаза. Мир без нее...***
Эрик сидел у камина, задумчиво глядя в пляшущее пламя. За окнами метался дождь, но в их доме было тепло и уютно. Из комнаты Густава доносились звуки скрипки — мальчик делал успехи, но мужчине все равно казалось, что ему чего-то недостает. Эрик никак не мог понять, чего именно — безумного ли жара, затаенной ли страсти... Хотя, впрочем, откуда это в ребенке? Решительная чушь! Рядом с ним лежало письмо от Жака, и сейчас Эрик думал лишь о том, как же этому мальчишке повезло. Он писал, что ему предложили неплохой контракт на севере Италии, и он, разумеется, примет его, хоть это и означает уехать еще дальше от семьи. Жак нашел себя в этой работе, и Эрик был даже рад. Как бы Кристина не утверждала обратное, Эрик никогда не ощущал его своим сыном. Он не чувствовал в себе ни капли любви к этому, пусть и талантливому, молодому человеку. — Папа? — Сесиль, еще совсем малютка (ей недавно минуло пять), вошла в гостиную, держа в руке хорошенького плюшевого медвежонка. — Ты почитаешь мне сегодня на ночь? — Вы с мамой уже вернулись... — как-то рассеянно произнес он. — Я очень постараюсь, но если она меня уболтает, то я ничего не обещаю. Девочка захлопала в ладоши и подбежала к нему, забираясь на колени. Эрик помог ей и прижал к себе. — Ты просто мой ангел, — он улыбнулся. — Позовешь маму? Ну беги, беги... Мужчина посмотрел на нее как-то странно. Никто из его детей не унаследовал его характера и, слава богу, его внешности. Они оба — и Сесиль, и Густав, — были так похожи на свою мать, что Эрик иногда даже диву давался. Разумеется, она была ему верна, но... Эрику чего-то не хватало. Ему все время казалось, что он лишен чего-то, чего-то до безумия важного, какой-то части своей жизни... Словно бы эту часть отняли, когда он так нуждался в ней. Мужчине почудилось, что тихий ветер прошептал лишь одно имя, и это имя заставило его вздрогнуть. Мадлен... Он встал и подошел к окну, глядя на пустой сад. Мадлен... Так звали его мать, но это имя отозвалось какой-то сладкой тоской по чему-то, чего он не знал. Кристина вошла в комнату, и Эрик вновь отметил ее красоту. На этой встрече местных мамочек она точно была самой запоминающейся и самой счастливой. Она обняла его, подняла сияющие голубые глаза на него и улыбнулась — так, как никто больше не умел. И пусть эта тоска по несбыточному не покидала его, Эрик был уверен, что сейчас Кристина важнее сотен и тысяч проблем. Он обнимал жену, а в соседнем доме тихонько плакала бесконечно одинокая девочка, не видевшая почти ничего вокруг; девочка, которую звали Арин и чье существование не волновало никого в целом мире.***
Лесли вслушивалась в тихий шепот Мадлен, вновь разбудившей ее в ночи. — Мне снился мир без меня... мир, в котором все было не так! Лесли, как ты думаешь, что останется, когда мы умрем? — Если человек не одинок, то о нем останутся воспоминания... — она погладила Мадлен по спутанным темным волосам. — Обо мне уже некому помнить. Меня украли из дома в детстве, но тот человек умер еще десять лет назад. Мамы нет уже много лет, сестра обо мне и слышать не хочет — баронесса Кастелло-Барбезак не желает верить незнакомке, утверждающей, что она, дескать, ее младшая сестра. — Баронесса... Ее зовут Мег, верно? Она когда-то танцевала в Опере. Мне рассказывал отец. Так значит... Ты не просто Лесли, ты та самая пропавшая Лесли! Ты дочь мадам Жири, смотрительницы пятой ложи Гранд Опера... Мадлен смотрела на Лесли, и на лице Жири-младшей отразилось понимание и неверие одновременно. — А ты... Ты его дочь, верно? Я вспоминала мамины сказки про Призрака, и в них она всегда говорила, что у него был ангельский голос... и маска, совсем как у тебя. Они смотрели друг на друга, и Мадлен ощутила, как тоска по отцу и боль потери его и Пьера вновь накатывает на нее. — Так странно, — произнесла Мадлен, закрывая глаза. — Так странно переплетаются судьбы... Лесли вздохнула. — Спи уже, Мадлен. Завтра будет новый день, и нам обеим понадобятся все наши силы.
