Глава 2. Девочка за забором
13 апреля 2014 г., 22:16
сентябрь 1887
Мадлен бродила по аллеям, на которых уже лежали первые пожелтевшие листочки. Северный ветер приносил с собой холод и неприятный промозглый воздух, так что девочка часто ежилась и старалась побольше ходить. Ей не хотелось играть. Что-то тревожило ее, но Мадлен никак не могла понять, что именно. Она ощущала, что кто-то наблюдает за ней сквозь живую изгородь. В этой части сада девочка бывала редко – слишком близко к старому и почти заброшенному дому. Но в последнее время она слышала за изгородью голоса. И часто она слышала, как кто-то окликал девочку по имени Арин. Мадди не представляла, как та выглядит, но в ее сознании четко возникала хорошенькая светловолосая, как мать, девочка с ангельскими чертами лица. Да, порой кто-то звал Поля и Адель, но их пытались найти реже. Мадди осторожно прошла к изгороди и прислушалась. – Как ты мне надоела, Берта! – послышался звук пощечины, и этот же звонкий девичий голосок произнес последующие слова. – Убирайся прочь! Дура! Я все скажу маме! Послышались торопливые шаги, и чей-то еще голос произнес несколько непонятных слов. После первый голос снова продолжил. – Арин, будь тут и не уходи никуда! Мадлен решилась и окликнула незнакомку. – Арин... Ты тут? Ей отозвался мелодичный голосок. – Кто тут? – в голосе девочки прозвучал испуг. – Ангел, что пришел забрать меня на небо? Мадлен рассмеялась. – Нет. Я просто Мадди. Мадлен. – Какое красивое имя... Оно звучит, как орган. Правда? – Скорее, как арфа... Папа играет на ней иногда. – Но где ты?! Где ты? – За изгородью. Я живу рядом. Вы недавно переехали сюда? – Тут есть изгородь, да... Я думала, за ней никого нет. Мы тут очень недавно. Сколько тебе, Мадлен? – Недавно исполнилось пять. А тебе, Арин? – Девять, – отозвалась девочка. – У тебя нет лестницы или чего-то в этом духе? Хочу перелезть к тебе. – Я... я не знаю. В голосе Арин прозвучало замешательство. – Лучше приходи ко мне со своей матерью, тетя Августа будет счастлива познакомиться с соседями. Все равно ей нечем заняться дома. – Она не работает? – Как ты могла такое подумать, Мадлен! Она же не какая-нибудь... А твоя мама, что, работает? И кем же? – Она поет... в Опере. – Это... странно. А твой отец? – Он работает дома. А твой? – Он умер. Мадлен почувствовала себя по-идиотски. Даже в пять лет она понимала, что такое смерть. – Прости, я... – Ничего. Я привыкла к непониманию. Может, ты будешь со мной часто говорить, и я пойму тебя, а ты – меня. И мы станем подругами. – Арин! Идем! – Мне пора. До встречи, Мадлен! За изгородью стало тихо. Мадлен задумчиво стояла у стены. Видела бы эта девочка ее... смогла бы принять ее лицо? Слова отца не прошли даром, Мадди стала часто думать о своей внешности. На дороге послышался стук копыт. Девочка побежала в сторону дома, намереваясь встретить мать. – Мама! Мама! Кристина, выходившая из экипажа, прижала к себе дочь. Она выглядела уставшей, и даже Мадлен отметила это. Кристина освободилась от объятий дочки и поспешно пошла в дом, держа Мадди за руку. Девочка посчитала за лучшее пока не рассказывать о соседке матери.***
Кристина опустилась на стул в кухне. Под предлогом того, что ей нужно что-то спросить у мадам Жоли, женщина вырвалась от мужа и дочери и спустилась сюда. Мадам Жоли не было, но она и не искала эту женщину. Кристина опустила голову на руки и беззвучно заплакала. Она научилась скрывать свои страхи и свое отчаяние. А порой оно было, вот как сейчас. Он вошел незаметно, почти неслышно. Опустился рядом и приобнял. Кристина прижалась к нему, тихо всхлипывая. – Мама, мама... Не плачь... – тихо произнес Жак. Ему было уже шестнадцать, и как удачно, что он еще не уехал в школу. – Жак... Я ужасная мать... Я не могу содержать свою семью! Не могу бороться за счастье моей дочки и моих сыновей. Сегодня новая соседка смерила меня презрительным взглядом. И я слышала, как она сказала своей дочери... сказала, что я... я... п-п-прости... п-п-проститутка... Юноша нежно провел рукой по ее волосам. – Мама! Ты не должна так много волноваться... Ты же не такая, не такая... и ты прекрасная мать, самая лучшая... я люблю тебя, мам... и Густав любит, и Мадди. Кристина вздрогнула от последних слов. – Я боюсь... боюсь, что... она не простит того, что осталась жить с этим проклятием. Эрик был прав, я ведьма, я произвела на свет уродку! Боже, он так любит ее, но я вижу в его глазах жалость! Наш брак пошатнулся, мне кажется, что Эрик разлюбил меня... а теперь я вообще не знаю, что будет! Как жить мне, когда я знаю, что мои дети могут ненавидеть меня? И теперь все еще хуже! Жак, я жду ребенка!
