Глава 3. Подчинение и согласие
21 апреля 2014 г., 10:22
ноябрь 1887
– Кристина! Она встала из глубокого кресла, повинуясь его зову. Ничего не изменилось с годами. Кристина Люсиль оправила складки платья. Она чувствовала себя плохо – как всегда в последние месяцы. Порой девушка жалела, что она не избавилась от ребенка. Она даже пыталась выяснить у Лючии ла Сорелли, как с этим управиться, но та поставила ультиматум – либо избавиться от ребенка, но тогда сказать Эрику об этом, либо продолжать ждать и пока утаить это положение. Разумеется, Кристина предпочла скрывать все от мужа. И пусть она прекрасно понимала, что «виновник» ее положения – муж, девушка все равно не находила в себе сил признаться. Она боялась реакции Эрика, боялась его гнева... и ненавидела себя за страх. – Эрик! Я не слышала, как Вы вошли... Простите, я... Мужчина выглядел сердитым, на лице ясно отражалось недовольство. Он был без маски – видимо, очень торопился. – Где она? Где Мадлен? Кристина побледнела и осела в кресло. Эрик подошел ближе и тряхнул ее за плечи. – Где моя дочь?! Мерзавка, что с ней?! Он никогда не позволял себе кричать на нее – вот уже с шесть лет. Кристина вздрогнула от его резкого тона. Девушка вжалась в кресло. Она точно снова стала совсем юной, почти ребенком. Девушка побледнела еще сильнее. Она не плакала, но на ее губах замерли слова ответа. Больше всего Кристине хотелось остаться одной, но это никак нельзя было сделать – Эрик определенно был настроен решительно. Он подошел к ней вплотную и нагнулся над испуганной Кристиной. – Что ты с ней сделала?! Что? Как ты смеешь молчать? Как смеешь скрывать все от меня? Как? О, Кристина, я поражен, нет, попросту поражен. Ты моя жена, Кристина Люсиль, и ты не имеешь права на то, чтобы утаивать от меня местонахождение моей же дочери! Она побледнела еще сильнее, но ничего не ответила. Голова закружилась, и Кристина без сил откинулась в кресло. – Эрик, пожалуйста... дай мне воды... – прошептала она. Перед ее глазами все поплыло. Она услышала, как Эрик что-то уронил, а потом потеряла сознание.***
Мадди куталась в плащ, дрожа от сильного ветра. Она выглядела уставшей и одновременно счастливой. Девочка прижималась к изгороди так, как когда-то прижимался ее отец к стене артистической уборной матери, желая ощутить себя рядом с ней. Но Мадди об этом, понятное дело, не знала. И сейчас она не могла понять, почему ей кажется, что все уже происходило. Девочка вслушивалась с жадностью в слова Арин. – Ты не представляешь, как я испугалась, когда меня искал папа! Я спряталась... Если он узнает, что я говорю с тобой... он мне не простит! – Как ты можешь так говорить, Мадлен! Он твой отец, и он не может по-настоящему сердиться на тебя. Разве он бил тебя когда-то? Разве причинял боль? О, Мадлен, ты невероятно эгоистична! Мой папа умер, когда мне было столько же, сколько тебе. Мадлен, я тоже не видела в нем любви... но она была. Знаешь, человеку нужно огромное мужество, чтобы увидеть любовь. – Это слишком сложно для меня. Что ты имеешь в виду? Мокрая листва холодила руки девочки. Арин какое-то время помолчала. – Нужно смотреть сердцем, понимаешь? Мадди невольно вспомнилось, как отец сказал ей нечто подобное не так давно. Девочка рассеянно повторила слова подруги полушепотом. – Смотреть сердцем... – произнесла она и продолжила уже громче. – Я не умею. Не умею! – Почему же, Мадлен? Ты и впрямь считаешь, что для тебя главное – внешние проявления любви и показные ласки? Не легче ли знать, что где-то в душе гнездится горячее чувство? Чувство, что сильнее всех других? Арин замолчала. Мадлен тоже молчала. Ее подруга была не по годам умна и мудра. Мадди догадывалась, что это потеря родителей сделала Арин такой. Арин умела видеть этот мир без прикрас, девочка всегда была достаточно зоркой, чтобы понять, как устроен он. Арин умела слушать – не перебивала и вслушивалась. Девочка действительно слышала нечто необычное, ее слух всегда был обострен. Мадлен нравился голос подруги – в меру мелодичный, он успокаивал девочку. Мадлен была счастливой. Девочка не знала настоящей жестокости, она лишь слышала о ней или читала. И представить, что другие люди могут быть непохожи на Арин... нет, это было выше ее сил! Арин же... Мадлен порой казалось, что подруга пытается оградить ее от переживаний и потрясений. Но девочка принимала правила игры. Иногда проще принять, чем бороться.***
– Кристина... Кристина... – тихий шепот разорвал звенящую тишину, и она открыла глаза. Кристина лежала на кушетке, и Эрик нежно поглаживал ее по плечу. Девушка выдохнула. Он не причинит ей боли. Не причинит. Эрик любит ее. Любит. – Ты очнулась... – нежное прикосновение губ к ее лбу. – Прости меня, прости, я опять... – Эрик! Ничего такого в этом нет! – воскликнула Кристина, перебив мужчину. Она села, чуть подвинувшись, чтобы Эрик встал с колен. Что-то знакомое было в этой сцене. Ах да... их первая встреча, когда он признался, что не Ангел и не Голос. – Я не должен был... Просто... я испугался. Порой мне кажется, что ты всячески пытаешься избавиться от Мадди, что ты пытаешься причинить ей боль, что ты ненавидишь меня за то, что у тебя такая дочь... – Эрик, сядь ко мне. Он повиновался, и Кристина заключила его в объятия. Она долго не отпускала, и по ее щекам текли слезы. Наконец она отстранилась. – Как ты можешь так думать? Как? О, это все из-за меня, я знаю, знаю! Я слишком много работаю, слишком много, и я так мало провожу времени с вами двумя – с тобой и Мадди. Эрик, пожалуйста, прости меня, прости... Я пытаюсь быть хорошей матерью, но я не могу. Я не в силах прокормить нашу семью и одновременно быть дома. – Моих сбережений хватит на пару лет. – Эрик, я сама знаю, как мне распоряжаться деньгами! Я делаю это почти семь лет! – И ты всегда не допускаешь меня до этого! – Я сама распоряжаюсь деньгами. Последнее она почти процедила. Эрик тяжело вздохнул. – Послушай, Эрик, я буду дома какое-то время... не сейчас, позже... и я просто хотела сказать, что... Она замялась. – Да? – У меня... у нас... будет... будет... ре... ре...ребенок, – с трудом выговорила девушка и спрятала лицо в ладони. Эрик отшатнулся от нее и вскочил. – Нет! Нет! Нет! Я не хотел! Нет, черт возьми! Нет! Кристина, ты уверена? Уверена? Он метнулся к дверям, но тут же кинулся обратно. – Эрик, через месяцев пять у меня родится ребенок. Это так. Я убеждена. – Безумие! Он метнулся к дверям, Кристина побежала за ним, путаясь в платье. – Эрик! Он вихрем промчался к парадным дверям, надев маску и набросив пальто. – Эрик! Эрик! Эрик... Кристина уселась на ступеньки и разрыдалась. Он не пожелал говорить с ней. Не пожелал поддержать. Нет, Кристина и не ждала радости, но хоть немного поддержки... Она услышала быстрые детские шаги. Мадди. Кристина порой ненавидела девочку. Но сейчас... сейчас она поняла, что калечит свою дочь все больше и больше. И что она, Кристина – глава семьи. И более у Мадлен нет никого. Отец не любит ее. И, значит, все зависит от нее. От Кристины Люсиль. «Моя дочь. Единственная дочь. Не будь эгоисткой, Даае!» – Мадди! – Мама! Что такое? Ты плакала? – Ерунда, Мадди. Сегодня вечером мы идем в гости! Я помогу тебе одеться и выбрать подходящее платье. – А к кому? – К Дефоржам, это за ручьем. Кристина заметила, как в лице дочери промелькнула обида, но девушка так и не поняла, что не понравилось Мадди. Девочка улыбнулась. – Я к себе, мама. Скоро спущусь к обеду. Мадди упорхнула наверх птичкой, а Кристина вновь расплакалась. Она ничего не понимала.
