Ее звали Мадлен

      Играла музыка. Арфа. Тихие и нежные звуки, лепет струн – Кристина знала его с самого первого дня у Эрика. И теперь эта мелодия напоминала девушке о том, как она испугалась в первую их встречу.       Голова болела так, словно по ней ударили чем-то тяжелым, перед глазами поплыли круги, когда девушка попыталась подняться. Кристина безвольно откинулась назад. Она лежала на кушетке, слишком старой и потертой для нее. Ах да... она же в подвалах Оперы.       Девушка вспомнила, как вечером попыталась найти Эрика. Ее попытки увенчались успехом. Ибо кто, кроме него, мог выключить камеру пыток?       Музыка стихла. Внезапно раздались шаги. Кристина легла, стараясь вызвать побольше жалости к себе. Девушка прикрыла глаза, наблюдая из-под неплотно прикрытых век за всем происходящем.       Эрик выглядел еще более замученным, нежели до их встречи. Он тихо вошел и оперся о дверной косяк. Кристина поняла, что находится в бывшей гостиной. Впрочем, она тут же прикрыла глаза, потому как Эрик пошел в ее сторону.       Мужчина нежно прикоснулся тонкими ледяными пальцами к ее лбу и откинул светлые локоны. Кристина старалась не дернуться, чтобы он не уходил, но все ее тело жаждало прижать его пальцы к губам и целовать, целовать... а потом уснуть в его объятиях. И чувствовать себя защищенной, маленькой и ранимой. Эрик нагнулся, и Кристина ощутила прикосновение непривычно горячих и сухих губ к своей щеке. Девушка больше всего боялась дернуться, ибо тогда он бы отстранился. Эрик присел рядом – непонятно, на что, – и нежно принялся расплетать ее прическу. От прикосновений его пальцев внутри у девушки все пело... она успела соскучиться по нежности и совершенно обычной человеческой ласке. Месье Флориани был излишне настырен, а Мадди... все-таки она еще ребенок и сама нуждается в нежности.       Головная боль точно становилась менее сильной, когда мужчина гладил ее светлые пряди. Кристина ощущала, как ее тело перестает подчиняться и требует лишь одного – сна.       Цепляясь за его образ, Кристина на миг приоткрыла глаза и взглянула на Эрика. Он не заметил, но девушка отметила, что тот выглядит неважно. Крайне неважно. И дело не в чем-то конкретном, а в общем состоянии.       «Завтра... все завтра».       – Люблю тебя, Эрик, – сорвалось с ее губ прежде, чем девушка погрузилась в забытье.

***

      Она пришла в себя в полном одиночестве. Кристина осторожно открыла глаза. Да, она была в гостиной, но та разительно отличалась от той, к которой девушка привыкла. Мебели не было почти никакой, разве что кушетка да небольшой столик. На столике лежало сложенное чистое полотенце и стояла чашка с чаем – видимо, еще горячим.       Девушка села, стараясь быть осторожнее, но приступов головокружения почти не было. Кристина прошла к столу и заметила записку. Ей это напоминало первые дни в подземелье.       Приводите себя в порядок и ждите меня. Я выведу Вас наверх, уже не моя Кристина.       Кристина прижала записку к груди и разрыдалась, опустившись на кушетку. Как он может? Как? После всего? Неужели он просто искал повод избавиться от нее?       В голове девушки не укладывался такой поступок Эрика. Нет, нет, безумие! Она должна с ним поговорить. Наверное, ему показалось, что так будет лучше... нет, нет! Он должен любить ее. Не может Эрик оставить свою Кристину! Не может!       – За что? За что, Эрик? Неужели я не была нужна тебе?!       Девушка молча встала и, взяв полотенце, прошла в ванную через некогда свою комнату. Слезы текли по ее щекам, как и раньше, когда она только начинала здесь жить. Тогда Кристина молила небеса об избавлении, а теперь... теперь она сходила с ума от тоски.       Кристина не стала заплетать волосы ни во что – без зеркала ничего бы не получилось, да и они были слишком мокрыми, чтобы сделать из них что-то красивое. Девушка села на кушетку и внезапно разрыдалась в голос.       Ее трясло, с губ слетали проклятия вперемешку с просьбами и судорожными всхлипами. Девушка кричала, кричала в пустоту. Голова тут же предпочла заболеть, но Кристину это не волновало. Она просто не могла больше сдерживать свою боль. Это было невозможно.       Перед мысленным взором проносились счастливые воспоминания, связанные с Эриком. Ее Ангел Музыки. Странные чувства. Их вторая ночь. Признание. Рождение Густава. Безоблачные четыре года до рождения Мадди. И после было еще что-то хорошее, но его было все меньше и меньше...       Она всхлипывала, совершенно не думая о том, что скажет Эрик, если увидит ее в таком состоянии.       А он пришел. Тихо и незаметно вошел в комнату, но Кристина ощутила его присутствие и подняла голову.       – Кристина! – воскликнул он и бросился к девушке. – Боже мой, что с Вами?       – Эрик... – бессильно прошептала девушка и едва подавила всхлип. – Вы... Вы... Эрик, молю Вас, скажите, зачем? Зачем Вы меня оставили? За что? Неужели Вы больше не любите меня?       Стон вырвался из его груди, и мужчина упал на пол у ее ног.       – Вы ненавидите меня, Кристина?       – Нет, нет! Я... я... я люблю Вас, – произнесла она сквозь слезы. – Но скажите, за что, за что?       – Я совершил ошибку... чудовищную ошибку! Я не сумел отказаться от Вас, но я должен... должен! Вы такая юная, такая прекрасная... неужто я имею право на Вашу любовь? На то, чтобы Вы прожили свою земную жизнь с уродом? Монстром? Убийцей? Не для того же Вы родились на свет, Кристина!       – Как Вы можете! Говорить такое! Я Ваша жена, и я люблю Вас... и не в моих силах расстаться с Вами! Я пошла искать Вас, Эрик, и, клянусь, я жаждала лишь одного – быть с Вами!       – Кристина... – он взял ее руки в свои, но тут же отпустил. – Вы нужны своим детям, а месье Флориани, вероятно, полюбит их.       – Я не люблю его. И мы не помолвлены. Я пыталась вызвать ревность у Вас, потому что боялась, что Вы меня разлюбили. Прошу, Эрик... прошу...       Девушка коснулась его маски, но Эрик перехватил ее руку.       – Я готова умереть ради Вас.       – Кристина, все, что я могу Вам дать – это боль. Потому что моя любовь к Вам тоже причиняет Вам боль, Кристина. И Ваш ребенок... Неужели Вы не боитесь?       – А Вы считаете меня трусихой? Не знала. А вот Вы трус. Вы боитесь. Вы даже и не пытаетесь этого отрицать. Вы знаете, что я пережила за этот месяц? Нет, Вам этого не понять! А Мадлен? Вы оставите дочь без отца? А Густав и Жак? Что будет с ними, когда они вернутся? Скоро Рождество, Эрик, и мы все будем дома... но без Вас это не дом.       – Довольно! Кристина, я не трус и никогда им не был!       – Скажи мне лишь одно, ты... ты любишь меня? – прошептала девушка и резко сдернула маску с него, но Эрик даже не отшатнулся. Он смотрел ей в глаза так, точно его жизнь зависела от нее.       – Я всегда любил тебя, моя Кристина. И люблю сейчас.       – Так почему мы должны страдать? Эрик, мне наплевать, как выглядит мой супруг и как выглядит мой ребенок! Пойми, все это настолько неважно... для меня в целом мире нет никого важнее тебя. Я умираю без тебя.       Эрик медленно встал, встала и Кристина. Какое-то время мужчина молчал, а потом нежно коснулся губами ее губ. Легкое прикосновение, почти невесомое.       – Мы вернемся домой? – прошептала она.       – Мы вернемся домой.