Ее звали Мадлен

      Мадлен не получила никаких объяснений. Казалось, месье Ремо попросту не был в состоянии их дать. Он совершенно молча довез девушку до дома и поднялся к матери. Мадлен последовала за ним. Подкравшись к дверям гостиной, девушка различила три мужских фигуры, стоящих подле матери. Кристина была бледна. Ее глаза горели почти что демоническим огнем, но женщина была спокойна. Голос ее был плавным, неторопливым, словно бы она говорила с друзьями. Месье Ремо постукивал пальцами в белых перчатках по каминной полке, спокойный и невозмутимый, как и всегда.       Еще двое были девушке незнакомы. Впрочем, вглядевшись в лицо сидящего в кресле человека, Мадлен узнала загадочного посетителя из своего детства. Он был уже немолод, сильно пополнел с момента их последней встречи, но все-таки в нем угадывался служащий закона: манеры держать себя были весьма характерны. Смуглая кожа его в отсветах пламени камина казалась едва ли не черной. Второго же Мадлен припомнить не могла.       Это был высокий, неприятный на вид старик, с резкими чертами лица, загнутым вниз носом, гладко причесанными седыми волосами, в чистой белой рубашке и дорогом костюме. Держал он себя очень надменно, и говорил много и с жаром.       – Мадемуазель Даае, кому, как не Вам, следить за кругом общения Вашей дочери? – зло прищурившись, произнес сидящий в кресле.       Мать поджала губы. Мадлен прижалась к стене и внимательно наблюдала за тесным кружком заговорщиков.       – Месье, прошу Вас, не надо обвинений. Кристина, я убежден, ни в чем не виновата, – вступился за мать месье Ремо.       – О, она ни в чем не виновата! Она всего лишь позволяет своей дочери видеться с моим сыном! С тем, кто унаследует мое состояние! Как Вы смеете вообще позволять дочери певички набиваться в невесты моего сына?!       Старик прокричал эти слова очень зло, едва ли не брызжа слюной. Мадлен ошарашенно вслушивалась. С его сыном... но кто... Фердинанд?!       – Прошу заметить, месье де Легранд, что я еще здесь. И я не желаю, чтобы со мной обращались, как с вещью.       Сталь звучала в голосе Кристины. Женщина скрестила руки на груди, сурово глядя на старика. Мадлен пораженно вслушивалась. Заговорил смуглый мужчина.       – Вам не кажется, что Вы слишком высокого мнения о себе, мадемуазель Даае?       – Я личность. А не вещь. И то, что я отказалась от Ваших предложений, не дает Вам права унижать меня наравне с месье де Леграндом.       Месье де Легранд вновь заговорил, на сей раз еще более отрывисто.       – Речь идет не об унижении! А о судьбе моего сына. И Вы, уважаемая мадам Флориани, обязаны унять Вашу дочь.       – Ваши претензии я поняла, но чего Вы, месье, – она обернулась к смуглому мужчине, – хотите от меня? Вы же не связаны с месье де Леграндом никакими семейными узами...       Мадлен услышала, как мужчины расхохотались. Она вжалась в стену, боясь пропустить даже одно слово.       – Меня привело к Вам дело, не связанное с Мадлен напрямую, но затрагивающее ее. Но об этом позже. Мне необходимо, чтобы она оставалась одинокой девушкой. Так проще... и мне, и месье де Легранду.       Мадлен ошарашенно вслушивалась. Значит, они не хотят, чтобы она позволяла себе хоть какие-то симпатии. Но почему? Чего они хотят?       – Кристина Даае, – мужчина продолжал. Услышав девичью фамилию матери, девушка вновь напряглась. Значит, у матери есть долги из прошлого? Но как... Мадлен не могла припомнить знакомых отца. У нее было такое чувство, что тот всегда жил один. Так как вышло, что этот господин знал маму еще до замужества? – Мне нужны эти документы. Мне плевать, как Вы их достанете, но только я хочу получить украденное.       Мадлен заметила, что мать в отчаянии сжимала губы, но не плакала. Девушка невольно ощутила за нее гордость.       – Кристина же сказала Вам, месье, что у нее их нет и никогда не было. Ее первый муж – мир его праху! – жил весьма уединенно, и никаких документов у него не могло быть.       Они говорят об отце.       Мадлен побледнела. Месье де Легранд перебил месье Ремо.       – Ваше мнение не так и авторитетно. Вы знаете эту семью меньше, чем мой друг.       – Кристина, не вынуждайте нас применять силу, – смуглый вновь перешел в наступление. Мадлен боялась дышать.       – Я прослежу, чтобы она не общалась с Вашим сыном, хоть и убеждена, что это не поможет. Если в ней проснется любовь, то я бессильна. В Мадлен больше от меня, чем может показаться.       – Не забывайте, что мое положение и положение графа достаточно влиятельны, а в сочетании с теми фактами, что мне известны... Вы же не хотите, чтобы Ваша дочь осталась без матери.       – Вы мне угрожаете? О, месье, пустое! Вы же знаете, что мою дочь хранит Ангел Музыки...       Мадлен невольно улыбнулась. Да, папа называл себя маминым Ангелом Музыки... Очевидно, эту историю знал и смуглый господин с восточной внешностью.       – Я не шучу. Эрик мертв, и у девочки нет покровителей.       Месье Ремо шагнул вперед и положил руку Кристине на плечо.       – Кристина говорит про меня. Я учу Мадлен. И у меня есть связи, а прошлое мое кристально чисто.       Заговорили все сразу.       – Проще убить девчонку! – безумно кричал граф, сверкая темными глазами и размахивая длинными руками.       – Только прикоснитесь к ней! Я выцарапаю Вам сердце! – визжала Кристина, чье самообладание в эту минуту изменило ей.       – Кристина, лучше добровольно соглашайтесь на наши условия, – громко и спокойно чеканил смуглый.       – Оставьте Мадлен и Кристину в покое! Они ничего сделать не могут! – начинал горячиться месье Ремо.       Мадлен не могла больше слушать их. Девушка метнулась наверх, скинув туфли и надев их только у себя в комнате.       В висках стучало. Она прошла к тазу для умывания и, сняв вуаль и шляпку, устало умылась. Этот вечер был полон странных событий.       – Папа, что же ты натворил? За что меня втягивают в какие-то истории? Чем я не угодила им всем? Я ведь и не собиралась выходить замуж за Фердинанда... граф! Подумать только, папа! Я дважды встретилась с виконтом де Леграндом, а он принял меня за красавицу и, должно быть, прожужжал отцу все уши обо мне... да, так и было! Но как они разыскали меня? Впрочем, это несложно. Мама была звездой, ее знает весь Париж... и все же это не оправдание! Должно быть другое объяснение... – рассуждала Мадлен вслух, переодеваясь в домашнее аккуратное темно-синее платье. – Может статься, что тот мужчина и граф просто собирались к ее матери, потому что смуглый господин не хотел один ехать насчет документов. А потом граф узнал месье Ремо, и уже от него узнал, что я встречалась сегодня с Фердинандом... Боже, какой бред!       Мадлен не останавливалась ни на секунду, продолжая расхаживать по комнате.       – Ничего не понимаю! И как отказаться от встреч с ним? Немыслимо! Когда я свыклась с мыслью, что в этом мире есть еще кто-то, кому я небезразлична? Как бы поступил ты, папа? Что за бред, ты бы не оказался в такой ситуации... В любом случае, мама ничего не должна знать. Я лучше умру, чем признаюсь, что подслушивала! Да, да, верь мне!       Девушка опустилась на кровать, но тут же встала, продолжая мерить шагами комнату.       – Все-то у меня не так...       Шаги замедлялись.       Что ей делать?       Как поступить?       Усталость накатывала волнами, на часах было уже сильно за полночь.       Мадлен наконец села за столик и опустила голову на руки.       Если мечту можно убить, то она рассыпается лепестками роз.       Мадлен не слышала, как внизу хлопнула дважды дверь, зато она прекрасно слышала мамины шаги на лестнице.       – Ты не спишь.       Это утверждение. Мама прошла в комнату, и легкий аромат духов окутал Мадлен.       – Я не понимаю, что от меня хотят, – едва слышно пробормотала Кристина, обращаясь к самой себе. На минуту ее взгляд помутнел, но тут же она заговорила отчетливо. – Я не могу запретить тебе встречаться с тем юношей, Мадлен. Не могу, потому что знаю, что это не поможет. И я не знаю, о каких документах идет речь... разве что...       Мадлен подняла голову, трепеща от волнения, а глаза матери расширились.       – Да, я знаю, – произнесла женщина, глядя в стену и шепча побелевшими губами едва понятные слова. – Это какие-то планы дворца и какие-то малопонятные записи, которые я как-то видела у твоего отца еще в Опере... Проблема только в одном... Я не знаю, где искать их теперь.       Мадлен ошарашенно смотрела на маму. Женщина приобняла дочь.       – Прорвемся. Мы вместе. Дочь Призрака Оперы и его жена. Мы справимся, Мадлен, ты мне веришь?       Девушка знала, что мать убеждает саму себя.       Но она не могла не вымолвить тихого «Да».