Когда сны становятся явью

Определить направление, откуда шел импульс мимолетного «страха», было делом одной секунды. Короткий отрезок времени, в течение которого внутри разгорелась новая волна злости на неугомонного и глупого человека, лезущего туда, где опаснее всего. Смертные, линию жизни которых оборвать проще простого. Смертная, самоуверенность которой раздражала и добивала на месте. И еще одна мерзкая душонка из пьяного тела отправилась к праотцам, резко и внезапно. И вновь с пугающим хладнокровием когти разорвали пульсирующую артерию. Защитить любой ценой. Защитить… Ян защищал. Убивая. Во благо одного конкретного человека, вернуть которого обратно в родной мир Черный Вальтаар мысленно и заочно пообещал своему брату. Ещё, ещё и ещё. Ещё одна глотка, из которой фонтаном хлещет кровь, в свете пожара кажущаяся чёрной. Ещё — едва слышный сквозь собственное дыхание, рваное и тяжёлое, хруст чужих позвонков. Ещё один труп. Снова. Липкой, подсыхающей в корку жидкостью пропитана водолазка и брюки, забрызганы волосы. Её солоноватый, металлический вкус чувствуется на губах, отдавая отчётливым сивушным оттенком. Устланная телами дорога на окраину села. Там, именно там была сейчас Тихоня — Ян был в этом уверен, хоть никаких отголосков больше не улавливал. Скорее всего, женщина была без сознания. Допрыгалась… Вперёд. Волнообразная слабость и холодный пот не мешают сделать следующий шаг, преодолеть ещё несколько метров. ПОКА не мешают. Интересно, на сколько его хватит? Сколько ещё он продержится в этом особом режиме нечеловеческой скорости и силы, прежде, чем подогнутся колени? Прежде, чем враги увидят слабину и пустят ему кровь? Какой-то оголтелый идиот, размахивая мечом, набросился на Яна сбоку, но встретился лишь с раскрытой ладонью мага. Когтей налётчику не перепало — от удара, сломавшего грудную клетку, он приземлился точно в центр огромного костра, доедающего остатки сарая. Только тучей взметнулись искры, хищно ощерилось пламя. Запах горелой кожи, плоти и тряпок, казалось, после этой ночи будет вечно издеваться над обострённым обонянием вальтаара. Всё. Это здесь. Неподвижное тело своей спутницы Ян выделил мгновенно, как находит цель система самонаведения в торпеде или ракете. Тихоня лежала на дощатом настиле, полубоком, с запрокинутым к небу лицом. Маленькая фигурка, над которой маячила обрюзгшая туша в беспечно «открытых» кожаных доспехах. Туша была вооружёна всё тем же несуразным коротким мечом, и с вполне определёнными чувствами поглядывала на Алину. Да что же они тут все такие озабоченные, а? Откуда-то слева измученное сознание вальтаара зовом захлёстывали волны ужаса. Человеческого страха, отчаяния, чёрной безысходности. Просьбы о помощи, немой, потому что вслух просить о чём-либо эти люди не привыкли. Яну казалось, что привкус крови на губах сменился привкусом слёз, но… Сначала она. Эта глупая, самоуверенная женщина. Скользнуть вперёд. Так быстро, что неумелая атака проваливается в пустоту, а вторая — заканчивается предсмертным хрипом врага. Собственное дыхание, тяжёлое и рваное, грозит заглушить все звуки, но мелодичный звон спущенной тетивы слышен чётко. И короткий полёт стрелы, со свистом разрезающей воздух. Арбалетчик дико удивлён тем, что не попал в цель. Отшатнулся, когда увидел прямо перед собой забрызганное кровью бледное лицо и заглянул в горящие глаза с вертикальными щёлочками зрачков. А потом одна из частей его собственного арбалета, разломленного пополам, вошла ему точно под рёбра. Так, как будто на вояке не было нагрудника вовсе. Ян повернулся к стоящему над Тихоней жирному типу. Глаза разбойника расширились, похоть в них сменилась ужасом. Он нервно облизнул толстые губы. — Эй, — голос из-за спины был странно уверенным и насмешливым. — Обернись и посмотри, что будет, если ты не остановишься. Предводитель. Это маг понял мгновенно. Лидер этого сброда, наглый, самоуверенный и… Ну, степень его жестокости была видна и так, безо всякого «чтения» эмоций. И вальтаар повернулся. Медленно, потому что его, словно жаром от пожарища, обдало чужим ужасом. Через десяток метров, там, где начиналась лесная дорога, стояла мощная с виду телега с выстроенной на ней деревянной клетью. Клеть, забитая людьми… Ещё более оборванными, чем обычно, измазанными копотью, кровью… Ленивый жест предводителя — и трое его бандитов из просмоленных вёдер выплеснули на крестьян что-то похожее на нефть. Впрочем, судя по запаху, это она и была. — Сдавайся, кто бы ты ни был. Иначе они зажарятся. Лошади, впряжённые в телегу, в страхе всхрапывали и косились на поднесённые факелы, перебирая ногами. Из клети уже не слышалось даже всхлипываний. Только улавливалось нечто такое, отчего на куски рвалось сердце. Жирное пламя сыпало искрами и чадило, а главарь… улыбался. Это магу было видно даже несмотря на скрывающую лицо этого типа плотную чёрную маску. Он был уверен в своём превосходстве, этот высокий, почти почти одного роста с самим Яном, человек, с вальяжным изяществом держащий в опущенной руке тяжёлый, окованный ажурным металлом, арбалет. Он совершенно не представлял себе, с кем имеет дело, но всё равно улыбался. Как будто догадывался, о… непреодолимом противоречии. Достаточно было одного прыжка — и подобравшийся, как сжатая пружина, вальтаар просто свернул бы наглецу шею, но… — Нннууу… — Ещё миг — и факелы сквозь грубо сбитую решётку полетели бы в поселян. Сгрудившихся в кучку, как будто это могло их спасти, людей, жалких, оборванных, безропотных. От них исходили тёмные, почти осязаемые волны ужаса. Ожидания нестерпимой пытки горения живьём… Ян замер, будто окаменел. Только огонь в глазах выдавал невероятную злость. Нельзя рисковать жизнями людей, какими бы они ни были. Нельзя. Вальтаар сквозь зубы выдохнул, чувствуя, как гаснет внутри пламя ярости, как расслабляются и тут же немеют мышцы, пропитываясь вернувшейся болью. Когти исчезли, сменившись привычными на вид ногтями, а зрачки приобрели округлую форму. И вместе со всем этим вернулась дикая слабость. Ян едва устоял на ногах, но опуститься, даже на одно колено, означало полностью признать свое поражение… … Сквозь полуприкрытые веки пробивался неясный красноватый свет. На ресницах блестели слёзы, и Алина попыталась сморгнуть их. Это получилось не сразу, даже такое простое усилие отозвалось резкой болью, прострелившей затылок и шею. Тихоня едва сдержала стон, до крови прикусив изнутри губу. К горлу с возвращением сознания немедленно подступила тошнота. Попытка проглотить мешающий дышать комок принесла противный привкус на сбитой с зубов эмаль. Во рту было омерзительно сухо, да и челюсть от полученного удара, похоже, слегка сместилась. Осторожная попытка поставить её на место привела к болевой вспышке и… возвращению слуха. Частичному, потому что звукам приходилось преодолевать зубодробительный писк и не иначе как плотный слой ваты. Но уже в следующий миг Алина поняла, что лучше бы глухота не проходила. Эти звуки невозможно было спутать ни с чем. Буквально в нескольких шагах от того места, где вынужденно «отдыхала» Тихоня, кого-то избивали. Явно ногами, спокойно, методично и со вкусом. С размеренными выдохами, смачно покряхтывая, посмеиваясь и переругиваясь. Алина усилием заставила себя дышать ровнее: от догадки, кого именно там так месят, больно резануло где-то под грудью. И женщина наконец приоткрыла глаза, и, моргнув, восстановила резкость. Обзор закрывали чьи-то до неприличия грузные ляжки в лоснящихся от жира кожаных штанах. Это заставляло нервничать: Тихоня ничего не видела, а догадка перерастала в уверенность. «Свали нахрен!» — рвущееся наружу почти рычание пришлось подавить. Было больно и… необходимо было держаться. Чтобы не выдать своего «пробуждения» раньше времени. А избиение продолжалось, заставляя Алину сжиматься так, как будто это на неё сейчас градом сыпались удары. Наконец, упитанный вояка, как будто вняв «атакующей» его мысленной ругани, отступил в сторону. Били действительно Яна, били так, что даже привычной ко многому Тихоне захотелось зажмуриться. В живот, по рёбрам, по спине. Да по чему попало, и окованные металлом сапоги были наилучшим оружием. Налётчики топтались по рукам и норовили задеть лицо. Маг не шевелился, даже не пытался прикрыться. Несколько раз, от особо чувствительных пинков неподвижное тело особенно сильно подбросило, и до Алины, наконец, дошло, почему. Её спутник был без сознания, а значит, весил сейчас гораздо меньше, чем полагалось взрослому мужчине. Преодолеть первый сумасшедший порыв и не броситься с криком останавливать этот кошмар — самое сложное, что пришлось сделать Тихоне. Тихоне, которую очень редко кто-либо упрекал в отсутствии благоразумия и взвешенности действий. Да, пожалуй, только Ян и упрекал. Но от сознания того, что вот там топчут сапогами брата Алекса… Так. Глубокий вдох. Утихомирить взбесившееся сердце, а то оно так колотится, что этот жиртрест его услышит. «Ну, подойди же ближе…» В правой руке вояки короткий меч, но на оружие смотреть нельзя. Это — ошибка, за которую инструктор по головке не погладит. Ключ к страху, неуместным телодвижениям и роковым огрехам. «Тааак. Молодец». Толстяк снова будто услыхал мысленный приказ Тихони и, продефилировав мимо, на обратном пути остановился напротив. Повернулся при этом спиной. В следующий момент правая нога, на которую он опирался, вдруг вылетела вперёд от резкого удара под колено. Плюхнувшись задом оземь, сообразить он ничего не успел, но, к чести своей, оружие не выпустил, и Алине пришлось не слишком ласково поступить с кистью его правой руки. Напряжённые мышцы и отсутствие гибкости — это всегда болезненно в таких случаях, и бедолага коротко взвыл, когда его меч перекочевал в руку хрупкой женщины, на неподвижное тело которой он несколько минут назад пускал слюни. Только, очевидно, страхи на сегодняшнюю ночь для этого незадачливого вояки ещё не закончились, потому что эта самая женщина, присев на корточки за его внушительным торсом, прикрылась им, как щитом. И, запустив цепкие пальцы в сальные длинные волосы, заставила его запрокинуть голову. — Эй! — что было силы выкрикнула Тихоня, обращаясь к высокому типу в чёрной маске. Что-то в нём было такое, что позволяло сразу определить предводителя шайки. И ещё что-то неуловимо знакомое, но Алина пока решила на этом не заостряться. — Немедленно прекратите! — гаркнула она ещё громче, прижимая лезвие так, чтобы в случае чего скользящим ударом задеть разом яремную вену и сонную артерию. Выйдет или нет? Существует в этом горе-войске, громящем деревни, что-то вроде взаимопомощи? Или они плюют на жизнь товарищей? Тихоня сознавала, что результат её отчаянной попытки непредсказуем. Да и понимала, что слишком тяжёлый меч этот держит скорее всего неправильно — это чувствовалось, из экзотического холодного оружия ей приходилось иметь дело только с японскими мечами. Но… просто не могла по-другому. Вялый жест человека в маске — и избиение прекратилось. Нехотя, но почти немедленно. Бандиты оставили Яна лежать на изрытой их каблуками земле и разошлись, всё так же переругиваясь и отдуваясь, вытирая потные, как после на совесть проделанной работы, лица. Один из них смачно сплюнул магу прямо на спину. Тихоню передёрнуло, и она пожалела, что не в состоянии ничего сделать. Время и звуки окружающего мира вдруг словно увязли в густой паутине. По крайней мере, казалось, что секунды на глазах превращаются в минуты, а минуты… — Ого, — спокойно проговорил предводитель. — Наш забавный зверёк очнулся. Последние слова он протянул, и его голос, вкрадчивый и бархатистый баритон, заставил Алину вздрогнуть от узнавания. Это было невозможно. Почему-то заложило уши, и появилось желание ущипнуть себя. Рука дрогнула, и острый клинок прочертил кровавый след на шее трясущегося и воняющего потом толстяка. А потом собственный хозяин этого несчастного свинтуса, разворачиваясь, одним изящным движением положил приклад арбалета на плечо и нажал на рычаг. В немом изумлении Тихоня уставилась на оперение короткой стрелы, торчащей у её заложника из того места, где у худых людей находится надключичная ямка. Точно между краем верхней части нагрудника и лезвием меча. Нет, сам факт этого убийства совершенно не удивлял, а вот голос… — Думаю, тебе придётся последовать примеру своего дружка, — незнакомец театрально вздохнул, неторопливо приближаясь к Тихоне. — Иначе пострадают и он, и крестьяне. Только тут Тихоня заметила клеть. Обмякшее тело толстяка, лишившись опоры, медленно повалилось вперёд. Стало, наконец, понятно, как налётчикам удалось остановить вальтаара и взять его в плен: Ян просто не мог поставить под угрозу чужие жизни. Это было для него непреодолимым противоречием. Впрочем, сейчас и для Алины — тоже. Отбросить меч и встать. Только для того, чтобы не стоять на коленях перед невероятно знакомым незнакомцем в маске. Несколько долгих минут предводитель и его пленница изучали друг друга. За это время бесчувственного мага засунули во что-то вроде колодок, с виду тяжеленное. Увидев, как неестественно болтается левая рука её спутника, Тихоня отвернулась. Кулаки сжались непроизвольно: видеть такое обращение с представителем гордой расы было невыносимо. Даже для неё, человека. Наверно, она бы таки набросилась на предводителя, несмотря на отчаянное головокружение, но тут кто-то особо заботливый, подойдя сзади, приложил её по затылку. Перед тем, как снова провалиться в темноту, Тихоня поймала насмешливый взгляд тёмных глаз предводителя. Тоже странно знакомых. … Телега мерно покачивалась, вызывая у Алины приступы тошноты. Ночное небо с чужими, равнодушными звёздами мельтешило среди тёмных ветвей, а если собраться с силами и немного повернуть голову, можно было уловить голубоватое свечение колец планеты-гиганта. Этот лазурный отблеск что-то напомнил Тихоне. Впрочем, она знала, что. Перед внутренним взором издевательски трепыхала крылышками лазурная бабочка — волшебный подарок друга. Пришла мысль о том, что если Ян не вернётся обратно, живым и невредимым, она больше никогда не посмеет взглянуть в глаза Алексу. Никогда. От этой мысли тошнота усилилась, и Алина прикрыла рот руками, которые оказались связанными. Впереди тонко заржала лошадь, ей отозвалась другая и телега остановилась, так резко, что Тихоня стукнулась головой о бортик. Меркнущий в очередной раз взгляд успел выхватить часть крепостной стены и освещённые факелами ворота…