Когда сны становятся явью

- Что... ты... сделала? Капельки медленно стекают по волосам, слипшимся и грязным, переплетаясь, забираются под заскорузлый от пота воротник водолазки и оказываются в ушах. Прохладная поначалу, вода почти тут же теплеет, но всё равно помогает прийти в себя. Вспомнить, что у тебя есть лицо, а не омертвевшая от боли деревянная маска. Влажный кусочек ткани, аккуратно касаясь, размягчает засохшую кровь и корочки смешанной с нею грязи, стирая ощущение, что кожу съедает каким-то непонятным жаром. А может, дело вовсе не в ткани, а в человеческой руке, что её держит. Тонкие пальцы Тихони отжимают из тряпицы лишнюю влагу, и заботливо обрабатывают ссадины, синяки, мелкие и не очень ранки и порезы. Отодвигают со лба волосы, промакивают выступившие капельки холодного пота... - Что... ты... сделала? Яну нужно знать, где она была. Куда её водили, за каким чёртом его самого за это время водружали в колодки и куда-то волокли, а потом вдруг неожиданно вернули обратно. Правда, из колодок так и не вытащили. Почему перед этим в темницу заглянул этот её... садист, и какого дьявола его распирало такое торжество, что маг до сих пор морщился от омерзения? И почему, наконец, эти самые её пальцы при касаниях мелко дрожат? Вальтаар не в силах был всё это произнести, но болезненно обострённые чувства улавливают: что-то не так. Иначе почему в крови его спутницы, как бешеный, бурлит адреналин? А сердце болезненно сжимается от отголосков страха и отвращения? - Что?... - Ян начинает злиться, и пытается схватить Тихоню за запястье как там, в лесу, но где уж ему сейчас... Ладонь бессильно повисает в воздухе. А эта маленькая вруша, воровато оглядевшись на приоткрытую дверь, за которой, как маятник, туда-сюда шатается стражник, вдруг склоняется к самому уху вальтаара. Маг не сразу понимает, что она шепчет вот так, касаясь ушной раковины горячими сухими губами... ...Какая-то пещера с вертикальным "люком" в небо... В эту пещеру зачем-то стараются проникнуть зверьё и птицы, которых здесь видом не видывали. В этой пещере есть источник воды: эту воду пробовала сама Алина - она совершенно другая. И, наконец... если в эту пещеру спустить человека, тяжело раненого или больного, он протянет гораздо дольше, чем мог бы... - Это место вполне досягаемо, - тихо произнесла Алина, выпрямившись. - Я сама видела пятерых, пришли оттуда. Что-то вроде экспедиции... от нашего феодала. Во главе с белобрысым типом свирепого вида. Я ошибаюсь, или?... Ян смог только слегка кивнуть. Как же она всё-таки всё это узнала? Точнее, понятно, что подслушала, вот только... Дверь приоткрылась чуть шире, заставив отблески пламени от факелов плясать на противоположной стене. Причудливые косые прямоугольники рыжего света... На их фоне возникли тёмные фигуры... одна, другая. - Ты готова? - мерзкий слащавый голос местного "властелина" сам по себе заставил вальтаара сглотнуть комок тошноты. К удивлению мага, Тихоня, которая всего лишь менее суток назад чуть не сломала этому типу руку, покорно поднялась. Кивнула и проследовала к выходу. Напоследок лишь пожала вконец онемевшую ладонь, пожала всё так же дрожащими пальцами: - Всё будет хорошо, - и вышла, абсолютно безо всякого принуждения. Это она сейчас кого успокаивала? Ян только молча уставился на опустевший дверной проём. Неясный след злости и отвращения, которые испытывала Алина, незаданные вопросы в совокупности со слабостью создавали в мозгу ощущение невесомости. "Земли в иллюминаторе", чтоб её, и тут перед самым лицом возникла ухмыляющаяся рожа со шрамом. - Ну вот... А ты не верил. Я ведь говорил, что найду способ. Ян, откровенно говоря, пожалел, что не в силах найти способ стереть эту ухмылку. "Его светлость" воспринял молчание по-своему, сверкнув в полумраке белозубой улыбкой. - Если каждый раз, когда она вздумает кобениться, кто-то будет умирать... как думаешь, она станет более покладистой? - заговорщически понизив голос, он ткнул мага в левое плечо, заставив того почти зашипеть от боли и ярости. Кажется, Ян начинал понимать... Рот вальтаара помимо воли заполнился слюной: хоть бы капелька силы, магической или телесной - и этот шрамоносец уже лежал бы с разорванным горлом. Но поди ж ты - его высокопревосходительство, хозяин долбаного сумасшедшего замка, приблизившись однажды, больше не рискует. Скорей всего саднящий порез на щеке постоянно напоминает о себе. Ян оскалился, но его враг уже повернулся, чтобы выйти. А в проёме двери, ожидая своего господина, возник... Если бы не рассказ Тихони, можно было бы счесть, что смертельно уставший мозг решил доконать мага напоследок ещё и галлюцинациями, выдавая желаемое за действительное. Белобрысый тип, коренастый, в потёртых кожаных доспехах, ношенных, испещрённых мелкими порезами. С желтыми, как у рыжего кота-разбойника глазами - всё, как описывала Алина. Да к чёрту внешность... похоже, она была права. Это ни с чем не сравнимо, когда, кажется, всё тело вдруг улавливает саму жизнь. Ту самую жизнь, тот самый источник энергии, который у этого самого тела отняли, казалось, безвозвратно. Те самые особые линии, которые отличали живое от мёртвого, заставляли грудную клетку вздыматься для очередного вдоха, могли соединить то, что уже было разорвано и разрушено. Те самые ниточки Силы, что способны были мгновенно сделать ярче этот унылый, серый и безжизненный мир. Сделать ярче хотя бы для самого вальтаара, потому что этим конкретным, с позволения сказать, человекам, похоже, уже не поможет никакой источник магии - слишком уж гнилыми они были внутри... Источник магии... Это даже больше, чем источник воздуха. Это примерно так, как к солнечным лучам тянется подсолнух, только несоизмеримо значительней... Ян растянул губы, потрескавшиеся, избитые и искусанные, в жутковатой, понятной только ему одному ухмылке. Впрочем, даже заметивший эту ухмылку стражник не придал ей особого значения. Рехнувшиеся от боли пленники не были большой редкостью. ************ Догорающие факелы воняли едва ли не сильнее, чем "свежие". Тихоня не понимала, как к такому можно привыкнуть. Лично ей казалось, что её пытались накормить полусожжённой ветошью. Хотя... человек ведь ко всему привыкает, и, очевидно, жители замка были этому самой что ни на есть яркой иллюстрацией. Оказаться бы сейчас где-нибудь в лесу. Хотя бы в таком вот, безжизненном и унылом, без единой живой души. И пусть над белесыми местными осинами кружатся только громадные хищные твари, зато можно будет пуститься в бег, размять затёкшие от постоянных недодвижений мышцы, а лёгкие наполнить относительно свежим, хоть и не вполне живительным и "вкусным" воздухом... Да, теперь Алина вполне понимала Алекса-волка, которому тесно было в четырёх стенах, в городской квартире, и он рвался прочь. Здесь же была даже не бетонная коробка - толстенная каменная кладка с узенькими бойницами, через которые только лучники могли выпускать стрелы. Ветерка же они почти не пропускали: порывы вскользь обдували отвесные стены, покатые, закруглённые. Снаружи. Изнутри же огромная галерея была заполнена звуками. Неприятным, заставляющим содрогаться шарканьем множества ног. Так, как будто движется гигантская сороконожка, задевая каменный пол жирным брюхом. Идущие люди не поднимали ног, совсем, хоть лодыжки их ничем не были скованы. Точнее, их сковывали только бессилие и безысходность. Алине казалось, что она "заразилась" сверхчувствительностью вальтааров: именно эти эмоции были буквально разлиты в спёртом воздухе тошнотворной вонью. Хотя... здесь Тихоня могла и ошибаться. Просто пламя факелов выжигало кислород и его недостаток усиливал ощущение почти почти осязаемой паники. Люди... Измученные, грязные, исцарапанные. С первого взгляда невозможно определить пол кого-то из них: все одинаково растрёпанные, с рваными длинными лохмами, закрывающими лица, и одетые в бесформенную рванину... Как призраки из того кошмара, только ещё хуже. Хуже, когда удаётся поймать очередной полубезумный взгляд, в котором нет уже даже страха. Тихоня хотела было спросить у хозяина замка, на кой чёрт несчастных деревенских пригнали, как скот, на эту затхлую галерею. Женщина даже оглянулась на него, но вместо того, чтобы озвучить вопрос, лишь глубже вогнала в ладони ногти, отросшие и местами обломанные. В тёмных глазах "Грэга" плескалось веселье... Он развлекался, чтоб его, этот красавчик. Эта копия, этот сбой программы, выдавший сразу две идентичные сволочи в сразу два совершенно разных мира. Мужчина, твою ж мать... Статный, черноволосый, с ловкими и изящными движениями... Брр... гадёныш. Любитель дешёвой театральщины... Очевидно, Алина слишком сильно напряглась - стражник, тот, что сжимал левое предплечье, наградил её довольно чувствительным рывком. Тихоня заставила себя не скалиться в ответ слишком злобно. Этого можно было прикончить прямо сейчас: шагнуть в сторону, так, чтобы рывок "провалился", ударить в горло, раздробить кадык... Затем добить его же оружием. Прирезать, как свинью, которой он, судя по запаху, и является. Тот, что справа, фигурой похожий на приземистый шкафчик, даже не считает нужным держать пленницу, надеясь, очевидно, на своё физическое превосходство. Вот же... всё никак не уяснят, что грубая сила работает далеко не всегда. Впрочем, тут всегда было некому доказывать им обратное. К счастью для "пришельцев". Беда лишь в том, что делать ничего нельзя. Пока, по крайней мере... Нельзя. Потому что как раз напротив, на сколоченном, наверно, за последние пару часов деревянном помосте, установлено то самое адское сооружение, подобное колодкам... На Яна Тихоня смотреть уже не могла - каждый вынужденный взгляд вызывал в глотке самозарождение вязкого и горького комка, который мгновенно перекрывал дыхание. Бессильно обмякшее тело, похожее на тряпичную куклу, из которой начали вынимать набивку, болтающаяся голова и слипшиеся длинные, когда-то чёрные, а сейчас какие-то тусклые волосы. Как будто пугало, которое вот-вот выставят на огород... Это невольное сравнение заставило Тихоню содрогнуться. "Огородом" здесь могла быть чудесная полянка в лесу, или "открытая площадка на самой высокой башне". Алина обозвала себя идиоткой. Нет. Никаких рефлексов, инстинктов. Ничего непроизвольного. Только обдуманные и взвешенные действия. Расслабиться. Зря она, что ли, тщательно умывалась, содрогаясь от ледяной воды и от жгуче болезненных прикосновений к коже, на которой, казалось, не было живого места? Зря расчёсывалась деревянным гребнем, раздирая сбившиеся в колтуны пряди, с остервенением и злостью выдирая их с корнями, а потом заплела, кажется, изрядно поредевшие волосы в относительно аккуратную косу-колосок? Зря, что ли, всё это время старалась держаться прямо, нарочно демонстрируя "декольте" и... улыбаясь? Улыбалась этим вонючим "мачо", заставляя их переминаться с ноги на ногу в попытке унять зуд промеж ног... Тьфу. Мерзость. Алина расслабилась, после глубоких вдоха-выдоха. Облизнула пересохшие губы... Надо выдержать этот отвратительный спектакль. В том, что это именно спектакль, сомнений у Тихони не было. ***** - ... своё согласие? Фарс. Именно так и назывался жанр этого спектакля, первый акт которого начался после звона какой-то отполированной медной штуки, похожей на гонг. Звук этот прервал все остальные звуки и шевеления: боязливое сопение крестьян, ленивый гомон, чавканье и явно пивные отрыжки стражников. Пару секунд лишь потрескивали факелы, распространяя вонь, к которой уже даже Тихоня успела попривыкнуть, по крайней мере, уже не ощущала её так остро... - Даёт ли невеста своё согласие? Нет, вопрос, повторённый уже дважды, Алина прекрасно слышала. Только проблема была в том, что сначала её снова начал разбирать смех. Истерический беззвучный хохот, достойный обкуренного наркомана или сумасшедшего. Она пыталась сдержаться, чтобы не смеяться слишком явно и откровенно в лицо человеку, который, как ни крути, был сейчас хозяином положения. Это удалось, но тут Тихоне почудилось, что среди крестьян она видит... Низу. Смех мгновенно угас... Бедная девочка. Потерять то немногое, те крохи, что у неё были. Всё без остатка. Молоденькая хозяйка жалкой деревенской лачуги, сожжённой и разорённой, до сих пор вызывала у Тихони что-то вроде чувства ответственности. По праву более сильного, наверно. Как бы-то ни было, на несколько секунд Алина выпала из реальности, пытаясь высмотреть девушку в толпе. И... получила довольно чувствительный толчок в плечо. От своего шкафообразного соседа справа. - Эй. Если ты передумала - смотри сюда! Нет, здешняя копия точно ничем не отличалась от оригинала. Разве что только в худшую сторону. "Грэг-2" не склонен был терять время даром, и наверняка видел непроизвольный Тихонин смех десятком минут ранее, оскорбительный для достоинства "владетельного господина". И сейчас он собственноручно оттягивал голову Яна за волосы, так, чтобы обнажилась шея. - Держи своё обещание. Или... - "Грэг" растянул губы в омерзительной ухмылке, словно одна мысль об "или" доставляла ему удовольствие. Тихоня невольно вздрогнула. Тяжёлый боевой нож, плоскость лезвия выглядит отполированной даже на расстоянии в несколько метров. Зазубрины на режущей кромке, которые услужливо дорисовывает память, наводят на мысль о том, что оружием пользуются часто. Очень часто, и отнюдь не капусту им режут. Клинок вонзается тело, натыкаясь на кости, оставляя в беззащитной плоти частички металла. И этот клинок сейчас у горла Чёрного вальтаара, там, где заканчивается воротник водолазки, и под бледной кожей слабо бьётся синяя жилка. Алина невольно представила фонтан крови из перерезанного горла мага, обычной крови, которая больше даже не будет мерцать. Потому что этот чёртов мир всосал в прорву пустоты всю магию... - Я согласна, - проговорила женщина хрипло и тихо. Слишком тихо, потому что просто не могла громче. - Не слышу. - веселья в глазах хозяина замка больше не было. Исчезла и ухмылка: губы сжались в тонкую ниточку. Ах, мы гневаемся. Так, что даже шрам побагровел, сразу сделав красивое лицо отвратительным. - Я согласна. - Повторила Алина громко и чётко. На этот раз скрыть свои чувства и ей не удалось, и в воцарившейся тишине голос звенел от злости. Вальтаар под её защитой... Это даже звучало абсурдно и дико. Вальтаар, который в нормальном состоянии способен разнести это сооружение по камушку, до самого фундамента... Бред, идиотизм. Но, к сожалению, правда - в этом Тихоня была абсолютно уверена. - Ещё раз. - Будто в подтверждение последней мысли нож дрогнул вниз, прочертив на пугающе белой коже Яна тонкую линию, которая мгновенно налилась кровью. Вполне обычной на вид. А "Грэг " снова ухмылялся, как котяра, которому удалось поймать жирного воробья. Физиономия так и лучится удовольствием. Похоже, он хочет увидеть полную покорность... А вот хрен тебе. - Я согласна. - Тихоня заставила себя не опускать голову. При этом сердце сжималось в самом что ни на есть буквальном смысле этого слова. На ум не приходил уже даже мат, как вдруг... - Дура. Этот голос, эта интонация... Только вот губами Ян не шевелил - Тихоня бы это увидела. Она ведь всё это время смотрела вовсе не на довольного собой и своей гадкой пьесой врага. А тут... в мозгу сразу возник образ Чёрного вальтаара, который... крутил пальцем у виска. И это ощущение, когда мозга касается чужое сознание - ощутив однажды, Алина уже не могла его забыть. Разве что Олег тогда, на кладбище, был гораздо деликатнее. Обвинить Яна в неосторожности у Тихони сейчас не повернулся бы язык. Могло удивлять только то, что маг вообще пошёл на мысленный контакт, но тоже почему-то не удивляло. На подобное, наверно, просто не было сил. - Я же предупреждал тебя... по поводу геройства. - Молчи. Я тут пытаюсь... выиграть время. Тихоня вовсе не была уверена, что сумеет передать ответ, но не ответить не могла. Уже одно то, что Ян способен связно говорить, пусть и мысленно... Нет, воодушевляться было рано, но всё же. - Время? Алина сумела увидеть, что маг приоткрыл глаза. На какую-то секунду, но снова болью резануло сходство с Алексом. Неуместно и не вовремя. Мутноватый, но вполне осмысленный взгляд из-под упавших на лицо волос. - Думаешь, он сдержит обещание? - мысленная усмешка, презрительная. Почти, но с оттенком горечи и упрёка. - Думаешь, я не вцеплюсь ему в глотку? В первую брачную ночь? - ответная усмешка, тоже горькая. Интуиция подсказывала, что не всё будет так просто. Только вот толку от этой подсказки не было никакого. Сейчас действие первого акта этого безумного фарса и впрямь мало зависело от Алины.