Когда сны становятся явью

На грани ускользающего сознания едва-едва заметить чьё-то приближение. Едва уловимо ощутить грубое на деле прикосновение к своему лицу, действие. Дрянь, которую затолкали в рот, отчётливо отдавала слегка горчащим жиром и какими-то травами, но даже в почти бессознательном состоянии Ян понял, что его пытаются отравить. Органическим ядом. Растительного происхождения. Очень смешно. Вальтаара. Веществом, "изготовленным" самой природой. Вальтаары - дети магии и природы, и рожденное природой не может причинить им вред. Это есть правда. Впрочем, искусственно созданные яды тоже не слишком эффективны, разве что особо сильные могут на время вывести из строя. Да, смешно... Позволить себе усмехнуться из последних сил, а затем... Ощутить это. Быть не может... так близко... здесь... сейчас... Как некий подарок Её величества Судьбы. То, что может дать ему шанс на спасение. Магия, в крови его палача. Четкая, сильная, пульсирующая, манящая. Словно спасительная доза героина для измученного ломкой наркомана. Ян открыл глаза, словно не веря, но организм подтверждал исковерканные "ломкой" чувства. А последним, что увидел белобрысый палач, не вовремя для себя вскинувший голову, были мгновенно ставшие вертикальными зрачки пленника. Движение к опасной грани. Один рывок. Изменяющееся тело, и волчьи клыки, вонзившиеся глубоко в тёплую плоть убийцы. Пульсация сонной артерии, отвратительный привкус чужой крови, льющейся в пищевод и вызывающей рвотные позывы. Убийство ради себя собственной выгоды. Неправильная развилка, где обе дороги ведут к смерти. Только вот для выгоды ли? Через кровь магию забрать быстрее и проще. Убить другого, чтобы жить самому. А потом прийти на помощь еще одному человеку... можно ли тогда то, что сейчас случилось, назвать действием ради себя самого? Ян внимательно посмотрел на уже мёртвого человека, лежащего навзничь на полу. Кровь. Слишком много крови. На камнях. В пустом желудке, который так и выкручивало мучительными спазмами. Вальтаара снова передёрнуло от отвращения, но необходимо было удостовериться в том, что нельзя выжать ещё хоть какую-то малую толику... Нет, ничего. Не осталось ни капли магии... **** Она всё ещё сопротивлялась. Неизвестно, каким чудом, но держалась, балансируя на самом краешке яви. Поле зрения упорно стремилось сузиться до крошечного отверстия на дне воронки из белого тумана. Мысли путались, словно попадая в липкие тенёта паутины, ярко пульсировала лишь одна: если хоть на миг ослабить контроль, позволив воронке сомкнуться - это конец. Враг получит полную власть над беспомощным телом. Получит возможность... Думать об этом Алине, отнюдь не девочке, было мерзко до тошноты, но именно эта единственная мысль до сих пор помогала. Да, вот кстати о тошноте... Неплохо было бы избавить желудок хотя бы от части ещё не всосавшейся в кровь дряни. Но для непроизвольной рвоты позывы были слишком слабыми, поэтому Тихоня отчаянным усилием заставила себя сосредоточиться на том маленьком окошке в реальность, что проглядывало сквозь густую серую муть. Самые простые движения давались с трудом, как, например, то, каким Алина исхитрилась выбить у "Грэга" стилет. Вот так, неуверенно и неуклюже, в стиле, что называется, "пьяного мастера", ударить по кисти руки, а потом навалиться на эту самую руку всем телом, едва не сверзившись при этом на пол вместе с насильником. Зажать меж бёдер его предплечье, не давая потянуться за зазвеневшим по полу оружием. Поймать взгляд тёмных глаз - враг, кажется, обезумел настолько, что ему просто не хватает рук, чтобы ударить в ответ, продолжать лапать Алину и одновременно пытаться её раздеть. Ах да, ещё он пытается высвободить руку, чтобы вернуть себе кинжал. На какую-то долю секунды в поле зрения Тихони попала багровая физиономия с побелевшим шрамом, перекошенная даже не от ярости, нет, - кажется, лишь от гадкой, слюнявой похоти. По обонянию вдруг, буквально продрав до самой гортани, ударил запах перегара. Тошнота усилилась, а "Грэгу" вдруг удалось, издав поистине звериный рык, освободиться от отчаянной хватки... **** Коридоры. Их великое множество, со спусками и подъёмами, с крутыми лестницами и чем-то вроде покатых пандусов. Прямых, как стрела и извилистых, подобно горному серпантину, одиночных или ветвящихся, как дельта огромной реки. Огромное количество дверей, внутренних ворот и люков, что ведут неведомо куда, ниш, чего-то похожего на прихожие, комнатушек, келий, башенок, прочего... При беглом взгляде могло появиться чувство, что замок строил полнейший маньяк и безумец - по крайней мере, на такую мысль наводили все эти хитросплетения, но, скорее всего, объяснялся архитектурный бардак гораздо проще. Просто каждую часть замка в разное время достраивали разные обитатели, достраивали согласно своим нуждам, пользуясь при этом теми материалами, что оказывались под рукой. И стены эти, высоченные, покатые, возведены были из разного камня, разноцветного и разномастного. Только вот одинаково твёрдого. И проходы эти, подчас разные даже по высоте потолков, одинаково извилистые - настолько, что подобны лабиринту. В них можно было даже заблудиться... если ориентироваться в пространстве при помощи лишь человеческих органов чувств. Если не обладать некоторыми преимуществами, которыми природа в лице Древних богов наделила вальтааров. Коридоры. Лишь стены вокруг - полутёмные, сырые, разукрашенные пятнами тёмно-зелёной плесени и расцвеченные рыжими отблесками факелов. Последние, естественно, чадят и отчаянно воняют, едва ли не заставляя звериную часть сознания скалить зубы в природной неприязни к пламени. Нет, огромный белый волк, бесшумной молнией несущийся по переходам, огня совершенно не боится, в отличие от любого обычного зверя. Просто причудливая смесь запахов, что щекочет обострённое обоняние, иногда вызывает тошнотворное головокружение и приступы слабости, от которой начинают предательски подкашиваться лапы. Но отдыхать нельзя, никак нельзя. Потому что там, впереди, за многими метрами толстенного камня и воздушными перемычками комнат, находится цель этого безумного бега. Это было похоже опять-таки на огонь, но только на этот раз на беспокойное пламя свечи на ветру, слабое и мечущееся - именно такой образ пришёл на ум Яну. Пламя, у которого все силы уходят на поддержание самого себя, на то, чтобы не погаснуть. По крайней мере, маг не мог представить себе раньше, что его спутница, которой, наверно, как никому другому подходила характеристика "шило в одном месте", может испытывать такие эмоции. Почти отчаяние. И это вальтаару совсем не нравилось... ...Около покоев "владетельного господина" маячил один-единственный стражник. Его Ян убрал быстро и бесшумно. Вцепившись зубами в глотку, хотя металлический привкус ещё предыдущего укуса смешался с послевкусием яда, создавая непередаваемо тошнотворное ощущение. Будто пожевал кого-то сдохшего не иначе как дня четыре назад, но это отвращение было не сравнимо с тем, что вальтаару довелось испытать, едва он оказался внутри. Наверно, сцену в спальне (а Ян прямиком попал именно в спальню) можно было бы назвать пикантной, если бы не переполнявшая её вонь жестокости и грязи. Безумец тянулся за кинжалом - оружие явно оказалось на полу в результате отчаянного сопротивления Тихони. И пальцы насильника уже почти нащупали изящную рукоять, когда рядом возник вальтаар, и молча, безо всякого предупреждения вцепился ему в руку. Острые клыки пронзили кожу как масло, грозя добраться до костей. А стоило лишь посильнее сжать челюсти, и спасти руку будет уже невозможно. Слабость вдруг накатила волной, обдав брызгами холодной дрожи самые кончики пальцев на волчьих лапах. - От-пус-ти ее! Слова, не произнесенные вслух. Слова в голове - волчья гортань не приспособлена для звуков человеческой речи. Но так даже лучше. Враг вдруг оказывается почти парализованным: сидит у стены, и баюкает искалеченную руку. И в полнейшем, абсолютно непостижимом для себя ужасе косится на пасть белоснежного зверя, оскаленную и окровавленную. Ужас почти осязаем, а обычная наглость вседозволенности куда-то испарилась из тёмных глаз человека. "Владетельный господин", похоже, уверен, что в следующую секунду умрёт, но Яну сейчас не до него. Тихоня. Вальтаар попытался поймать взглядом зрачки женщины, но голова её бессильно свесилась на бок, а веки опустились. "Свеча" погасла, остался лишь тлеющий фитилёк - не нужно было особо сосредотачиваться, чтобы это почувствовать. Ещё одна волна, на этот раз принесённая звериным восприятием: горький запах каких-то трав, явно наркотических... Ясно. Могло быть и хуже. Травы могли иметь какое-нибудь нехорошее дополнительное действие, например, абортивное. Но ничего подобного, хвала Древним Богам или кому там ещё, Ян не ощущал. Алина всего лишь провалилась в сон, а это означало лишь одно: в своём нынешнем состоянии ни в облике волка, ни, тем более, в облике человека унести её из этого сумасшедшего замка он не сможет. Прежде чем принять ещё одну свою звериную ипостась, Ян невольно оскалился, представив, какова будет реакция на это превращение врага, который, кстати, и не думал пока терять сознание.