Когда сны становятся явью

Ручеёк выплёскивался из загромождённой камнями трещины подобно крови, непрерывно и равномерно истекающей из порванной вены. На фоне серой скалы влага поблёскивала тёмным глянцем, а мелкие брызги мерцали в мягком утреннем свете. Через несколько метров вода собиралась во что-то вроде небольшой каменной купели, округлой и правильной. Затем чаша переполнялась и струйка, змейкой проскальзывая под ещё одной нависающей глыбой гранита, вырывалась из своего укрытия на волю, постепенно подпитываясь из дополнительных источников, превращаясь в большой ручей. Вода манила Тихоню всем своим видом, вызывая обильное слюноотделение, а укрытие и впрямь казалось укромным. Что-то вроде полуколодца с одним почти незаметным со стороны леса входом и "крышкой" из светлого неба наверху. Причудливое каменное нагромождение, тесное и почти уютное. У Алины появилось дикое желание стянуть с себя рвань, что осталась от когда-то симпатичного пиджачка из мягкой кожи, и толстовку Алекса и вымыться по пояс, не обращая внимания на прохладу и сырость, которые с наступлением утра даже не думали сдавать позиции. Но позади чёрным мохнатым изваянием застыл Ян, и Тихоня решила повременить с этой затеей. Сама не понимая, почему. Внутренний голос подкидывал какие-то фразы, раздражённые, даже злые, но вникать в их смысл не хотелось. Совсем. Хотелось избавиться от боли, грызущей шейные позвонки и спину между лопатками и вымыться. Как будто вода в состоянии была смыть и саму боль, и странную тяжесть, что ощутимо давила на плечи. - Мы можем задержаться тут ненадолго? - искоса взглянув на своего спутника, спросила Алина. - Мне нужно умыться. - Да хоть выкупаться, - равнодушный голос походил на укол холода, пробравшегося под одежду. Тихоня даже вздрогнула, непроизвольно скрипнув зубами, - то ли потому, что привыкла к "мишкиным" мысленным ответам, то ли ещё почему-то. Вальтаар, едва удостоив её взглядом, легко спрыгнул с серого валуна, на котором пристроился было в облике медведя. Алина отвернулась, раздражённо поведя ноющими плечами. Потом растерянно посмотрела на собственную правую ладонь. Расстаться с кинжалом Тихоня так и не решилась и до сих пор сжимала почти присохшими пальцами покрытую кровяной коркой рукоятку, жалея только об отсутствии подходящего ремня с ножнами. Впрочем, сначала действительно нужно было смыть всё это: как отвратительную плёнку с острым металлическим запахом с рук и лезвия, так и жуткий налёт пота, грязи и бог весть чего ещё с себя самой. Включая чудившийся до сих пор запах "чужого" мужского тела, разгорячённого и ненавистного. "Становишься впечатлительной", - внутренне усмехнулась Алина, погружая руки в воду. Не ледяную, нет, всего лишь холодную, но кожа онемела мгновенно. Стараясь не порезаться, Тихоня принялась аккуратно оттирать кинжал теряющими чувствительность пальцами. Но уже через пару мгновений, поймав себя на странной резкости движений, остановилась. Нет, всё-таки это было необыкновенно сложно. Почти невыносимо испытывать к кому-либо такую вот странную смесь гнева и злости с благодарностью и... почти нежностью? Совершенно не представляя, как обозвать это рвущее душу адское месиво, Алина некоторое время неподвижно смотрела, как медленно растворяются, исчезая в глубине заполненного водой каменного сосуда, тёмные сгустки спёкшейся крови. А сам ручеёк и впрямь напоминал струю из вены. Из рваной раны в сером теле скалы. "Да, действительно, глупо", - этот мысленный итог напрашивался сам собой. Глупо было то, что она постоянно пыталась что-то доказать... не Алексу, не Игорю, не Олегу, а именно Яну, - с тех самых двух дней, когда Судьба, стремясь помочь в обессиливающе бесплодных поисках пропавшего близкого человека, поочерёдно столкнула Алину с братьями... "Ладно. Будем считать, что дело просто в уязвлённом самолюбии", - оборвала себя Тихоня. Так всё-таки было проще... тем более что Яну, скорее всего, вся эта душещипательная ерунда и правда не нужна. Алина сама не замечала, что уже пару минут стучит зубами, глядя в одну точку, и только медленно тёрла задубевшие ладони, продолжая держать их под водой. Рядом едва слышно скрипнуло камнем о камень и в поле зрения возник Ян, на ходу сдирая с себя водолазку. Впрочем, водолазкой эта тряпка больше не являлась. Местами она, похоже, вообще присохла к многочисленным ссадинам и ранам, а кожа под ней казалась сплошь радужно-синей. Вдруг вспомнился Алекс, по пояс обнажённый, избитый, с окровавленной спиной, - его брат сейчас выглядел примерно так же, если не хуже. Тихоня содрогнулась всем телом, но не от холода, а от внезапно пришедшей мысли о том, что, если бы она вовремя придержала язык... Это было больно, в физическом смысле, - Алина даже закусила губу, на секунду потеряв ориентацию в пространстве от внезапного шума в ушах. Немелодичный стук каменной крошки, служащей для укрытия чем-то вроде пола, и слабый звон ушедшего на дно "чаши" кинжала слились в один звук. Ян, который пару секунд назад спокойно готовился к помывке, вдруг очутился в полушаге, прямо перед Тихоней. Ей оставалось только отступить, но позади была скала, и уходить от потемневшего, в буквальном смысле почерневшего взгляда прищуренных в ярости зелёных глаз стало некуда. Взгляд не отпускал, впившись, казалось, в самые зрачки, а внезапно сгустившийся воздух затруднял движения. А маг сделал ещё один шаг, приблизившись вплотную. - Аarshikua*! Когда до тебя, наконец, дойдет, что твое чувство вины очень больно бьет по тем, кто это может чувствовать?! - это была дикая смесь шипения и рычания - прямо в лицо. Смысл слов даже не сразу дошёл до сознания, зато как-то сразу навалился пронизывающий холод. Алина смогла понять, что не слышит больше журчания ручья. Это настолько озадачило Тихоню, что у неё получилось слегка скосить глаза. Поверхность воды в "чаше" больше не подёргивалась рябью от стекающей туда струи - она всё больше мутнела, как мутнеет в замедленной съёмке простреленный триплекс**. А по стенам скального колодца, мгновенно покрывая всё, чего бы ни коснулось, белесым налётом, ползло студёное дыхание изморози. И Алина вдруг разозлилась, настолько, что уставилась прямо в чёрные звериные глаза и отчеканила звенящим от напряжения голосом: - Если тебе известно, как можно отключить эмоции насовсем, я охотно у тебя поучусь. Очень полезное умение. А если ты решил меня заморозить, то как насчёт "хладного изваяния"? Хотелось высказаться ещё, например, о том, что сокрытие ею эмоций неоднократно обзывалось господами вальтаарами не иначе как враньём, так как же им, наконец, можно угодить? Накопилось ещё много чего, что касалось поведения конкретно Яна, но Тихоня вдруг осеклась, едва заполнив лёгкие воздухом. Застывшее напротив лицо с нечеловеческими глазами вдруг показалось маской боли с покрытым испариной бледным лбом и глубокой морщинкой меж бровями. Да и в самих глазах, как проявляемое фотографом изображение, сквозь черноту уже начинала проступать кристальная зелень. - Как вариант, можешь меня вырубить, - едва переведя дух, Алина проводила взглядом тающее облачко пара и усмехнулась. - Хотя нет, тоже не вариант... Тихоня снова оборвала себя на полуслове - Ян посмотрел на неё, как на сумасшедшую. И тут же, молча, повернулся к ней спиной. *** Обещание не смотреть на мага, и вообще, по возможности, даже не думать о нём, Алина дала себе, наверно, сотню раз. Но худощавая фигура помимо воли притягивала взгляд. Ян, очевидно, собирался хоть как-то промыть голову, а Тихоня украдкой наблюдала, как, не слишком ловко действуя сломанной рукой, он раздирает перед этой процедурой спутанные и слипшиеся волосы. На "цветущие" синяки Алина старательно не обращала внимания, но спину вальтаара точно под лопатками пересекал жутковатый шрам. Вот эта "красота" точно появилась не в этом мире, потому что нечто подобное, кажется, было и у Алекса... Тихоня решительно отвернулась, приказав себе заняться, наконец, делом. Для начала, например, выудить из воды этот чёртов недомерок Экскалибура, который сама же туда и упустила. Ощутив укол стыда, Алина чуть поморщилась. В "чаше" всё ещё плавали льдинки, но температура уже казалась вполне терпимой. Нужно было высушить клинок и отполировать, но полировать было нечем. Вздохнув, Тихоня стянула с себя пиджачок и аккуратно вывернула его, разложив на камне подкладкой вверх. Несмотря на плачевное состояние, резать вещь было жалко, но Алине нужно было некое подобие ножен. Пара аккуратных надрезов - и кинжал можно будет худо-бедно закрепить в левом рукаве, чуть придерживая, конечно, пальцами... Готово. Теперь можно было и вымыться, но "чаша" казалась маловатой для двоих. Всё равно что пытаться принять душ в раковине. Ян снова повернулся спиной: от холода жуткий рубец совсем побелел и выглядел ещё страшнее. Так, как будто нанесённый некогда удар рассёк позвоночник, ну, по крайней мере, серьёзно задел... - Откуда это? - Тихоня отчаянно ругала себя: за бестактность, любопытство и Бог весть ещё что. Но что-то заставило её приблизиться и задать этот вопрос. И даже прикоснуться - провести пальцами по ужасному шраму. Ян догадывался, что Алина приблизится. Чувства никогда не обманывали - смени хоть сто масок, хоть сотню личин в день. Безумие, ярость, ненависть, обида... Из всего спектра чужих эмоций наибольшую боль причиняло как раз чувство вины, наверно, потому что являлось неким концентратом. Хотя что-то в словах Тихони всё-таки было, конечно, если привыкнуть к особенностям человеческого мироощущения. Биение сердца своей спутницы вальтаар тоже слышал на расстоянии - нет, сейчас ничто не напоминало о том жутком, болезненном самобичевании, которое, если говорить откровенно, успело уже порядком достать. Лишь сострадание и что-то подозрительно напоминающее нежность... всё-таки странное она существо. Несколько шагов, наверно, тихих, но только не для уха, более чуткого, чем звериное. Тихий вопрос и касание. Маг вздрогнул - пальцы у женщины были ледяные. Какое-то время молчал, затем произнес, будто ни к кому не обращаясь, но зная, что Алина услышит каждое слово. Услышит и впитает. - У них много имен: Проклятые, Неспящие, Поднятые, Посланники Нароса, Всадники Смерти, - но суть одна. Отвратительные создания с полусгнившими остатками плоти на костях, упакованные в покрытие плесенью и гнилью кожаные доспехи и закутанные в рваные плащи. Рано или поздно с ними сталкиваются все, кто наделен могущественной магией. Эти твари убивают магов своими ПрОклятыми Черными клинками и впитывают их силу, отдавая ее потом тому, под чьим знаменем ходят. Из нас четверых лишь один Олег не скрестил пока что с ними меча. Но придет и его время. Раны, что наносят Поднятые, никогда не заживают полностью. Более того, они могут вновь открыться после каких-либо больших энергозатрат. Поднятые никогда не оставляют свою жертву, даже того, кто сумел уйти от них в первый раз, они преследуют, вычисляя по малейшему всплеску магии. Алекс как-то около года был объектом их охоты... Ян умолк: о том, что для Алекса итогом охоты однажды стал перерубленный позвоночник, Тихоне было знать не обязательно. Ему самому повезло больше - ПрОклятый клинок прошёлся по краю, но последствия в виде мучений со спиной периодически настигали их обоих. Как дополнительное напоминание о слишком многих вещах, очевидно... - Не... кхм... думала... - Алина прокашлялась, явно борясь со сковавшим горло спазмом, - что ты ответишь. Прости, я не хотела причинить боль. Хотя, наверно, это слабое оправдание. Снова вина. Слабая, подавленная, почти взятая под контроль. Ян редко кому смотрел в глаза, обычно только для того, чтобы припугнуть, что получалось великолепно. Даже лучше, чем у братьев. Наградой за это и был страх, мерзкий человеческий страх, граничащий с ненавистью. Это было привычно, даже нормально. Только вот Тихоня, похоже, не собиралась ни бояться, ни ненавидеть. - Если нужно, я помогу тебе вымыть волосы... - осторожно предложила она, отведя взгляд. Яну вдруг вспомнилось, как всего с десяток минут назад эти серые глаза, подобно грозовой туче, метали гневные молнии... наверно, всё же неплохо, что эта женщина - просто человек. - Спасибо за предложение, но, думаю, я справлюсь и сам, - вполне вежливо отказался маг, и вдруг слегка улыбнулся. - К тому же твоя собственная причёска далека от дизайнерского эталона. - Да, ты прав, - Тихоня огляделась по сторонам с выражением полной растерянности. Поди ж ты, как её удивляют шутки в его исполнении: - Баба Яга отдыхает... В мозгу у Алины крутился навязчивый вопрос о том, какая же всё-таки зараза, по мнению Яна, подобно тем самым ПрОклятым и Неспящим, выпила все соки из этого конкретного мира. Но, резонно подумав, что слишком много драгоценного времени и так утекло в сонный ручей, Тихоня занялась приведением себя в мало-мальски приличный вид.

***

Эти двое были слишком близко. Существа, подобные тем, которых раньше вокруг было великое множество. Когда - раньше? Она этого не помнила - для того, чтобы вспомнить, нужно было вырвать себя из дремоты, подключив резервные источники питания. Сколько длилось сонное оцепенение - она тоже пока не знала точно. Могла бы предположить, но предполагать было уделом живых существ. Её заботы заключались в подсчёте различных вероятностей, причём подсчёте, точном до мелочей. Двое живых каким-то образом оказались в опасной близости от охраняемой территории. Список мер, положенных к выполнению в таких случаях, машине напоминать не было необходимости.