Когда сны становятся явью

- Чтоб тебя... - пробормотала Алина. Странное дощатое сооружение словно выстроили по образцу, взятому из так измотавших её за последнее время кошмаров. Сарай - не сарай, длинный, приземистый, сколоченный из грубых и толстых досок. Не то, чтобы Тихоня ждала чего-то другого, с каждой следующей минутой путешествия всё больше "узнавая" местность, но всё же... И, кстати говоря, кажущаяся толщина досок никак не помешала чудовищу в том же сне сокрушить покатую крышу и часть стены в щепки буквально за несколько мгновений. Эта мысль заставила вздрогнуть, но женщина подавила страх, оглянувшись на своего неразговорчивого спутника. Оглянулась-то украдкой, но, как обычно, натолкнулась взглядом в упор, зрачки в зрачки. - Их нет поблизости, - безразлично, как будто речь шла не о монстрах, громадных, летучих и зубастых, а о каких-нибудь воробьях, проговорил маг. Звериный облик он больше не принимал, и несколько десятков метров меж разбросанными в живописном хаосе скальными группами и поредевшими деревьями спутники преодолели рука об руку. Ян, как обычно, всю дорогу молчал, промолчал даже, когда Тихоня, пару раз покосившись на его голый, разукрашенный синяками торс со стекающими с непросохших волос капельками воды, вознамерилась было вернуть ему толстовку Алекса. Наверно, настолько выразительно, как в тот момент, на Алину не смотрел никто и никогда. Оставалось только отступить, потупившись, как первоклашка. Сейчас же женщина только смущённо повела плечами: вальтаар, похоже, пытался её успокоить, конечно, в своей собственной фирменной манере. Тяжко и глубоко вздохнув, Алина ещё раз для верности огляделась. Насчёт тварей Ян был, похоже, прав. С той самой минуты, как сдохла та, последняя, с небес не было слышно ни вопля, ни шелеста кожистых крыльев. Только поднявшийся ветер шуршал в верхушках деревьев и пробегал позёмкой по прошлогодней листве, а сейчас вот толкался в спину да слепо тыкался в почерневшие от времени доски сарая. Так, может, это ветер вызывает странный озноб между лопатками? Может, всего лишь ветер, а навязчивое ощущение чужого взгляда, холодного, спокойного, похожего на "гляделки" сквозь объектив или, не дай Бог, сквозь прицел, и вовсе ни при чём? Может, это просто воображение, а Алина просто псих и перестраховщик? Кто тут может смотреть в оптику, или, того хлеще, целиться? - Ничего не чувствуешь? - Тихоня, наконец, решилась задать этот вопрос, придав себе ускорение нетерпеливым щелчком пальцев. Псих она всё-таки, или не псих? Откуда-то же ведь взялись здесь те две похожие на микросхемы штуки, что... - Ничего живого, - в ответе мага послышался чуть заметный, но, кажется, тяжёлый вздох. Исчерпывающими эти слова назвать было сложно, равно как и успокаивающими, и Алина, ещё раз оглядевшись, развернулась и сделала несколько шагов вдоль постанывающей от ветра стены. Дошла до угла, заглянула за него. Мечущийся вокруг ветер как будто ждал этого: в лицо немедленно полетели листья, травинки, какая-то мелкая пыль. Тихоня зажмурилась, успев перед этим разглядеть, что сарай-то вовсе не сарай. Ветер унёсся прочь, подвывая на все лады, а Алина протёрла глаза. - Долго ещё? - холодно осведомился из-за спины Ян. Тихоня только нетерпеливо дёрнула плечом, разглядывая полуразрушенное водяное колесо и разваленный же и рассохшийся желоб, погружённый в то, что когда-то было руслом речушки или ручья. Вездесущий ветер теперь носил по округе высохший в пыль ил и такие же пыльно-плесневые остатки муки, из которой когда-то, Алине почему-то казалось, что довольно давно, местные жители выпекали домашний хлеб, вкусный и ароматный. Ну и воображение... А вот ощущение чужого взгляда на плод разыгравшейся фантазии совсем не походило, но если уж Ян сказал, что вокруг никого... - Идём. - Тихоня в пару решительных шагов вернулась к двери сарая, но маг жестом отстранил её, не позволив первой сунуться в незнакомое помещение. Послушно замерев, Алина даже дыхание затаила: от несильного толчка дощатая дверь скрипнула и отворилась, повиснув на том, что осталось от верхней петли. Воображение, которое явно решило помучить женщину своими выкрутасами, немедленно нарисовало у входа в сарай, по крайней мере, парочку ловушек. "Да, конечно. Растяжек там тебе понатыкали..." - фыркнула Тихоня мысленно, обозвав собственную фантазию паранойей. Внутри было пусто и очень пыльно. Нет, даже не пыльно: в воздухе отчётливо пахло пересохшим от времени грибком, а дощатый пол, усыпанный щепками и древесной трухой, местами провалился, обнажив почву. Доски, из которых состояли стены, на стыках своих пропускали дневной свет, и, даже когда Ян аккуратно поставил покосившуюся дверь на место, разглядеть подробности обстановки не составляло никакого труда. Тишина и запустение. Запустение и тишина, только ветер всё так же слепо штурмовал снаружи стены, от чего они потрескивали и постанывали. Какие уж тут прицелы, объективы и растяжки, - похоже, даже все приспособления для примитивного помола зерна если не выворочены с корнем, так рассыпались от времени? Точно, паранойя... хотя станешь тут параноиком, когда вдруг влетаешь сходу в реальность, которая чёртов месяц преследовала тебя в снах. Реальность, к слову сказать, преследовать продолжала - Алина несколько удивительно долгих минут изучала камень громадного монолита, что заменял постройке заднюю стену. "Подвешенная" на какой-то, не видной отсюда, опоре, скала не доходила до дощатого пола чуть больше чем на полметра. Лезть под многотонную каменную толщу... Тихоня вдруг ощутила укол паники, мгновенный и непонятный, но Ян уже примеривался к кромке скалы в положении лёжа. - Тебе особое приглашение? Женщина только тихо выругалась в ответ.

***

"Законсервировать". Это слово можно было произносить на все лады, разбирать на звуки и письменные знаки, - для машины, в устройство которой входили встроенные анализаторы речи, такой разбор не составлял труда. Тем более, что Разум никто не ограничивал во времени. Девятьсот восемьдесят восемь оборотов вокруг местного светила. Девятьсот восемьдесят восемь - рядом с громадным соседом, который тоже вносил свои коррективы. Холод сменялся осторожным теплом, на месте давних лесов кое-где плескались волны, а топкие низины дали удобрение для молодых побегов. Девятьсот восемьдесят восемь - Разум-таки сумел задействовать отвечающую за летоисчисление область памяти. Но подключению поддавались далеко не все узлы системы. "Законсервировать..." Если бы Разум мог испытывать боль, он бы её испытывал. Спрятанное под горным хребтом сооружение воспринималось бы машиной не иначе как дитя. Дитя, которое когда-то опекалось целой армией "специалистов" - так они себя называли. Ещё они называли себя людьми. Сами "специалисты" именовались по-разному: "разведчики", "инженеры", "энергетики", "электронщики". Хозяева. Или... слуги? На баланс этих вопросов в управляющей программе её создатели некогда потратили огромное количество времени. В конце концов проблему решили радикально: никаких автономных ремонтных приспособлений, которыми мог бы управлять Сам Разум. Была, конечно, "глупая" автоматика, отдельные блоки, могущие, скажем, потушить возгорание или залатать незначительное повреждение. Серьёзные неисправности устранялись только персоналом, персонал же контролировал и корректность работы машины. В программе самого Разума были прописаны две функции, два, в сущности, закона. Первая гласила: "Отбор, накапливание, передача энергии должны быть непрерывными". Второй касался охраны территории от возможных проникновений, с чем машина справлялась наиболее успешно. "Законсервировать..." Тогда, без малого тысячу оборотов назад, Разум не нашёл в своём словаре такого слова. Потом люди ушли.

***

Ян первым нырнул под твёрдую каменную подошву. Тихоне именно это слово и пришло на ум: казалось, кто-то исполинский сейчас опустит многотонную стопу, нажмёт посильнее... После пронизанного тоненькими солнечными лучиками полумрака заброшенной мельницы навалилась вдруг темнота, окутала полностью, враз заглушив всё, вплоть до тоскливых подвываний разгулявшегося снаружи ветра. Ветра здесь не было. Здесь не было ничего, кроме тьмы, клубящейся и беспросветной. Мрак и невероятная тяжесть, подвешенная над телом, которое вдруг стало казаться не то что хрупким - оно представилось буквально ничем. А время, вдруг сделавшись невероятно вязким и тягучим, явно объединилось с темнотой, - минуты растянулись до невероятной длины... Впрочем, минуты ли? Алине чудилось: она ползёт под тоннами камня уже довольно долго. Ползёт одна - спутник её давно потерялся, или потерялась она сама, что было вероятнее. Тьма перед глазами всё сгущалась и сгущалась, как застывающий цемент, угрожая поглотить полностью. Тьма наваливалась и окутывала, чёрным дымом заползала в горло, душила... Тихоня вдруг поняла, что действительно задыхается: каждый следующий глоток воздуха давался с бОльшим трудом, тугим комком подступала тошнота, а перед открытыми в темноту глазами заплясали вдруг светящиеся пятна. Чтобы подавить панику, женщина зажмурилась, до боли закусив губу, и с коротким рычанием подтянулась на локтях - ещё и ещё раз. Сквозь два рукава в левое предплечье вдавилась рукоятка сместившегося под подкладкой кинжала, дальше на миг стало ещё больнее, - Алину схватили за запястья и потащили... - Уф... спасибо... - выдавила из себя Тихоня, с трудом "нащупав" нормальный ритм дыхания. Ещё пару секунд не было видно вообще ничего: перед глазами, вращаясь в темноте, продолжали бесноваться светящиеся точки. В ответ, кажется, что-то хмыкнули со знакомой интонацией Чёрного вальтаара. Чувствуя себя слепым котёнком, Алина вытянула руку и кончиками пальцев наткнулась на до сих пор влажные волосы, скользнула по колючей щеке, и, кажется, по плечу... - Ну, хватит... - шум в ушах понемногу успокаивался, и Тихоня, уловив в голосе Яна чуть заметную ворчливую нотку, молча убрала руку. Вместо страха и паники вдруг возник стыд за свою слабость - часто, слишком часто стала приходить она в последнее время. Алина сильно-сильно зажмурилась, так, что выдавила пару слезинок, потом разлепила веки. Белое мельтешение почти прошло - напротив фосфорически поблёскивали глаза мага. Наверно, раньше Тихоня огрызнулась бы, мол, не все такие зрячие, но сейчас, медленно и осторожно поднимаясь на ноги, вдруг нашла неожиданную поддержку в виде ладони, вовремя подставленной под локоть... - Пришла в себя? - холодно осведомился вальтаар, отпустив Тихонину руку. Было странновато общаться с одними глазами, точно с улыбкой Чеширского кота... тут Алина невольно фыркнула. Слишком уж дурацким вышло сравнение, а перемена в настроении и вовсе позабавила. - Пришла, - Тихоня кивнула, точно зная, что её видят. Сама она этим похвастаться не могла, с трудом улавливая в темноте только движение, - неясное, расплывчатое, зыбкое. - Дальше-то куда? - Нам придётся подняться по лестнице... - уплывший вдруг в сторону голос подсказал Алине, что Ян сдвинулся с места. Глаза вальтаара снова блеснули - Тихоне подумалось, что неплохо бы и ей видеть что-то, кроме этих глаз. Потому что, какая к хренАм лестница, если она даже собственную руку не видит? Но Тихоня сделала один шажок, крохотный, опасливый, на только что звучавший во мраке голос. И тут же замерла на месте, сначала, впрочем, чуть не подпрыгнув. - Что за?.. Они вспыхнули прямо под ногами, мгновенно покрыв всю поверхность "пола". Пучки дымно-белых лучей беззвучно переливались, перетекали друг в друга, распадались и соединялись. Причудливо освещая снизу фигуру так же замершего мага, выбеливая и без того бледную кожу его торса, а тёмные детали обрисовывая серебристым контуром. Источник этого дива угадывался у "нашедшихся" вдруг стен, три из которых были каменными, а вот четвёртая светлела гладкой металлической поверхностью. С металлическими скобами лестницы, ведущей наверх, к металлической же двери, - но Тихоня уже снова думала про объективы, прицелы и прочую техническую спецхренотень. И материлась, правда, про себя. - Скажите мне кто-нибудь, что это не какие-нибудь датчики, - довольно ворчливо сказала женщина вслух. Ян только раздражённо повёл плечами, озираясь по сторонам. Взгляд вальтаара на секунду задержался на двери: четыре треугольных сектора с углублением в виде ромба в центре. Углубление виделось Алине просто тёмным пятном. Маг, скорее всего, видел больше, потому что вдруг протянул к Тихоне руку: - Дай-ка мне эту штуку из головы твари. Алина подобрала челюсть и сунула руку в карман толстовки. "Что произойдёт, если двинуться с места", - вот это был основной вопрос до того, как она шагнула к Яну, чтобы передать ему маленький, похожий на микросхему в защитной оболочке, ромбик. Однако ничего не произошло, и Тихоня только молча наблюдала, как вальтаар, словно по щиколотку в воде, пройдя по окутывающему его ноги белёсому мерцанию, ухватился за нижнюю скобу лестницы. Легко подтянулся, и через пару секунд уже был у двери, на секунду закрыв от взгляда женщины происходящее. Алина вздрогнула, когда услыхала один за другим щелчки - первый, второй, третий, втянула голову в плечи, как будто это могло уберечь от серьёзных неприятностей, подготовленных пришельцам гипотетической охранной системой. Когда раздалось громкое шипение, Тихоня напряглась ещё сильнее, подозрительно прищурившись в подсвеченный снизу полумрак. Но шипение шло от двери - Ян чуть отклонился в сторону, держась одной рукой, и Алина увидела, как металлическая гладь точно по чётким линиям разъезжается на треугольные секции. С коротким, явно пневматическим всхлипом секции поглотились стеной. Очаровательно. Факелы, мечи, арбалеты... Пневматика, датчики движения и Бог весть что ещё... Когда открывшийся сверху проём, до этого видный слабо освещённым прямоугольником, вдруг озарился мягким приятным светом, Тихоня с трудом протолкнула возникший в горле комок.

***

... Потом люди ушли. Ушли потому, что источник энергии истощился и использовать огромные мощности станции только для исследовательских задач стало нецелесообразно. "Нерентабельно" - как сказал один из ведущих "специалистов", подтверждая команду - "законсервировать". Уничтожать комплекс тоже было "нерентабельно". Впрочем, эти слова только заполняли память, но ничего не значили для Разума. "Поддерживать стабильность энергетических полей портала" - это был уже конкретный пункт программы. Ни кванта энергии - ни туда, ни обратно. Те единицы мощности, которые ещё можно было получить из данной конкретной системы, с момента введения команды никуда не отправлялись. Они собирались в резервуары - "крохи", жалкие "крохи", как говорили перед своим уходом люди. Но резервуары, огромные, в пару уровней-этажей прозрачные цилиндрические сосуды, соединённые между собой клапанами, были уже заполнены этими "крохами". Часть энергии, проходя через преобразователи, потреблялась самой машиной - "железо" не могло питаться магией напрямую. Девятьсот восемьдесят восемь оборотов... Разум завершил активное тестирование всех блоков и систем, которое было запущено в целях рационального расходования энергии вместе с включением охранной системы. Неисправность клапанов резервуара номер пять. Утечка в грунт, необходим ремонт. Незначительное скопление местных организмов в месте утечки. Поиск возможностей ремонта... тут Разум потратил больше времени, чем для предыдущего тестирования, больше на целых три единицы. Блок памяти выдал данные о том, что персонал станции эвакуирован не полностью. Осталось две особи мужского пола, совпадение ДНК - не менее 30 процентов. Биометрические данные, сличение изображений с "пришельцами" - результат отрицательный, что вполне укладывается в рамки закономерности. Девятьсот восемьдесят восемь оборотов. Даже вполне вероятное потомство этих сотрудников, рождённое от местных особей женского пола, в плане устранения неисправностей было нефункционально. "Пришельцев" машина фиксировала и ранее, ещё в "спящем" режиме. По другому вектору, в системе пещер под неисправным клапаном и разломом в грунте: в амуниции и с оружием, для которых словарь выдавал слово "примитивные". Эти двое пришли с другой стороны, и полученное с камер изображение позволило зафиксировать нетипичную для данного мира одежду. Разум сделал попытку задействовать особые сенсоры - как ни мала была вероятность того, что неизвестные являются вымершими здесь "магами", её следовало проверить. Но наткнулся на очередную неисправность и необходимость подключения "в обход". Лексема "неожиданность" тоже значилась у Разума в словаре. Замок аварийного выхода номер 28 был активирован именно неожиданно. Активирован одним из многофункциональных ключей. Умения удивляться в программу машины её создатели не заложили, но математически высокую вероятность того, что эти люди, в отличие от местных, способны устранить неполадки, Разум зафиксировал. Следовало только получить больше информации, подключив все доступные сенсоры в полном объёме.